Бесстрашный молочник

Москва, 30.11.2011
Каковы перспективы развития молочной отрасли после вступления России в ВТО? Как будет проходить унификация техрегламента и тарифной политики? Как на расширенном экономическом пространстве будут работать защитные рычаги по требованиям к качеству продукции?

МОЛОЧНАЯ ФИЛОСОФИЯ

– Здравствуйте, господа. Мы продолжаем обсуждать жизнь отраслей, в наибольшей степени задеваемых обилием происшествий в нашей внешнеторговой политике: вступлением в ВТО, Таможенным союзом, et cetera, et cetera. Сегодня у нас в студии председатель правления Национального союза производителей молока (Союзмолоко), председатель правления Агропромышленной ассоциации Таможенного союза, он же председатель Общественного совета при Минсельхозе Андрей Даниленко. Здравствуйте, Андрей Львович.

– Здравствуйте.

– Что же у вас так много общественных нагрузок? Почему ваши коллеги не поддерживают?

– На самом деле это все взаимосвязанная деятельность…

– Да, конечно, конечно.

– …и так просто сложилось, что, первое, молочная отрасль считается среди всех агропродовольственных отраслей самой крупной и по обороту, и по количеству предприятий. Ну, и мы оказались достаточно активными; поэтому остальные отраслевые союзы предпочли, чтобы мы и продолжали активно возглавлять новые процессы.

– Понятно. Подстроились в кильватер?

– Да.

– Понятно. Ну, вот тогда за всех и будете рассказывать. Скажите, пожалуйста, я прочел несколько ваших высказываний на обсуждаемые сегодня темы, и мне не очень понятна ваша позиция по Всемирной торговой организации. С одной стороны, вы говорите, что вступление в ВТО абсолютно неизбежно – все равно их не отговоришь, наших начальников, – абсолютно неизбежно и, в общем, даже хорошо и правильно, и надо туда вступать. А с другой стороны, вы же говорите, что нашему производителю нужна защита, с ним надо аккуратно обращаться, нельзя допустить, чтобы туда пришли продукты, которые будут продаваться ниже нашей себестоимости. Как вас понимать – вы за или вы против?

– Вы правильно же сказали. Во-первых, честно надо сказать, что у меня по поводу вступления в ВТО вопросов больше, чем ответов.

– Андрей Львович, в этом смысле вы совершенно не оригинальны. Все такие.

– Да. Потому что на самом деле переговоры проводились без нашего участия, и до сих пор условия вступления не являются публичной информацией, они до сих пор для служебного пользования. Поэтому мы можем только исходить из каких-то урывков информации, которые мы имеем. Это первое. Второе. Нас никто не спрашивает, «за» вступление мы в ВТО или не «за» вступление в ВТО.

– Почему? Я только что буквально видел на каком-то посещаемом сайте, люди просто без дураков сделали опрос для посетителей, надо вступать в ВТО или не надо. Это просто посетители – не промышленники. Но 82-18 – не надо.

– Я исхожу из прагматизма, а прагматизм заключается в том, что решение, как нам сказано, принято, поэтому, как у прагматик, у меня позиция такая: раз решение принято, значит, надо сделать все возможное, чтобы...

– Извлечь пользу.

– Да, из любой негативной ситуации чисто теоретически можно сделать позитивную ситуацию.

– Это один герой О’Генри говорит своему коллеге по рассказу, что ты рассуждаешь как собака, которой мальчишки привязали жестянку на хвост. Она побегала-побегала, говорит: ну, раз ее все равно отвязать невозможно, пойдем в кабак за углом, наполним ее как следует.

– Я верю, что надо пытаться изменить то, что ты способен изменить. И тем более надо иметь в виду, я сам по себе аграрий, я занимаюсь сельским хозяйством с 1993 года, и когда ты каждый год сажаешь в землю все деньги, которые ты имеешь, в надежде, что будет хорошая погода и что будет все хорошо, то не быть оптимистом нереально. Поэтому я исхожу из позиции, что...

– У вас профессия воспитывает оптимизм. Понимаю.

– Совершенно верно.

– Понимаю. Хорошо. Вы, тем не менее, настаиваете на том, что нужна защита. Как вы себе это представляете? Судя по тому, что нам сказали (вы правы, ведь полностью условий мы не знаем), нам разрешают на переходный период чуть ли не удвоить ту степень защиты сельскохозяйственного производителя, которая наблюдается сейчас по факту, но всего лишь на пять-семь лет, потом она должна быть сокращена опять до сегодняшнего уровня. Этого достаточно, этого недостаточно?

