Матрица: корректировка

Елена Жосул
24 января 2012, 13:55

Только ленивый и мало уважающий себя интеллектуал хотя бы раз не рассуждал о влиянии или вмешательстве Церкви в политику. Плохо понимая либо совсем не понимая реальные формы этого «вмешательства», многие наблюдатели традиционно раздражаются встречам духовенства с чиновниками перед телекамерами. Внешняя картинка превращается в мифологему, в кочующее из комментария в комментарий клише о превращении Церкви в элемент государственного идеологического аппарата.

Фото: РИА Новости
Может ли Церковь участвовать в политике?

Трудно сказать, что, кроме автоматической эмоциональной реакции, стоит за подобными выводами о церковно-государственных отношениях в их актуальной стадии. Нежелание вникать в суть ситуации, личное недоброжелательное отношение к существованию в обществе религиозных организаций in principio – мотивы различны в каждом случае. Между тем присутствие Церкви в современной политической жизни страны, безусловно, имеет место быть – иное и невозможно в контексте нашей истории. Но вот формы и методы этого присутствия, мера их традиционности и, напротив, новизны – пока малопонятны для многих, в том числе – и для самого церковного сообщества.

Может ли Церковь участвовать в политике? Нет. Но это неучастие означает ли – безучастность?.. И на какой именно стадии происходит превращение в «политику» гражданского протеста против политического обмана – превращение, рискующее придать окраску ангажированности любым церковным ремаркам по данной теме?.. А может ли священник наблюдать за ходом голосования? Должен ли он при этом вешать рясу на гвоздик у входа? И какой долг он в данном случае исполняет – гражданский или пастырский?.. Новая реальность ставит новые вопросы. Политический сезон «декабрь–март», оказавшийся сумбурнее ожидаемого, пробуждает острое желание ясности и поиска ответов – от всех участников поля общественной дискуссии, от Церкви в том числе.

Религиозным общинам в период конкурентной избирательной борьбы приходится особенно непросто. Ведь непросто напоминать о важности консенсуса и общей для всех правды в дни, когда правда у каждого «своя» и на кону – победа и преимущества собственной «правды» в сравнении с «правдами» электоральных противников. Непросто, но – приходится. Памятуя о том, что границы религиозной самоидентификации граждан не совпадают с границами их партийных преференций. Религиозный и политический выбор человека не идентичны друг другу – личный выбор веры фундаментальнее для личности верующего, чем его симпатии по отношению к партийным и беспартийным спикерам. Так же и миссия, служение Церкви, ее общественная роль – вне сиюминутного контекста и не могут сводиться к динамике действий конкретной политической структуры. Церковь внепартийна по своей природе – и не будет менять пафос своей проповеди вслед за изменениями в отдельно взятой партийной программе. Ее ответы на насущные вопросы должны звучать именно как ответы для людей различных политических взглядов. И быть утешением для всякого, именующего себя православным, вне зависимости от выбранной им графы избирательного бюллетеня.

Но эти ответы быть – должны. Они ожидаемы большинством в моменты, когда пишется история.  А особенно же – в моменты, когда довольно-таки значительному числу граждан начинает явственно казаться, что эта история пишется неправильно. С умышленными ошибками.

То, что происходит сегодня в стране, можно назвать очень по-разному. Вне зависимости от вариаций очевидна попытка части людей воздействовать на системный политический процесс внесистемными методами – раз вера в эффективность системных методов себя в их глазах исчерпала. Организовывать протестные акции, пытаясь таким образом возразить против сбоев в самой системе. Митинги, выступления протестантов, информационные волны в медиа – все это попытка развить спонтанный политический дискурс, достаточно громкий и отчетливый, чтобы быть услышанным и учтенным. Можно вычислять и критиковать подспудные мотивы, механизмы, авторов этой попытки и размеры выделенной ими сметы – однако факты не перестают быть фактами. Гражданские споры о наличии или отсутствии совести у власти, о лжи и искажении истины на уровне власти вылились из блогосферы на площадь – и уже не только на одну Триумфальную, и уже не только по 31-м числам каждого месяца. Общество массово заговорило о правде и своем праве на нее. Борьба с ложью и отстаивание правды провозглашены основной задачей.

Церковь тоже борется с ложью (всякий грех есть искажение правды и ложь) и провозглашает истину. Она не может оставаться вне рамок столь заметного и волнующего граждан дискурса, в сердцевину которого изначально демонстративно закладываются общие для всех ценности. И Церковь вступает в этот дискурс, вынося свою оценку текущим волнениям. Рождественское телеинтервью патриарха Кирилла концентрирует в себе основные тезисы и намерения, с которыми Церковь сегодня выходит в политическое поле. Это – цельный ответ на любые запросы, которые могут поступать в адрес Церкви относительно как ее предвыборного самоопределения, так и воздействия на политический процесс, что системный, что неформальный, в целом.

