Стратегический наперсток

Владимир Громковский
экономист, предприниматель, инвестор
11 ноября 2011, 17:50

«…Надо разделять сущности предпринимательства и обычной коммерческой деятельности. Предпринимательство — это всегда повышенный риск, так как предприниматель всегда делает что-то новое и неизведанное. Что касается коммерсанта, то он не инновационен, а, наоборот, консервативен. Минимизирует риски своего дела и озабочен капитализацией, устойчивостью, долгосрочностью. И тут есть существенные различия».

                                                                   «Нельзя относиться к стартапам
                                                                        как к временным проектам —
                                                       нужно как к долгосрочным процессам».

                                                                       Гаранин Константин, стратег

 

Плюшкин, как и прочие образы «Мертвых душ», не высмеивается Гоголем. Душу героя писатель так же любовно выписывает словом, как лучший художник выписывает кистью образ зрительный. В совокупности Манилов, Ноздрев, Собакевич, Коробочка, дамы (все, заметьте, приятные) и остальные действующие лица — наши родные русские люди. Да что «люди» — мы сами. Кого Гоголь любит всей душой. (Доказательством чему слово «поэма» в подзаголовке: в русском языке оно имеет исключительно положительное значение; «Мертвые души» не сатира, но восторженная поэма русской жизни и народа.)

Герои «Мертвых душ» таковы точно, каковы и мы. Гоголь, разумеется, слова «соционика» не знал, но в той мере, в какой замысел этой дисциплины соответствует действительности и включает особенности национальных психотипов, «Мертвые души» — «соционический пантеон» русского мира. Ваш покорный слуга, несомненно, и Плюшкин в душе: всякую встречную веревочку прибираю, авось пригодится. Теперь пристрою и «веревочку» из записей К. Гаранина на «Снобе» про «стартаперство» (процитировал в эпиграфе).

Слово «стартаперство» вызывает душевную тошноту: оно нелепо — и немилосердно режет привычный к русскому языку слух (еще и напоминая хрестоматийное, но не вполне литературное «старперы»). Беда, что данное слово для языка избыточно. Бессмысленное и вредное заимствование, разрушающее языковой строй. Произведенное людьми, своим природным наречием не владеющими и его презирающими. Предпочитающими уродливое чужое подыскиванию благозвучного своего. А за ними повторяют несведущие, предполагая, что заключен в неведомом слове лишь посвященным внятный смысл и опасаясь показаться невеждами (кто повторяет — первый невежда и есть). В итоге словесная грязь, набранная по мировым закоулкам, влезает в великий язык. А вместе с языком — и в мысли, делая их по меньшей мере неясными, а то и ложными.

Вот и движимый добрым чувством г-н Гаранин увлекся игрой в несопоставимые понятия и произвел заключение, противоречащие наукам и здравому смыслу. О чем хотел он сообщить миру в своей записи? Что многие увлеклись предпринимательством (другого смысла «стартаперство» не имеет) в надежде быстро сорвать куш и убежать с ним — а там хоть трава не расти. (Адресуюсь к полному тексту, а не только к вынесенным в эпиграф частям.) Мысль бесспорная. И хотя не вполне свежая (видимость свежести придает использование слова «стартаперство»), готов солидарно соморализировать: вопрос важнейший. Но вот опасение, «что стартаперское движение… сформирует новое поколение предпринимателей социально безответственными, временщиками и поверхностными» — неосновательно. Причем здесь какое-то «движение»? — такова природа человека. Текущим лондонским судебным сезоном искать каких-то нравственно деформирующих причин в нарождающемся мелком русском предпринимательстве? (Пусть его горячка и разжигается искусственно правительством.)  

Существуют и чисто экономические причины опасение г-на Гаранина оспорить. Чтобы конкуренция могла производить присущее ей полезное действие (экономических овец отделять от таковых же козлищ), необходимо, чтобы создавалось как можно больше новых мелких предприятий, по любым соображениям и причинам. Лень искать современную статистику. Помню, в начале 1960-х в США ежегодно учреждалось 300 тыс. новых предприятий — и огромное большинство в первый же год разорялись (настойчиво посоветую книжку Ю. Б. Кочеврина «Малый бизнес в США» 1962 года издания). Но некоторые выживали, а совсем немногие становились крупными и известными. Не существует оснований полагать, что все 300 тыс. создавались исключительно сторонниками строгой протестантской трудовой этики (в пользу чего, по гамбургскому счету, проповедует г-н Гаранин) и что хотя бы кто-то один желал себе не мгновенного успеха с немедленным выходом на «пенсию», но тяжкой трудовой лямки на жизнь вперед.