– Например, в молочной отрасли мы для себя сделали расчеты, что чисто теоретически может произойти, если произойдут те корректировки, которые нам известны. И мы исходим из того, что наша конкурентоспособность с другими странами, причем я хочу подчеркнуть, у очень многих людей иллюзия такая, что конкурентоспособность – это значит, что мы работаем хуже, чем другие, и, соответственно, мы иждивенцы, которых нужно защищать. Нет, вопрос не в этом. Господдержка других стран и господдержка не только в прямых деньгах, а вот, например, если я имею кредитные ресурсы максимум на 10 лет, а мой конкурент имеет кредитные ресурсы на 30 лет...

– Это гдей-то вы взяли на 10 лет-то? Что же вы рассказываете-то?!

– Ну, в отдельных отраслях мы имеем от 5 до 10 лет. И то их еще надо получить. Это разные конкурентные условия.

– Да, вы еще вспомните про процентные ставки.

– Ну, тем не менее. Мы говорим о том... да, естественно, разные. Поэтому вопрос не в том, что мы плохо работаем, а в том, что...

– Другие условия.

– …другие совершенно условия. И мы просчитали, насколько эти защитные меры, вернее, снижение защитных мер, приведут к последствиям. Мы просчитали, что это в общей сложности разница примерно в 25-29 млрд рублей в год по всей отрасли. Это наш примерный расчет. То есть чисто теоретически мы сегодня, молочники, получаем от государства в среднем 27-28 млрд рублей в год государственной поддержки в разных позициях. Если удвоить объем, который мы получаем, то чисто теоретически этой суммы достаточно. Но первое: удвоят ли, удвоят как и что дальше произойдет?

– А дальше известно что. Дальше удвоение надо отменять.

 

– Ну, через какое–то время...

Через пять-семь лет.

– …по крайней мере у нас есть пауза. Следующее. В любом случае Соединенные Штаты Америки являются членами ВТО, попробуй влезть в американский рынок. Евросоюз является членами ВТО, попробуй влезть на их рынок.

– Нам же говорят, что, вступив в ВТО, мы какие-то барьеры перед собой снимаем, вы это почувствуете?

– Однозначно по тем условиям, которые нам оглашены, мы стопроцентно это почувствуем, начиная от элементарных пошлин, кончая требованием по контролю качества. Подчеркиваю, даже не качества, а безопасности продуктов. Например, в молочной отрасли у нас запрещено какое-либо наличие антибиотиков в сыром молоке для переработки. В Европе и других странах разрешается какая-то доза. Мы можем с вами спорить, вредно это – не вредно, допустимо это – не допустимо, но конечный факт заключается, что наши производства настроены под одни требования, у них – под совершенно другие. Эта разница в требованиях давала нам определенные рычаги защитные с точки зрения той продукции, которая поступает к нам на рынок. Когда эти условия меняются и ВТО говорит: мы ничего не знаем, ваши требования по качеству избыточны…

– Подождите. Я такого не слышал. Что качественные требования подпадают под регулировку ВТО. Как же это?

– Под формулировку ВТО качественные требования не подпадают, но у ВТО есть право оспаривать избыточность защитных мер.

– Где? Здесь.

– Совершенно верно.

– Ну и пусть оспаривают.

– То есть если мы говорим, что это вопрос безопасности, они имеют право это оспаривать. Точно так же, как мы, кстати говоря, имеем полное право оспаривать у них те защитные меры, которые они выставляют для наших продуктов. Но если у нас сегодня вообще не стоит вопрос об экспорте, то вопрос о внутреннем нашем рынке стоит достаточно остро. Поэтому вопрос заключается в том, в моем союзе, в других союзах нет профессиональных юристов-международников, нет профессиональных...

– Да их по всей стране не так много.

– Совершенно верно. Их по пальцам можно посчитать. А, как я понимаю, везде в мире существует огромная армия людей, которые каждый день занимаются...

– Если у людей много лет существует Федерация бокса, а тут пришел первый боксер – разница есть, конечно.

– Совершенно верно. Поэтому мы выходим на совершенно разные категории. Поэтому вопрос заключается в чем? В том, чтобы честно нам сделать все возможное, чтобы банально кричать громко и надеяться, что на нас обратят внимание и дадут нам поддержку соответственно.

– Вы, как мы знаем, председатель общественного совета при Минсельхозе. Вы имеете возможность, как вы выражаетесь, кричать, прямо непосредственно госпоже Скрынник. Вы пользуетесь этой возможностью?

