Труба примирения

Али Алиев
23 августа 2011, 09:02

Энергетические вопросы станут одной из главных тем переговоров президента РФ Дмитрия Медведева и лидера КНДР Ким Чен Ира, которые пройдут в Улан-Удэ. В частности, проект газопровода, по которому российский газ может пойти в Южную Корею через территорию Северной.

Фото: ИТАР-ТАСС
Строительство газопровода в Южную Корею даст хороший стимул к развитию дальневосточных добывающих проектов «Газпрома»

«Газотранспортная система (ГТС) Сахалин–Хабаровск–Владивосток, к созданию которой приступил „Газпром”, не только позволит удовлетворить приоритетные потребности в газе российских потребителей, но и создаст необходимые предпосылки для осуществления дополнительных поставок природного газа из России на новые конкурентные рынки – в страны АТР, в том числе в Республику Корея», – говорил в 2009 году глава «Газпрома» Алексей Миллер после переговоров с президентом южнокорейской Kogas Чжу Канг Су.

«Газпром» и Kogas в 2003 году подписали соглашение о сотрудничестве сроком на пять лет, которое в 2008 году было продлено на очередной пятилетний период. Соглашение охватывает широкий круг вопросов, в том числе проработку возможности поставок российского природного газа в эту страну. В сентябре 2008 года «Газпром» и Kogas подписали меморандум о взаимопонимании по поставкам природного газа из России в Корею.

Приоритетным направлением считались поставки сжиженного природного газа (СПГ) с завода, который намечено построить близ Владивостока. Однако существует и дополнительный путь, по которому сахалинский газ может попасть из России в Южную Корею – строительство газопровода через территорию КНДР. Проект предполагает поставки в объеме 10 млрд кубометров в год в течение 30 лет.

На первый взгляд, проект выгоден всем трем странам. Россия получает большой и надежный рынок сбыта, КНДР получает постоянный источник дохода за счет транзита, а Республика Корея диверсифицирует поставки энергоносителей. «Корейская сторона предпочла бы поставки трубопроводного газа. Во-первых, это дешевле. Во-вторых, реализация трубопроводного проекта могла бы улучшить наши отношения с КНДР», – отмечал посол Южной Кореи в России Ли Юн Хо. По подсчетам специалистов, себестоимость трубопроводного газа с Сахалина окажется в два-три раза ниже, чем поставки СПГ.

В ходе визита в Москву главы МИД Республики Корея Ким Сон Хвана в начале августа было объявлено, что между Россией и Северной Кореей переговоры о газопроводе успешно продвигаются. Как отметил в ходе пресс-конференции по возвращении из Москвы Ким Сон Хван, южнокорейское правительство не намерено связывать данный проект с проблемой «Чхонана» и шестисторонними переговорами, что открывает ему дорогу для воплощения в жизнь.

«Строительство газопровода в Южную Корею даст хороший стимул к развитию дальневосточных добывающих проектов „Газпрома”. Реализация проекта по строительству газопровода означает также для российского концерна укрепление своих позиций в азиатском регионе путем формирования условий для долгосрочных поставок своей продукции, что соответствует реализуемой стратегии диверсификации», – говорит Роман Беседовский, управляющий фондом «Финам нефтегаз».

При этом, по его словам, главное то, что доставка природного газа в настоящий момент является оптимальным способом транспортировки «голубого топлива» с точки зрения транспортных издержек. «К тому же имеющихся на данном этапе у „Газпрома” мощностей по производству СПГ недостаточно для обеспечения потребностей и Южной Кореи, а их строительство потребует достаточно длительного времени, – отмечает аналитик. – Не стоит также забывать и о том, что сегмент СПГ более конкурентен, чем трубопроводная доставка газа, что стимулирует „Газпром” развивать сотрудничество по более выгодной для себя схеме».