Однако что некоторые из движимых жаждой легкой наживы становились затем вполне уважаемыми бюргерами-трудягами — также факт научный и медицинский. Жизнь мелкого предпринимателя — лучший учитель, чем нравственные прописи. (Да и стремление без труда сказочно обогатиться свойственно в первую голову людям молодым, еще способным совершенствоваться нравственно; об инфантильных речи нет.) Так что не опасаться надо избыточного притока в предпринимательство случайных с виду людей, а всемерно его поощрять. Что-нибудь толковое да выйдет. А поскольку, по статистике, процент выхода толкового постоянный, чем больше вновь создаваемых предприятий (это русское точное определение английского start up), тем оно на круг лучше.

Готов разделить и опасение г-на Гаранина насчет того, что провоцировать «молодых и начинающих предпринимателей на весьма поверхностный и скоротечный подход к бизнесу» неполезно. Только вот никак не делают подобного «Сотни бизнес-ангелов, венчурных капиталистов, инвесторов, менторов и прочих инфраструктурных элементов стартаперства», вопреки его утверждению. По простой причине: если и можно привлечь средства «под одну идею» (это в общем случае не так, но допустим), то продать «пузырь», как следует его перед тем капитализировав, затруднительно. Ведь люди, способные заплатить приличные деньги, уже однажды прошли путь, который еще только пытаются завершить продающие им свое свежеиспеченное детище лица.

Нечеткость мысли, порожденная затемняющими смысл заимствованиями, привела и к просто неверным утверждениям. Во-первых, что предприниматель, в отличие от «коммерсанта» (добропорядочная противоположность предпринимателю, по Гаранину) как будто бы ищет риска. Когда дело в ином: инновационный предприниматель ищет очень высокой капитализации, ради которой и вынужден входить в самые темные воды. Однако, как и предприниматель «обычный», он всеми силами старается понизить риски (для чего здесь «коммерсант»? — «КОММЕРСАНТ (фр.) Лицо, занимающ. торговлею». А владелец кафе, скажем, не менее предприимчив, чем «инновационный» предприниматель. Просто у него предмет предприимчивости иной: не новый товар на старом рынке, а привычный товар на новом месте, или по-новому завернутый, и т. д. Все то же самое — вид с боку. И рисков не сильно меньше. Поспрошайте владельцев недавно открытых кафе насчет окупаемости вложений. Тем более что на кафе дармовых (для предпринимателя) денег никто не дает. А чем рискует инновационный предприниматель, действующий целиком на счет венчурного капиталиста? 

Во-вторых, противоположно истине утверждение, что «коммерсанты» ищут роста капитализации. Ничего подобного. Бюргер — ресторатор, аптекарь, лавочник — трудится ради текущего дохода. И без развитиясети подобных заведений никакого роста капитализации там не будет; сети же — излюбленный предмет вложений вполне венчурных капиталистов.

Греческое слово «стратегия» в русском языке закрепилось давно, и всем понятно — что-то размера и значения великого. Стратеги Суворов, Кутузов, Жуков, Василевский…. Однако с недавних пор искатели по американским языковым помойкам натащили к нам и «стратегические» маркетинг, консалтинг, менеджмент… (Мало было заграничных уродов в словаре? А МЭР недавно подсчитало, что у правительства 300 утвержденных «стратегий»!). Тысячами лет испытанный торговый прием: под красивой оберткой продают обычные — не залежалые ли? — товары. И остается только с душевным трепетом ожидать, когда «менеджеры» начнут заказывать, а «консалтеры» — сочинять «стратегии» инновационного развития привокзальных отхожих мест. Или «маркетеры» примутся стремительным домкратом рекламировать какие-нибудь «стратегические» наперстки (еще веселее — презервативы). Не иначе, как для «стратегических» наперсточников. А попробуй запрети! Не каждый ли наперсточник мнит себя Боунапарте?