– Во-первых, должен честно признаться, что у нас идут консультации на всех уровнях, и на самом высоком уровне, и идет процесс сбора у нас информации.

– То есть вы пока не знаете, как эта информация будет использована, но вас, по крайней мере, слушают.

– Нам, по крайней мере, говорят: да, мы понимаем ситуацию, мы осознаем, что вам тяжело, посчитайте, что вы считаете необходимо сделать, дайте все рекомендации, обоснуйте, у нас есть с вами полгода, пока пройдет ратификация, для того чтобы в рамках нашего государства и теперь уже Таможенного союза согласовать все необходимые...

– А-а! Вот-вот-вот-вот.

– …все необходимые меры для защиты нашего рынка. Поэтому пока состояние примерно такое: мы знаем, что произойдет нечто, но не знаем, что произойдет, и еще не знаем, насколько нам помогут в том, чтобы это было не очень больно.

– Просто для понимания. Вот вы говорите, что вас слушают на всех уровнях, а вы, когда вас слушают на всех уровнях, не можете попросить потихоньку (не для прессы, не для публики, а для вас), чтобы вам дали копию тех условий, которые мы подписали. Или ваши собеседники их тоже не знают?

– Нет, во-первых, заключается в том, что, конечно, нам дают отдельные...

– Отдельные. А целиком нельзя?

– Нет, отдельные куски нам дают. Но мы же не видим всей картины. И более того, я вам честно скажу, даже если бы нам дали все, а это вот...

– Это много, да.

– …огромный документ, я не способен профессионально оценить все нюансы...

– Да Вам не надо все. Вы бы посмотрели смежные отрасли. Вы бы посмотрели то, что Вас интересует.

– Исходя из той информации, которую мы имеем, мы исходим из того, что мы имеем.

– Хорошо. Вы уже произнесли следующие ключевые слова. Вы уже сказали слова «Таможенный союз». Значит, вы там тоже, насколько я понимаю, активно стремитесь обживаться, Вы возглавили Агропромышленную ассоциацию Таможенного союза. Она национальная или трехсторонняя?

– Она трехсторонняя.

– Трехсторонняя.

– Туда входят представители и государства, и агробизнеса, и общественных организаций.

– Нет, я имел в виду трехсторонняя по трем странам.

– Три страны.

– Всех трех стран.

– Все три страны-участницы.

– Тогда расскажите мне, пожалуйста. Гораздо более простой вопрос, потому что ничего не секретно – нет нигде фолианта, который не показывают. Про Таможенный союз всем все показывают. Как вы оцениваете плюсы и минусы для своей отрасли от вступления в Таможенный союз?

– В целом по Таможенному союзу я могу смело говорить о том, что на длительную перспективу я считаю, что это логичное и понятное для меня решение. Потому что по сути что мы делаем? Мы возрождаем искусственно сломанные экономические отношения. Мы на самом деле, создав СНГ, находились в состоянии затянутой беременности. В том смысле, что вроде границы есть, пошлин нет, вроде мы как бы единое экономическое пространство, но разные внутренние правила и господдержки, и фитосанитарного, и ветеринарного контроля. То есть получалась какая-то ситуация: мы вроде дружим, но не совсем, мы вроде единое экономическое пространство, но не совсем. Поэтому в моем понимании создание Таможенного союза и единого экономического пространства и так далее – это доведение до конца начатого процесса. Но мы понимаем, что эти три государства, как бы то ни было, последние 20 лет как-то самостоятельно развивались.

– В общем, сильно расползлись, я бы сказал.

– Сильно расползлись в своих правилах...

– Особенно по вашей части.

– Совершенно верно. И, конечно же, на сегодняшний день интеграционные процессы будут непростыми. Непростыми. Но, я считаю, лучше переболеть и провести эти интеграционные процессы, чем вечно находиться в конфликтной ситуации.

– Я соглашусь. Давайте спустимся на землю. Совсем недавно, не знаю, год-полтора, сколько… года полтора прошло, была молочная война же с Белоруссией. Как раз по вашей части.

– Практически два года.

– Два года назад. Значит, была война, а теперь мир-дружба взасос. Что поменяется фактически? Как это будет выглядеть? Значит, вам больше не страшна конкуренция со стороны мощно дотируемых молочников Белоруссии?

– Вот в этом-то и вся ситуация заключается. Правильно вы подняли вопрос. Ведь мы же не против конкуренции. Мы за то, чтобы просто она была справедливой.

