«Так президенты не разговаривают»

16 декабря 2011, 19:26

Я не увидел «нового Путина», заявил «Эксперту Online» Алексей Малашенко, политолог из Московского центра Карнеги, комментируя программу «Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение». По его словам, не было ощущения, что после парламентских выборов Владимир Путин «как-то встряхнулся, понял, что нужно воевать, нужно бороться за людей».

Фото: carnegie.ru
Алексей Малашенко — сопредседатель программы «Религия, общество и безопасность» в Московском Центре Карнеги.

– Алексей Всеволодович, какие впечатления после программы «Разговор с Владимиром Путиным. Продолжение»?

– Никаких. Полутона, полунамеки, упорство в том, что и говорить было не надо. Там вообще каких-то вещей говорить было не надо. Какие-то скрытые посылы, что, мол, давайте когда-нибудь будем что-то менять в выборах губернаторов. Это несерьезно. Попытка уйти от некоторых вопросов тоже имела место. Вот Асланбеку Аслаханову пришлось повторять свой вопрос. Совершенно непонятно он проиграл парню из Ставропольского края, у которого, когда он Путина слушал, желваки играли. Но не было ни ответа, ни внятной политики. Такая подстроенность вопросов – это было настолько очевидно…. Гергиев – он великий человек, но тут он был совершенно ни при чем.

У меня даже нет разочарования. Я этого ожидал. Не было ощущения, что, «получив по шее» на выборах, он как-то встряхнулся, понял, что нужно воевать, нужно бороться за людей. Не какие-то политические шашни разыгрывать с Прохоровым, с Мезенцевым, а бороться за людей, показать, что он понял ошибки, осознал и готов. Не было ничего, что можно было бы назвать национальным лидером. Ну, в общем, жаль, что мои ожидания оправдались.

– Как вы думаете, это ошибка персоны или пиар-службы?

– И то и другое. Ну, сколько можно слушать пиарщиков, которые то амфоры достают, то еще что-то. Если с этими презервативами – это его выдумка, то ему это не делает чести – так президенты не разговаривают. Я думаю, что это доказательство того, что нет интеллектуального потенциала. Есть дешевое византийство, оно всегда и было. Я не увидел «нового Путина», это та же самая заезженная пластинка. Единственное, чего не было, – так это традиционного путинского самодовольства. Это доказывает, что он, в общем-то, испугался. При всем том, что он не хотел этого показывать.

– Почему международная тематика прозвучала именно в таком ключе?

– А куда деваться? Нужно еще раз всем доказывать, что мы живем в осажденной крепости, что все нам угрожают, все плохие, все нас учат, на деньги на западных олигархов и капиталистов люди вышли на Болотную. Поэтому нужно консолидироваться вокруг того же Путина. Это было ожидаемо.

Кстати, американцы и европейцы ему подыгрывают. Это «нанайские мальчики». В Штатах рассчитывают больше на свою внутреннюю аудиторию, продолжая тему Магнитского. А нашим это на руку – вот видите, а мы говорили… Такое ощущение, что у них есть договор между собой и они поддерживают друг друга.

– У нас в 2011-2012 году образ врага работает?

– Большие города и средние поумнели, деревни не так много, националисты уж не такие примитивные. Аудитория уже другая. Конечно, какая-то часть людей за этим лозунгом пойдет. Думаю, процентов 25-30 все еще, возможно, верит в империализм проклятый. Но все это достаточно жалкое зрелище.