О проекте спец-Москвы

Москва, 04.08.2011

Фото пресс-службы

Принятое недавно решение о расширении Москвы и, главное, выводе за ее исторические пределы федеральных органов власти – президента, правительства и парламента – вызывает ряд вопросов, на которые необходимо ответить.

Фактически речь идет о переносе столицы, пусть даже на 50 км от ее исторического местонахождения. Потому что столицей любого государства называется место пребывания ее государственных органов. То, что новое место собираются назвать тоже Москвой, ситуации не меняет. На самом деле центр этой новой Москвы называется Троицк. Точно так же новой Москвой можно назвать и Тулу, тем более что в Тульской области уже есть город Новомосковск.

Нам объясняют, что это необходимо для разгрузки Москвы от пробок и для ее перепланировки, которая теперь из радиально-кольцевой станет квадратно-гнездовой. Наверное, впервые в истории России, а может быть, и мира, такое поистине судьбоносное для страны решение обосновывается столь мелким образом. Это все равно как если бы в Британии ее, скажем, парламент из Вестминстерского дворца перенесли бы в какой-то пригород Лондона, к примеру, в Оксфорд, под предлогом пробок на Уайтхолле. Кстати, от Лондона до Оксфорда около 70 км, ненамного больше, чем от Москвы до Троицка. Или если бы президент Франции переехал бы из Елисейского дворца в пригород Парижа из-за пробок на Елисейских полях. Не случайно, когда уже в наше время было принято решение о расширении Парижа, то в его новый район Дефанс переехал деловой центр, а не органы власти. В истории Франции действительно был случай, когда заговорщики во главе с Наполеоном перенесли законодательное собрание из Парижа в его пригород Сен-Клу 18 брюмера (9 ноября 1799 года), чтобы избавиться от него. Но больше никому это в голову не приходило.

В истории России, как известно, столицу переносили дважды. При Петре I, который хотел таким образом достичь сразу нескольких целей: прорубить окно в Европу, создать кусочек Европы в России и отгородиться от остальной лапотно-заскорузлой России, символом которой была Москва. Так и получилось. Власть отгородилась и погибла в конце концов. Но это был великий замысел – начать европеизацию России. Большевики переехали обратно скорее в силу обстоятельств. Питер как символ культурной и промышленной российской Европы им был ближе. Не случайно в Питере, в отличие от Москвы, не было снесенных памятников культуры. Они могли смириться с Исаакиевским собором, но никак не с храмом Христа Спасителя. Но, переехав, большевики стали фактически создавать на месте Москвы новый город, который должен был одновременно сочетать в себе черты традиционной русской столицы, которые отождествлялись с Кремлем, современного европейского города, главными приметами которого стали здание Совета Министров (ныне Дума), гостиница Москва и вся улица Горького, а потом еще и новый Арбат, и, наконец, столицы социалистической империи, главным символом которой стала роскошь сталинских высоток и московского метро. В общем, сделать из Москвы социалистический Санкт-Петербург.

В нынешнем замысле, с одной стороны, виден петровский замысел, уменьшенный до карикатуры: отгородиться от «немытой» России со всеми ее проблемами – пробками, скученностью, гастарбайтерами, запущенностью столичных окраин, проблемами «манежа» и «триумфальной». И построить спец-Москву для своих, в которой можно будет ездить с мигалками без помех со стороны других праздноездящих.

А с другой – попытка десакрализации Москвы, Кремля, Красной площади с расположенным на ней советским пантеоном, которая до сих пор не удавалась. Теперь же практически вся Москва, Кремль, Красная площадь, пантеон становятся обычными туристическими объектами. Такое впечатление, что, попросту говоря, «Шапка Мономаха» кого-то давит, хочется чего-то попроще и посовременнее. Проблема только в том, что, по крайней мере, нынешняя структура власти в России, пресловутая вертикаль, требует сакрального к себе отношения. Вертикаль на пленэре не построишь. Без Кремля не обойтись. Тот же Петр, перенося столицу, создавал новые сакральные символы, а не просто строил поселок для избранных.