– А как это сделать?

– Вот, например, на сегодняшний день одно из условий вступления в Таможенный союз – это мы создали вместе с белорусами план доведения уровня господдержки до одинакового уровня между Белоруссией и Россией в рамках самого...

– В смысле подъема его здесь или опускания его там?

– На самом деле это совместный процесс навстречу друг другу.

– И Лукашенко согласился с такой поддержкой?

– Да. Совершенно верно.

– Как интересно. Как долго это должно идти? Какой длины процесс?

– Там пятилетний срок, но он постепенно, и экономический кризис, который был этим летом в Белоруссии, ускорил на самом деле этот процесс, потому что, конечно, ресурсов уже...

– У него казна уж не та. Да.

– Уже не та, и поэтому идет уже этот процесс интеграционный, он даже ускоряется. И мир и дружба у нас теперь не потому, что мы вдруг полюбили друг друга, вспомнили, что мы славяне, а просто потому, что более активный диалог. Война никому не нужна.

– Это точно.

– Поэтому мы сейчас пытаемся найти компромиссное решение, для нас ведь что главное, возвращаясь к тому же ВТО. Если бы у нас внешние рынки были бы нормально регулируемыми, то тот объем, который производит Белоруссия, не является угрожающим для нашего российского рынка. Но когда он сталкивается с Новой Зеландией, с Америкой, с Европой и так далее, вот тогда у нас начинаются боевые действия. А так в целом их объем не является чрезмерно избыточным.

– Насколько я помню, и два-то года назад, когда была вот эта самая молочная война, ведь речь-то шла только о приграничных областях, ведь речь не шла о всем российском рынке.

– Скажем так, о Центральном федеральном округе и Северо-Западном – то есть вот эта зона ближайшая.

– Нет, что воевать прекратили – это хорошо. Но если мы действительно научимся вести себя как некое единое пространство, может, мы тогда изменим тон разговора, потому что пока вы говорите только об обороне. А об атаке вы не говорите.

– Вот как раз-то по идее идет речь о чем... Ведь в чем прелесть, почему мы решили создать ассоциацию? Потому что на самом деле мы понимаем, что у нас сейчас сложилась такая интересная ситуация, где мы получаем колоссальный объем импорта продовольствия из-за рубежа и при этом на цыпочках просимся типа к ним, в то же ВТО. А встает у нас вопрос: почему нам не объединить усилия нашего большого рынка и выставлять жесткие условия совместно по тому, как работать на нашем общем внутреннем рынке.

– Андрей Львович, вы меня, конечно, извините, на этот вопрос вы сами ответили минут десять назад: решение уже принято.

 

– В данном случае этот же вопрос заключается в том, насколько мы сможем достучаться до власти и изложить нашу позицию, включая, кстати говоря, и впереди новоизбранному парламенту, которому предстоит ратифицировать это решение.

– Я очень надеюсь, что они хоть секунду подумают, но, впрочем, может быть, надежда и необоснованна.

– Я поэтому, принимая решение для себя, что кричать «караул» рано, надо пытаться...

– Да. Потом будет поздно. Надо разговаривать, как вы справедливо заметили, на всех уровнях.

– Совершенно верно.

– Это очень разумные слова. Теперь скажите, пожалуйста, помимо этих внешнеэкономических событий ведь идет внутренняя жизнь отрасли. У вас с нынешнего лета вступили поправки в госрегламент...

– В техрегламент.

– В техрегламент, да. По молоку и молочной продукции. Что изменилось для вашей отрасли?

– Что такое техрегламент для нас, для отрасли? В первую очередь это просто выстраивание определенных правил игры с точки зрения, что собой представляет продукция и как ее маркировать. То есть, к примеру, если мы называем продукт «сметана», то в этом продукте должно быть только молоко. И ничто другое. Если мы называем продукт «Творог», то в нем, значит, кроме молока ничего не должно быть. Техрегламент говорит о том, что в продукте под таким названием должны быть только такие компоненты, что создает нормальные справедливые правила игры. Что это означает? Это означает, что сегодня, к сожалению, в попытке и в погоне за сверхприбылью идет у нас фальсификация продукции, то есть где у нас придумали способы, как выдавать один продукт за совершенно другой. Я имею в виду в первую очередь тропические растительные жиры.

– Ну, это довольно известная тема.

– Да.

– К сожалению.

– К сожалению. Это дает нам право бороться за то, чтобы покупатель осознанно своими деньгами принимал решение, хочет он молочный продукт или он согласен полумолочный продукт покупать, но дешевле.

