«Путинский консенсус» дал трещину

Леонтий Бызов
21 декабря 2011, 11:18
Фото: wciom.ru
Леонтий Бызов, социолог, в.н.с. Института социологии РАН

Состоявшиеся 4 декабря выборы в Государственную думу сами по себе не принесли явных неожиданностей. По контрасту с этим, реакция общества на оглашение официальных результатов стала событием более значительным, чем сами выборы, и последствия выразившихся таким образом новых общественных настроений будут весьма значительными и долгосрочными. Они заслуживают серьезного анализа как с точки зрения их причин, так и возможных последствий на социально-политическую обстановку в стране.

Базовый электорат ЕР и «партии власти» в целом существенно трансформируется. Из партии, выражавшей в первой половине нулевых интересы российского среднего класса и примыкающих к нему снизу и сверху групп общества, она превратилась в партию патерналистски настроенных слоев и групп общества, потеряв поддержку наиболее активных и экономически независимых слоев, в том числе городской образованной молодежи. В то же время ее продолжают поддерживать срединные и самые многочисленные группы общества – провинциальные бюджетники, работники предприятий с невысокой рентабельностью, то есть те, кто выбрался за годы правления нынешнего политического режима из беспросветной нужды и приобрел необходимые гарантии, но и не стал новым средним классом, оставаясь зависимым от государства в целом и от своего непосредственного начальства в частности. Как и в начале 90-х годов, когда против политического доминирования КПСС выступил городской средний класс, а российская глубинка скорее «отмолчалась». Резко возросшая протестная активность новорусского среднего класса также вполне понятна. Во-первых, он во многом стал представлять новые поколения россиян, не переживших в сознательном возрасте «травмы 90-х» и для которых социально-политическая стабильность из однозначного блага («все перемены к худшему») превратилась в ограничитель вертикальной мобильности, тормоз в успешных карьерах, не столько в политике, сколько в бизнесе, управлении, науке, других сферах деятельности. Во-вторых, особенно в крупных городах, новорусский средний класс экономически и социально укрепился и уже может обойтись без протекции государственного чиновничества, которое стало восприниматься им как многоглавый государственный рэкетир, воплощение социального зла.

Феномен «путинского консенсуса», сплотившего некогда «путинское большинство» вокруг идеи укрепления государства, усиления внешней политики, социально-политической стабилизации, дал глубокую трещину, которую уже вряд ли удастся залатать. Первый и наиболее очевидный «шов», раскалывающий вчерашних сторонников и «попутчиков» режима, – это ориентация на стабильность и перемены. Бесспорные достижения нулевых, связанные с социально-политической стабилизацией, ростом уровня жизни, в том числе массовых слоев общества, «патриотическим» внешнеполитическим курсом, огосударствлением ведущих секторов экономики, сегодня многим либо начинают казаться недостаточными, либо вообще подвергаются сомнению. Все больше становится тех, кто не видит перспектив у нынешнего политического курса и стремится к переменам. Выстроенное в эти годы государство, административная вертикаль и политическая система, предполагающая управление сверху основными контурами политического процесса, подвергаются все большей критике, акцентируется внимание на коррумпированности элит, общей неэффективности управления, архаичности многих общественных, политических и экономических институтов.

Но и активные группы россиян, ориентированные на перемены, далеко не являются идейно и ценностно однородными. Так, на заданный в ходе опроса ВЦИОМ вопрос о том, какой из следующих вариантов перемен в нашей стране вы бы скорее поддержали, 62% выбрали «укрепление роли государства во всех сферах жизни, национализация крупнейших предприятий и отраслей, жесткое подавление коррупции, ограничение вывоза капитала», и лишь 18% – «либерализацию всех сфер жизни, освобождение бизнеса от власти чиновников, усиление конкурентности, высвобождение инициативы граждан». При этом сторонники силового укрепления государства уже не воспринимают ни «Единую Россию», ни В. Путина как политические силы, способные реализовать эту задачу.

Что касается 15-18% россиян, готовых поддержать сценарий либеральных реформ, то это меньшая часть даже среди тех, кто готов сегодня выйти на улицы. Современные молодые либералы все меньше похожи на либералов эпохи 90-х, и им нужны новые идеи и новые лидеры, хорошо понимающие проблемы современного молодого городского среднего класса с его высокой самооценкой, амбициозными жизненными стратегиями, стремлением к успеху и которые выделяют себя из «серой массы», как им представляется, готовых поддержать единороссов за обещания социальных гарантий и льгот. Наибольшую долю сторонников либерального сценария модернизации демонстрируют такие группы, как студенческая молодежь и бизнесмены (по 32%), специалисты высокой квалификации (28%), группы с уровнем дохода выше среднего (30%). Но даже в наиболее подготовленных к либеральному сценарию сегментах общества численность ее сторонников не превышает треть.

С другой стороны, явно растет интерес и к националистическим идеям, причем часто в форме, совершенно не похожей на привычный национал-патриотизм с его идеями державности и служения государству. Как показало исследование ИС РАН, эта часть молодежи наиболее активна, готова к радикализации, острой политической борьбе. Особенно опасным представляется то, что негативное отношение к политике, политической системе все чаще переносится на само государство и его атрибуты, воспринимаемые как «чужие», навязанные сверху и не вызывающие доверия. Это означает, что в случае нарастания системного кризиса, наподобие конца 80-х годов прошлого века (чего никогда не следует исключать), возникает риск для существования нынешнего государства.

Всего этого нет в том «политическом меню», которое предлагают основные политические партии, берущие свои истоки из других политических эпох. Даже на нынешних выборах те избиратели, которые обеспечили численный рост будущих фракций КПРФ, ЛДПР и СР, вряд ли связывают с этими партиями какие-либо реальные надежды и интересы. Их поддержка также во многом виртуальна, только на этот раз сказались протестные настроения – голосуй за кого угодно, но только не за «Единую Россию». Все это делает неизбежным новое переформатирование партийно-политического пространства в соответствии с ценностями сегодняшнего дня. Так, среди множества идейных течений и направлений можно выделить два, способные привлечь на свою сторону значительные силы общества и конкуренция между которыми могла бы обеспечить политическую динамику на ближайшие 5-10 лет как минимум. Это левонационалистическая идея, связанная с укреплением национальной государственности и восстановлением базовых принципов социальной справедливости, наведением порядка в сфере межнациональных отношений. И это леволиберальная (социал-демократическая) идея, делающая акцент на той же социальной справедливости в пакете с демократическими свободами, европейскими политическими ценностями, экономической и социальной модернизацией. Сохраняется своя ниша и у радикальных националистов, и у правых либералов (сторонников свободного рынка), но эти политические силы пока обречены занимать место на флангах политического спектра. Уместно предположить, что формированием, организацией, интеллектуальным оснащением этих идейных направлений и должны заняться оппозиционные силы, чтобы уже во всеоружии встретить новый неизбежный виток политических перемен.

Возросшая политическая активность общества сметет фантомные партии во главе с бессменными на протяжении 20 лет вождями, так же как и кремлевская администрация, утратившими навыки разговора с обществом по существу. Сегодня протестные настроения ушли в несистемную оппозицию, на улицы и неизбежно будут подхвачены новым поколением политиков, выращенных улицей. Имена некоторых лидеров нового политического поколения уже на слуху. Сформировать новую содержательную повестку дня – это вопрос уже завтрашнего дня.