Но и в демократической Британии ту же монархию сохраняют в том числе и из соображений сохранения «сакральности» власти. Не случайно, что даже лейбористы, собиравшиеся ликвидировать монархию еще с самого начала ХХ века, не тронули ни ее, ни даже палату лордов. Они поняли ее место в сознании граждан. А у республиканской Франции другие, скорее, нематериальные символы сакральности, как, например, ее гимн «Марсельеза» или девиз, выбитый на каждом из официальных зданий, – Liberté, Égalité, Fraternité. Когда Жискар де Эстен попытался изменить гимн, всего лишь снизив его темп и лишив его революционного пафоса, он натолкнулся на всеобщее недовольство. И Миттеран все вернул.

В России таким «сакральным» символом является Москва, Кремль, Красная площадь. Наверное, десакрализации Москвы достичь можно, если не думать о последствиях.

Но можно ли отгородиться от России? Жить на пленэре, уменьшить число жителей старой Москвы за счет ее расширения, ликвидировать пробки, снизить ее этажность и пр., и пр., что нам, собственно, и обещают в обмен на сакральность.

Уменьшить число жителей Москвы, предпринимая беспрецедентное по масштабу строительство, как минимум наивно. По крайней мере, советский опыт такого строительства, как известно, привел к массовому переселению в Москву так называемых лимитчиков. Но тогда существовал институт прописки. Постоянную прописку получали только те лимитчики, которые проработали не менее, если не ошибаюсь, пяти лет в Москве. Жили они в относительно благоустроенных общежитиях, и только после получения постоянной прописки они получали также право встать в очередь на жилплощадь в Москве. И, тем не менее, практически все они оставались в Москве, меняя зачастую после получения постоянной прописки работу. Поэтому их ряды приходилось постоянно пополнять. Сейчас же приезд и количество приезжих российских рабочих и гастарбайтеров никто практически не контролирует, живут они, снимая квартиры, превращая их в общежития и коммуналки. Причем не только строители, но и практически весь персонал ЖКХ, больниц, магазинов, торговых центров, охранных агентств, оставшихся заводов и много чего еще. Не говоря уже о рынках. И не собираются покидать Москву, а борются из последних сил, пытаясь здесь закрепиться. И отвлечь российских рабочих из Москвы может только развитие их собственных городов. Хотя бы ближайших к Москве: Тулы, Рязани, Александрова и других. Тогда туда поедут и гастарбайтеры. Можно быть уверенным, что создание большой Москвы только ухудшит состояние этих городов, потому что окончательно отвлечет в новую Москву или в Подольск их жителей.

Хотя, может быть, власти рассчитывают, что новые рабочие заселят не Москву, а Подольск и Климовск, заботливо оставленные ровно за границей новой Москвы, и Тулу, которая теперь превратится практически в пригород Москвы. Так и видишь картину, как поутру чиновники из своих ухоженных барских поселков направляются в офисы, а строители, слесари, монтеры, лифтеры, буфетчики и вообще весь рабочий люд из пролетарских Подольска и Тулы едет в новую Москву.

Вторая цель – избавиться от пробок. Конечно, это утопия. Нигде, ни в одном крупном городе от пробок не избавились. Но если речь идет о рациональной организации движения, то ее еще никто не пытался организовать в старой Москве. Откуда такая уверенность, что удастся в новой. Только от того, что в ней схема будет не радиально-круговая, а квадратно-гнездовая? Но достаточно съездить в Петербург или Ростов-на-Дону, чтобы убедиться, что такая планировка тоже от пробок не спасает. А если учесть, что внутри новой Москвы кроме Троицка еще и довольно много более мелких городков, поселков и дачных кооперативов, которые вроде бы обещают не трогать, леса, которые тоже обещают не трогать, то есть строительство будет далеко не на голом, а в очень сложно организованном месте, то схема дорожного движения точно будет далека от идеальной. А сама новая Москва, судя по всему, будет просто набором чиновных городков.