Как представляется, в подобных ответах и отражается на сегодняшний день оптимально возможное для Церкви участие в политической жизни страны. Это участие, эта роль должна быть маркирована и осмыслена особым образом. Это – реальное, а не номинальное заполнение того аксиологического слоя, который должна включать в себя любая политическая система. Просадка ценностных основ политической и общественной жизни чревата уродствами в самых различных видах. Это и коррупция, и ложь на выборах, и ложь в СМИ, и лоббирование законов, противоречащих этическим нормам. Это и заказные политкампании с выдвинутыми во фронт безупречно нравственными лозунгами, и многое другое – каждый приведет собственные примеры. Церковь же как вневременной хранитель ценностного кодекса способна в любой момент предложить государству и обществу отчетливое мерило для собственных действий. Особенно же в случаях, когда поиск правды становится ядром политических событий. Церковь дает обществу ту призму, сквозь которую эту правду – настоящую правду – можно обнаружить. В этом сегодня – ее, если угодно, «политическая» функция.

Но эта призма оказывается приемлемой и достаточной не для всех. Некоторым хотелось бы от Церкви совсем иного. Новых гапонов, например. Которые могли бы как минимум произнести вдохновляющую проповедь на проспекте Сахарова, а как максимум – отобрать власть у Путина и «передать ее народу». Причем «мирно и по-христиански», в соответствии с хитрыми фантазиями Б.А. Березовского, выраженными в недавнем открытом письме патриарху. Или хотя бы – открытой поименной обличительной критики в адрес «партайгеноссе». Или же, напротив, – анафемы в адрес «массовиков-затейников» с Болотной. Одним словом – нисхождения Церкви с избранного ею ценностного уровня политического участия на локальный уровень конкретной политической борьбы.

И эта принципиальная невместимость слова Церкви в рамки интересов отдельных политических сил – новый, обнаруживающийся именно сейчас фактор раздражения для тех же самых наблюдателей-аналитиков, которые взвиваются в воздух при виде «подсвечников» – чиновников на пасхальном богослужении и винят священноначалие в ангажированности. В представлении которых патриарх должен говорить о выборах в стилистике колумнистов набирающего популярность интернет-телеканала, желательно на фоне картинки прямого репортажа из «горячей политической точки». Отказ принимать намерение Церкви проявлять неравнодушие к происходящему, но при этом оставаться «над схваткой» станет еще поводом для упреков ее в заказном «молчании». Хотя Церковь будет – и после 4 февраля, и после 4 марта – продолжать говорить так же, как говорила до этого.

Признавать право людей на протест против манипуляций со стороны власти – и при этом предостерегать от гражданской войны. Напоминать о важности общественной стабильности – и при этом предупреждать власть о том, что ее неспособность к самонастройке и коррекции курса приведет к дурным последствиям. Эти заявления патриарха Кирилла, сделанные в вышеупомянутом интервью «России-1», – не попытка занять позицию отстраненного нейтралитета, но совет опомниться всем участникам процесса. По сути дела – всем своим прихожанам. И тем, кто согласен с оглашенными итогами думских выборов, и тем, кто возмущен и итогами, и согласием с этими итогами. А также и тем, кто страшно ото всего устал, кто рад был бы выйти и сказать: «Нельзя же так!», но кому претит сама мысль нести оппозиционное знамя вместе с теми персоналиями, кто машет им в данную минуту. Потому что все – одна Церковь. В которой несогласие с ложью распространяется на все сферы человеческой жизни и не имеет политической окраски. Брать взятку и уезжать к любовнице одинаково постыдно с любой площади – что с Болотной, что со Старой. И ратовать за правду надо не только там, где ратование принесет тебе политические или имиджевые дивиденды.

Трезвомыслие, по-видимому, сегодня должно стать главной добродетелью всякого политически активного соотечественника, так или иначе соотносящего свою жизнь с евангельской системой ценностей. Современная общественная реальность, все более напоминающая модель для очередной пелевинской антиутопии, мало располагает к развитию способности трезво и беспристрастно оценивать события. Это – одна из очевидных для Церкви духовных угроз, присутствующих в том числе и в мире политического. Стремление к свободе от лжи не должно превращать человека в жертву и инструмент чьих-то частных замыслов. Hell is full of good meaning and wishings («Ад полон добрыми намерениями и желаниями») – заключение английского богослова Джорджа Герберта особенно полезно вспоминать в периоды обострения предвыборных настроений. Поэтому еще одна из гражданских функций Церкви, проявляющихся сегодня, – помогать людям отрезвляться хотя бы иногда.