Кто умрет первым?

Владимир Громковский
экономист, предприниматель, инвестор
10 марта 2012, 10:58

«И здесь хочу остановиться на предложении, которое не связано напрямую с бизнесом, а наоборот, направлено на то, чтобы что-то у кого-то отщипнуть — это совершенно не так. Я имею в виду предложенный налог на роскошь. Он как раз должен стать своего рода общественно признанной платой за отказ от инвестиций в развитие в пользу сверхпотребления и тщеславия. Я хочу, знаете, обратить ваше внимание на что? Многие здесь присутствующие, в зале, мы же со многим из вас знакомы уже многие и многие годы, знают, о чем я скажу. Люди в странах с так называемой развитой рыночной экономикой, капиталы которых переходят из поколения в поколение, семейные капиталы, которым 100–200 и больше лет — их, если на улице увидишь, они мало чем отличаются от рядового гражданина. К сожалению, у нас это далеко не всегда так. Но на что я бы хотел обратить внимание ради справедливости: у нас нуворишей становится все меньше и меньше, а людей ответственных и деловых, в том числе и среди известных и состоявшихся крупных предпринимателей, людей с таким ответственным подходом, — все больше и больше. Поэтому я хотел бы вот что сказать: этот налог на богатство, так скажем, конечно, не носит фискального характера. Его фискальное значение никто не собирается преувеличивать. Фискальное значение этой меры минимальное. Это скорее всего морально-этическая норма, и я хочу, чтобы и в предпринимательском сословии это тоже было понято. Очевидно также, что такой налог не должен затронуть средний класс, потому что нам нужно очень четко и корректно определить те принципы, критерии, по которым будет взиматься такой налог. Считаю, что такие критерии должны вырабатываться в открытом диалоге с обществом и, разумеется, с предпринимательским сообществом. В том числе должна применяться эта мера с использованием современных механизмов общественных коммуникаций и тестирования государственных решений». Председатель Правительства Российской Федерации В.В.Путин: речь на съезда Российского союза промышленников и предпринимателей

 

Введение налога на роскошь, похоже, на деле встало в повестку дня правительства. «Открытый» — до определенного предела — «диалог» начался. Недели две назад получил от одного из общероссийских объединений предпринимателей анкету, разосланную МЭРом, на предмет определения понятия роскоши: дом ли это более двухсот метров, или все же более тысячи, автомобиль уже в двести л.с., или более пятисот, и так далее. (Проекты законов и подзаконных актов министерства подобным образом рассылают в общественные союзы предпринимателей нередко). Обо всем этом можно спорить, особенно с позиций экономической теории и налоговой практики — да ведь сам Путин В.В. подчеркнул на собрании РСПП, что речь не об экономике, но о нравственности.

Путин прав, отмечая фискальную ничтожность подобного налога. Однако и привязывать его к нравственности — лукавство. Относительная скромность американцев и северных европейцев во внешних проявлениях богатства (кстати, в одежде и цацках, но не в домах и авто) коренится не в налогах, но в протестантской этике, в религии — как и любая иная нравственность. Налогами не воспитывают. (Куда сильнее подействовал бы личный пример: скажем, видным чиновникам перестать носить дорогие часы). Просто назвать вслух истинное предназначение налога — потрафить низкому чувству зависти, которым одержимо немалое число людей, и тем заработать дополнительные политические очки — политически неразумно. Вместо удовлетворения от того, что «и богатые тоже плачут», оно вызвало бы у людей, несомненно, ощущающих греховность подобных чувств, исключительно озлобление. Направленное не на себя, как следует по совести, но на указавшего им на их несовершенство. Любые меры, обижающие богатых, население воспримет с воодушевлением. Вопрос лишь в том, чтобы побочные действия не перевесили прямое, лекарство не оказалось вреднее болезни.

Во-первых, опасно устанавливать денежные пределы роскоши, инфляция все искажает. Нефть в 1998 году стоила 8-12 долларов, ныне — 120. «Ауди 6» с 45 тыс. долларов в 1999 году (казавшихся запредельными) вырос до 70 и более уже в 2004. Средняя зарплата в США поднялась с 28 тыс. долларов в 1992 году до  46 тыс. в 2010. Стоимость квартир в Москве подскочила в 5-7 раз за 2002—2011 годы (называю по памяти первое, что приходит в голову). Сдерживание последствий кризиса 2008 года за счет увеличения бюджетных дефицитов не оставляет иного выбора, как все сильнее обесценивать валюты: другого способа расплатиться по собственным гигантским долгам, как печатание денег, правительства не имеют.