Хотя если офисы государственных учреждений передадут, как это уже прозвучало, Международному финансовому центру (еще одно увлечение нашей власти), то вряд ли мы дождемся и уменьшения жителей старой Москвы, и уменьшения пробок. Только в пробках теперь будут стоять другие люди. Хотя возникает вопрос, а почему бы Международный финансовый центр не устроить в каком-то другом городе России. Скажем наугад – в Воронеже, где климат мягче. Или в Екатеринбурге, где от Китая ближе. По крайней мере, это предложение не менее проработанное, чем план расширения Москвы. И Москву точно разгрузит. Иначе скоро вся Россия переселится в окрестности Москвы.

Третья цель, которую нам обещают достичь, – снизить этажность Москвы, застраивая новую Москву малоэтажными домами. Но, во-первых, это коснется все тех же барских поселков, но никак не затронет старую Москву. Ведь не под бульдозер старые дома. А во-вторых, кто считал, насколько дороже в условиях нашего климата обойдется такая одноэтажная Москва. Если, конечно, речь идет о массовом строительстве, а не о жилье для избранных. По крайней мере, специалисты считают, что в условиях московского климата это весьма нерациональный выбор. О чем уже писал «Эксперт» (см. «Давайте попробуем не замерзнуть» «Эксперт» №25 (614) от 23 июня 2008 г.). И тут возникает вопрос о технико-экономическом обосновании этого проекта. А есть ли он? Сколько для этого потребуется электроэнергии, газа, отопления? А следом возникает вопрос о степени проработанности решения и о процедуре его принятия.

Как известно, Советский Союз не был демократией. Но где-то в 60-е годы лидер французских социалистов дал его политической системе очень меткое название «демократия согласований», имея в виду, что любое решение в Советском Союзе принимается в результате длинной цепочки согласований, в которой принимают участие часто сотни, если не тысячи людей. По крайней мере, такое решение, как расширение Москвы, принималось бы наверняка по результатам исследований не одного научного института и многочисленных обсуждений в научной и бюрократической среде. Это не защищало от неверных решений, их принимают при любой политической системе, но предоставляло властям возможность осознанного выбора. Принимать такое решение менее чем за месяц силами двух высокопоставленных чиновников – это, как говорила героиня фильма «Стакан воды», что-то новое в нравах нашего двора.

Новости партнеров




    РСХБ удвоил поддержку птицеводов-экспортеров

    В прошлом году Россельхозбанк выдал экспортерам мяса птицы около 56 млрд рублей, это более чем вдвое превышает показатели 2018 года

    Люкс для регионов

    Международная гостиничная сеть Radisson Hotel Group считает Россию одним из приоритетных направлений для развития бизнеса. Компания планирует открывать новые отели, в первую очередь в регионах

    «В гонке онлайн-банков мы догнали лидеров»

    Председатель совета директоров СКБ-банка Александр Пумпянский — об оптимальной доле онлайн-операций, затратах на онлайн-банкинг и будущем цифрового банкинга

    Умная квартира для умного города

    Умные технологии стремительно входят в жизнь. Сегодня искусственный интеллект может управлять не только домом и квартирой, но и целыми городами повышенной комфортности с комплексом инновационных инженерных решений

    Акции ММК сохраняют потенциал роста

    По мнению аналитиков, акции Магнитогорского металлургического комбината остаются недооцененными относительно конкурентов
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Доля сырья в российской экономике достигла абсолютного рекорда
      Впечатление, произведенное этим на Росстат, заставило его изменить методику
    2. Коронавирус: тревожная новость пришла из Китая
      Несколько дней назад появилась надежда на то, что коронавирус начал слабеть. Однако в конце недели в Китае произошел всплеск эпидемии.
    3. Коронавирус продолжает наступление на всех фронтах
      Эпидемия воздействует на все сферы жизнедеятельности людей, включая экономику.
    Реклама