Пора драконов и козочек

Москва, 23.08.2011
Обострившиеся в XXI веке дискуссии о дальнейшем построении военно-стратегической парадигмы России вызвали в общественном сознании тени, казалось, уже устаревших моделей мироустройства. Проблема, на какой центр силы ориентироваться стране в долгосрочной перспективе, решалась Кремлем неоднозначно и непоследовательно в течение всей новой, «постъельцинской» эпохи.

Фото: Даниил Примак

Отсюда и отчаянные попытки «прощупать почву» в попытках установить доверительные отношения с Западом, и постоянные заигрывания с Китаем в военно-техническом сотрудничестве и территориальных вопросах. Впрочем, развитие событий может помочь российской политической элите расставить реальные, прагматичные приоритеты. Негативный опыт в построении партнерских отношений с евроатлантическим альянсом, а также стремительное перераспределение экономического, а за ним и военно-политического потенциала планеты с Запада на Восток может подтолкнуть к союзу с новым, наиболее перспективным полюсом влияния. Достаточно напомнить, что некогда могущественное и эффективное объединение стран западной цивилизации – НАТО – де-факто превратилось в частный PR-проект США, за последние два десятилетия не достигший ни одной поставленной перед ним цели (может, кроме отторжения Косово от Сербии).

В начальный период правления Бориса Ельцина Россия явно и недвусмысленно приняла западный вектор внешней политики. Крушение железного занавеса и последующая тотальная распродажа промышленных и сырьевых активов транснациональным корпорациям привели не только к потеплению отношений с США и Европой, но и к построению мнимого, псевдостратегического союза с ними. Тогда англо-саксонская ось, основанная на экономической и оборонной зависимости Старого Света от Америки, выступала единым фронтом во всех наиболее важных областях международных отношений. В один голос они приветствовали и распад СССР с последующим за ним созданием «свободной страны». Россию приняли в «Большую семерку» почти на равных правах, учредили множество институтов и экспертных групп для помощи в становлении демократии и рыночной экономики, предоставили кредиты на льготных условиях, гуманитарную помощь и даже консультации по реформе армии. Но ликование от сближения в российском обществе довольно быстро сменилось разочарованием.

Разрушение условно равновесного «советского» центра силы и дальнейшее стремительное ослабление его правопреемника – России – наряду с другими факторами явились причинами критического роста экономического и геополитического влияния США. К концу 90-х годов доля США в структуре мирового ВВП превысила 38%, а военно-технического потенциала – 57,3% от мирового. Таких результатов не достигала ни одна империя за все время корректных исторических наблюдений. Империя, подошедшая в своем росте к вершине кривой, стала демонстрировать нелогичное и практически неконтролируемое агрессивное поведение. Апогеем этих процессов стала агрессия против тогдашней Югославии, которая в своем цинизме и попрании международного права побила все рекорды. Удивлены и насторожены были даже ближайшие партнеры США по блоку НАТО.

Разочарование в российском обществе усиливалось по мере нарастания экономического давления на Россию и проявления двойных стандартов во внешней политике. Американцы в одностороннем порядке де-факто денонсировали основополагающие документы международной системы безопасности, затрагивающие интересы нашей страны, – договор об обычных вооружениях в Европе, устанавливающий баланс сил на границах России и НАТО, договор по ПРО, гарантирующий паритет в стратегической ракетной сфере. Не стали США соблюдать и договоренности о нерасширении возглавляемого ими военного блока на Восток и неразмещении военных баз непосредственно у российских границ. Расшатывание и последующее свержение пророссийских и нейтральных правящих режимов в бывших советских республиках с применением новейших разработок в области политтехнологий и массовой психологии (так называемый принцип «мягкой силы») также не добавили взаимопонимания между Россией и Западом. Сохраняется и товарно-экономическая блокада, которую обещали уже давно демонтировать, – поправка Джексона-Вэника, положение об ограничении торговли, избирательная протекционистская политика и многое другое. Игнорирование правительством всех этих очевидных факторов было обусловлено политической слабостью и экономической зависимостью страны.

В XXI веке восприятие США и НАТО как экспертно-политическими кругами, так и обществом в целом стало значительно меняться. Экономический рост и внутриполитическая стабилизация, добавившие уверенности в себе, а также множество предпринятых безуспешных попыток наладить конструктивный диалог с Западом в области глобальной безопасности позволили снять розовые очки и понять, что «нас кинули». Кровавая бойня в Ираке под несуществующим предлогом нейтрализации оружия массового уничтожения и в Афганистане вообще без каких-либо легитимных причин окончательно разуверили людей в искренности намерений Штатов. Здесь даже ключевые союзники по НАТО – Франция и Германия – не выдержали и впервые в новой истории пошли против своего патрона, открыто выступив на стороне России и Китая.

Продолжающееся создание военных баз по периметру границ России, активное противодействие пророссийским политическим силам на постсоветском пространстве, строительство угрожающей российским средствам ядерного сдерживания глобальной системы ПРО с элементами в Восточной Европе, стремление снизить роль России на мировом энергетическом рынке путем строительства альтернативной газо- и нефтетранспортной инфраструктуры, поддержка антироссийских лидеров в Закавказье и государствах СНГ, воспрепятствование интеграции РФ в международные торговые институты (ВТО), информационное противостояние в мировых СМИ и формирование негативного имиджа России в обществах крупнейших стран (как в случае с войной в Грузии в 2008 году), финансирование сепаратистов на Северном Кавказе и в национальных республиках – все это продолжалось и вызывало непонимание в российском обществе.