По мнению Беседовского,  ресурсной базы для реализации обоих проектов вполне достаточно. «„Газпром” не пошел бы на строительство газопровода, не имея для этого необходимого объема долгосрочных ресурсов. Напротив, сотрудничество в газовой сфере с корейской стороной дает „Газпрому” экономический стимул к разработке (в том числе шельфовых сахалинских и западно-камчатских) месторождений», – считает он.

«Северная Корея в настоящий момент фактически находится в международной изоляции и испытывает острые экономические проблемы. Финансовая выгода от транзита и возможного получения дешевого газа, которую получит КНДР в результате сотрудничества с Россией по проекту реализации газопровода, существенно перевешивает политические „неудобства” для северокорейских партнеров, – полагает аналитик. – Скорее всего, соответствующие договоры по реализации проекта будут носить многосторонний характер с жесткими условиями выполнения обязательства каждой из сторон, что позволит России и Южной Корее избежать возникновения конфликтных ситуаций с северокорейским режимом».

Ведущий консультант компании «Финэкспертиза» Дмитрий Ширяев считает, что экономический смысл в предлагаемом проекте газопровода представляется второстепенным. «КНДР изначально неплатежеспособна, но получение ею доходов от транзита может снизить напряженность в отношениях с Южной Кореей, переведя возникающие конфликты из военной сферы в экономическую. Кроме того, Россия может попытаться снизить активность КНДР в сфере ядерных исследований», – отмечает он.

«Скорее это политический проект, чем экономический, – соглашается  аналитик ФГ БКС Андрей Полищук. – Но выход на новые рынки – одна из важных задач, которая может быть приоритетней рентабельности. Поставки по трубе надежнее и дешевле, это должно дать преимущество российскому газу. Конечно, потребуется много времени на обустройство инфраструктуры. Строительство завода СПГ во Владивостоке – долгосрочный проект, и партнеры еще не скоро приступят к его реализации. У „Газпрома” есть возможности по наращиванию ресурсной базы для новых рынков и проектов».

По мнению директора департамента Due Diligence  «2К Аудит – Деловые консультации / Morison International» Александра Штока, инвестиционные риски проекта строительства газопровода в Южную Корею через Северную зашкаливают. «Конечно, необходимо детально просчитать все риски, однако, на первый взгляд, будет целесообразнее экспортировать из РФ в Южную Корею СПГ, – полагает аналитик. – Сегодня газовый рынок функционирует на долгосрочных договоренностях и гарантиях. Подобные гарантии могут дать Южная Корея и Россия, однако в предложенной схеме участвует и третий участник, который никаких гарантий дать не может. Между Южной и Северной Кореей до сих пор происходят вооруженные стычки – две страны постоянно находятся в стадии повышенной военной готовности, вооруженный конфликт никто не исключает. Если две стороны не могут найти политического компромисса, то нет гарантий, что соглашения будут найдены по экономическим вопросам. Более того, экономическое сотрудничество может стать инструментом по достижению политических целей».

«При сравнении КНДР с другими транзитными странами вполне очевидно, что на ее (потенциально) фоне даже Украина может показаться идеальным партнером, – согласен Дмитрий Ширяев. – В Северной Корее вопрос о преемственности власти еще только будет решаться, а по будущему партнеру-соседу регулярно постреливают. В связи с этим трубопроводный проект при его осуществлении будет иметь некоторый лотерейный оттенок. Поэтому представляется, что направление СПГ будет развиваться параллельно, так как оно не зависит от конкретного покупателя».

Аналитик «Инвесткафе» Анастасия Соснова отмечает, что проект строительства газопровода через Северную Корею в Южную, конечно, очень рискованный, но у него есть и техническое, и финансовое преимущество перед строительством завода СПГ во Владивостоке. «Вопрос ресурсной базы для „Газпрома” не стоит, тогда как разрабатывать месторождения целесообразно в зависимости от спроса. Например, для разработки в целях строительства нового газопровода подошли бы Чаяндинское и Ковыктинское месторождения, – полагает она. – Политические риски проекта огромны, и сложно предположить, насколько они перевесят возможную выгоду».