– Смотрите, ведь, насколько я понял, с 26 июля, с дня кубинской революции, эти поправки вступили в силу, и что-то, ну, может, я невнимательно смотрю, я в магазине не заметил сильной перемены.

– На самом деле если быть справедливым, то примерно половина тех, кто баловался растительными жирами, стал, по крайней мере, честно ими баловаться. То есть пишут. Если, например, раньше купить мороженое, где было бы написано, что оно с растительными жирами, было практически нереально, то теперь оно появилось.

– Вот, напротив меня, на том месте, где вы сейчас, сидел председатель Союза мороженщиков, очень негодовал по этому поводу.

– Ну, я...

– Но вы победили, я понимаю, да.

– Да. Мы отстояли свою позицию.

– А спектр этикеток на полках, в общем, он не поменялся. Я что-то не вижу, что вместо «молока» стоял «молочный напиток».

– «Молочный напиток», я считаю, это отдельная тема, более сложная в каком смысле. Сухое молоко на самом деле – это все равно молоко, это другое молоко, но это все равно молоко. И, слава тебе, Господи, сухое молоко делают из молока.

– А не из кокосового масла, да.

– И не из кокосового масла. Поэтому напиток молочный, ну, меня так сильно...

– Это же записано в регламенте?

– Согласен. Но для меня более возмутительно, когда в сливочном масле нет сливок, когда в сметане нет молока и в сгущенном молоке, которое имеет ключевое слово «молоко», нет молока. Вот это для меня ключевой вопрос, с точки зрения исполнения техрегламента.

– Я понимаю, что за несколько месяцев, даже если бы все были идеально законопослушны, такую махину развернуть трудно, но вы полагаете, через какое-то время действительно будет так, как написано?

– На самом деле мы решили, что ждать нельзя. Вы же задали вопрос, почему я в стольких общественных организациях? Потому что я сам уже два года последних активно занимаюсь в коридорах власти защитой интересов молочной отрасли. Я сознаю, что чиновник – это тоже живой человек с живой психологией. Живая психология чиновника заключается в чем? Чем меньше делаешь, тем меньше рисков. Чем меньше проявляешь инициативу, тем меньше проблем. Но ни одному чиновнику не нужны проблемы. Поэтому если мы, общественная организация, начинаем поднимать шум по различным вопросам, этому чиновнику придется этими вопросами заниматься. Потому что если мы чем-то недовольны, значит, он что-то не делает. И сегодня мы занялись чем? Мы делаем контрольные закупки продукции по всей стране, сдаем в лаборатории, анализы эти все отдаем в соответствующие инстанции, и в один прекрасный день, то есть в ближайшее время (до нового года), мы собираемся опубликовать все результаты наших проверок и дальше публично спросить, как классическое у нас это... цитата классика, где посадки?

– Это очень трогательно, когда молочник спрашивает, где посадки. Дело дошло до края.

– Но я считаю, что я как потребитель, особенно который покупает продукцию для своих детей, хочу знать, что внутри. И от того, что я не умру сразу, мне не спокойно. Потому что многие говорят: ну, что такое пальмовое масло? Да ничего же страшного...

– Некоторые всю жизнь едят – ничего. Да?

– Да, и ничего страшного. Но я лично хочу знать, там молоко или все-таки пальмовое масло, хочу сам принять решение.

– И вы обещаете нам, что до конца года вы опубликуете...

– Совершенно верно.

– А как вы собираетесь это публиковать?

– Во-первых, мы это, естественно, делаем на сайте нашего союза, более того, мы это делаем теперь совместно с торговыми сетями, которые заинтересованы в том, чтобы не...

– Просто идиллия.

– …не потерять своего...

– Андрей Львович, приятно вас слушать: с чиновниками на всех уровнях разговариваете, со злейшими врагами и с торговыми сетями разговариваете, совместные проекты делаете. Вот чем надо заниматься. Добрые люди философские факультеты открывают в университетах – не надо этого. Пусть занимаются молочным производством, научатся и оптимизму, и философскому подходу к реальности. Всего доброго.

У партнеров

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара пробил невероятный уровень
      Курс доллара пробил невероятный уровень
    2. Зеленский впервые высказался по поводу «Северного потока-2»
      Зеленский впервые высказался по поводу «Северного потока-2»
    3. Курс доллара: рубль попал под один очень мощный фактор
      Российская валюта благодаря нефтяной поддержке и интересу инвесторов к ОФЗ растет четвертый день подряд
    Реклама