Кроме того, афганская военная кампания спровоцировала в этой стране взрывной рост производства тяжелых наркотиков, поставляемых в Россию, Китай, Индию и ЕС. По данным ООН, рост производства кокаина в этой стране за последние 10 лет превысил 2500%! Причем российское направление этого нелегального экспорта смерти занимает первое место. После попыток вмешательства в ситуацию пострадавших стран командование объединенных сил заявило, что армия не будет уничтожать посевы опиатов в стране без какого-либо логического объяснения причин. В Колумбии – традиционном производителе наркотических веществ для Американского континента – наоборот, в результате сильнейшего давления на правительство и точечных полицейских операций американского спецназа произошло сокращение производства. Таким образом, в совокупности этих процессов де-факто Запад по характеру своих действий является не то что стратегическим партнером, но скорее непримиримым противником России. Хотя на словах все выглядит совсем по-другому. Мы постоянно слышим сладкие речи высших чиновников Североатлантического альянса, США и их союзников о том, что НАТО не представляет угрозу РФ, и вообще «теперь мы друзья навеки».

Правда, на сегодняшний день термин «Запад» можно назвать устаревшим. Европейцы все чаще выступают против участия в американских военных и экономических проектах. В технической и войсковой структуре НАТО только 24% принадлежит союзникам из ЕС, остальное предоставляет США, в финансировании и того меньше – 21,6%. А после наступления экономического кризиса в 2008 году европейцы вовсе потеряли интерес к поддержанию глобального доминирования альянса. Германией был инициирован процесс создания собственных вооруженных сил континента, что в перспективе еще более снизит зависимость Европы от американского влияния, а Франция, игнорируя протесты Пентагона, заключила контракт на поставку и строительство в России десантно-штабных кораблей Mistral, вместе с которыми передала Минобороны РФ новейшие и критически важные военные технологии связи и управления флотом.

Фактическое разрушение блока привело к тому, что легитимность натовских миссий в мире стала все чаще подвергаться сомнению, а гражданское население на территориях активного присутствия блока – оказывать сопротивление. В итоге за последние 20 лет он не достиг ни одной поставленной перед ним цели, а результат боевых операций оказывается прямо противоположным – вместо демократизации одиозных режимов полная дестабилизация обществ, вместо борьбы с терроризмом – рост популярности экстремистских идей в исламском мире и плотности террористических атак уже в планетарном масштабе.

На этом фоне сложно говорить о построении какой-либо устойчивой и рассчитывающей на долгосрочный вектор модели стратегического партнерства между США и Россией, а также Западом и Россией (поскольку Запада как единого центра принятия решений уже нет). А сделать ставку на окончательный раскол между американским и европейским сегментами Североатлантического альянса и попытаться выстроить союзнические взаимоотношения с континентальной Европой рискованно и неразумно, поскольку достижение результатов призрачно.

Кроме того, ЕС переживает институциональный и экономический кризис, который даже при благоприятном для него стечении обстоятельств приведет к неспособности удержать достаточно ресурсов и политического влияния для глобальной геополитической игры наравне с КНР и США. Зато стремительный рост Китая, его экономической мощи и престижа в мире имеет долгосрочный тренд и, по прогнозам экспертов, через каких-то 20 лет может вновь привести этого дракона к империалистической идеологии и статусу единственной сверхдержавы, как это уже было в истории. Здесь-то и надо искать себе союзников, по крайней мере если прибегать к прагматичной доктрине внешней политики.

Тот стратегический треугольник Москва–Дели–Пекин, который стремится в последнее время развить правительство России, видится весьма жизнеспособным и достаточно сбалансированным по ресурсам и ментальной совместимости, чтобы вырасти в устойчивую форму цивилизационного, военно-политического и макроэкономического доминанта планеты. Но более справедливого и спокойного, чем его нынешний западный аналог. Конечно, тоже рискованно и не гарантирует стабильности мирового порядка. Однако восточный сосед России хотя бы не лицемерит и не придумывает сказки про доброго белого бычка, который спасает мир, втихаря пожирая всех пригодных к пище козочек, пасущихся вокруг, при этом выбирая особи пожирнее да посочнее.

У партнеров




    О подходах к цифровой трансформации металлургических предприятий

    Курс на цифровизацию металлургических предприятий сохранится и в 2020 году. Такие лидеры отрасли, как «Норникель», «ММК», «НЛМК», «Северсталь», «Евраз» уже начали реализовывать инвестиционную программу и делать конкретные шаги к цифровому будущему

    «Норникель»: впереди десять лет экологической ответственности

    Компания впервые представила беспрецедентную стратегию на десять лет, уделив в ней особое внимание экологии и устойчивому развитию

    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Может статься, России не нужен газовый контракт с Украиной
      В прогнозе о заключении соглашения с Украиной премьер-министр Дмитрий Медведев сослался на Ильфа и Петрова
    2. Курс евро сильно удивит
      Единая европейская валюта может удивить высокими темпами восстановления в следующем году.
    3. Газовый смарт-грид
    Реклама