Соответственно, даже сравнительно скромное имущество — например, дом 150-200 метров — может оказаться роскошью, если мерить его деньгами. Пример из жизни знакомых: цена их небольшого коттеджа с участком под Москвой выросла с 250 тыс. долларов при покупке в 2002 году до 1,5-2 млн в 2012 (даже после резкого падения в кризис). Установление денежных порогов роскоши в условиях непрерывного роста цен по-настоящему накажет наименее состоятельных «богачей» — тот самый средний класс.

Во-вторых, спрос на предметы роскоши сильно снижается при небольшом росте цены (высока эластичность). Налог — та же цена. Что акциз, единовременно уплачиваемый в момент покупки, что ежегодная выплата за недвижимость, автомобиль и т.п., которая является составной частью цены владения чем-либо. Многие просто перестанут покупать подорожавшие предметы. И если в случае с автомобилями, катерами, самолетами это ударит по иностранным производителям, спрос на дома и квартиры — исключительно внутренний, его падение бьет по отечественным. Учитывая депрессию на рынке недвижимости, поостерегся бы облагать ее дополнительными налогами без крайней нужды и без серьезного экономико-математического моделирования. Ведь отказ кого-то от покупки дома или квартиры в России — это исчезновение рабочих мест в строительстве, производстве стройматериалов, и т.д. по цепочке создания стоимости.  

В-третьих, от обложения роскоши существует немало способов ухода. Скажем, большой дом можно разделить на части и оформить как несколько таунхаусов. Заработает не казна, но лично регистраторы недвижимости. Если же считать налог от стоимости, здесь раздолье для коррупции оценщиков. Причем общественная опасность не только и не столько в самом уходе от налога. Беда, что получит развитие новая «отрасль» ухода от налогов. И даже отмена впоследствии соответствующих налогов не заставит людей, привыкших хорошо зарабатывать на содействии уклонению от них, отказаться от привычного и выгодного дела. Они непременно найдут новые применения своим силам. Вплоть до проталкивания новых законов и инструкций, побуждающих граждан, склонных или вынужденных уклоняться, вновь и вновь прибегать к их услугам. Подпитка уголовного мира.

Поминать ли, что средства, не вложенные в квартиры и дома в России, отправятся на покупку недвижимости в Испании, на Балканах, в Турции? Сетовать ли, что роскошь, покупаемая на взятки или на украденное из казны, налогом приравняется к приобретенной умением, усердием, истинным предпринимательством (скажем, у создателей таких компаний, как Яндекс, ABBYY, Parallels, LPG Photonics и сотен менее известных).

Рассуждая экономически, задача налоговой системы — наполнять казну способами, в наименьшей мере замедляющими экономический рост, а по возможности и поощряющими инвестиции в важные для страны отрасли. Путин вроде бы об этом и говорит — о плате «за отказ от  инвестиций в пользу сверхпотребления и тщеславия». Да только применительно к налогу на роскошь, «фискально» минимальному, это соображение неприменимо. Для поощрения инвестиций стоило бы ввести общие налоги на потребление, отказавшись от налогов на производство. Однако чтобы иметь влияние на экономику, такие налоги должны коснуться большинства людей и упасть на потребительские товары с низкой эластичностью спроса по цене, самые дешевые и ходовые: соль, спички, бензин, сигареты, алкоголь, сахар, муку, растительное масло и т.п.  (Другое затруднение связано со сбором таких налогов).

Однако наиболее скверное побочное действие налога на роскошь не экономическое и не нравственное. Заглушая чувство социальной зависти и мести, налог на роскошь, как и любая частная мера против богатых вообще, отвлекает внимание народа от главного: от задачи разборки и перестройки олигархической общественно-экономической системы — основного источника коррупции и главного тормоза здорового развития страны, в том числе инновационного. Разумеется, если правителю не по зубам сокрушить своих врагов одним ударом, он до поры не может раскрывать карты, и вынужден выжидать. Затруднение в том, что коррупция, независимо от ее корня, сама разъедает государство и общество, и экономически, и нравственно. Выжидание не может быть бесконечным. Разумеется, за достаточно долгий срок или эмир, или ишак умрет. Однако для страны и народа, в отличие от Ходжи Насреддина, вопрос, кто именно окажется первым, имеет самое первостепенное значение.