Губернатор как данность

Москва, 09.04.2012
Какое «наследство» досталось новому губернатору Московской области? Какие первоочередные и перспективные проблемы ему придется решать? Как будут строиться отношения Москвы и области?

– Здравствуйте, господа. Густым потоком идут события в Московской области. Не говоря уж о том, что из нее вроде бы кусок выкусывают, равный, грубо говоря, одной пятой ее предварительного объема, теперь еще и губернатора поменяли. События, должно быть, будут разворачиваться вполне ощутимыми темпами. У нас сегодня в гостях человек, который занимается специально региональной экономикой. И сегодня мы услышим все, что нужно, об экономике Московской области. В студии директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич. Здравствуйте, Наталья Васильевна.

– Здравствуйте.

– Скажите, пожалуйста, как вы оцениваете смену губернатора в Подмосковье?

– Как данность.

– Это понятно. Данность с плюсом, данность с минусом?

– Посмотрим. Пока не понимаю. Потому что объект очень сложный…

– Объект неимоверно сложный.

– Невероятно сложный, да.

– Но на него и запустили самого известного практика управления во всем властном клане.

– Вопрос в компетенциях. Одно дело и одни схемы, и одни правила и практики в МЧС, в Московской области они точно, простите за просторечие, не катят.

– Понял. Скажите, пожалуйста, какие основные заслуги и проблемы предыдущего губернаторства достаются в наследство Сергею Кужугетовичу?

– Заслуги, которые вряд ли заслуги губернатора, – до кризиса очень высокие темпы роста. Область опережала в среднем страну, область очень хорошо развивалась – 13% всего жилстроительства страны, темпы роста процентов на 20 выше среднестрановых, доходы, отстававшие чудовищно от Москвы – в 4,5 раза, к концу периода роста отставали всего лишь в 2 раза и были равны санкт-петербургским. Согласитесь, это неплохой результат.

– Это очень большая динамика.

– Да. Но там все очень просто. Нефтяные деньги, сконцентрировавшиеся в Москве, стали такими большими, что перелили за пределы кольцевой дороги.

– Просачиваются.

– Конечно! И это агломерационное развитие, но оно, к сожалению, было в очень сильной степени на рентной основе. Хотя некоторые главы муниципалитетов делали крайне немало, чтобы привлечь к себе инвесторов, и мы их знаем. Поэтому по-разному. Область до кризиса росла очень хорошо. Сейчас посадка кризисная была довольно жесткой. Очень сильно сократились иностранные инвестиции, вообще инвестиции – Московская область, Москва здесь в прогале. Обе. Но это общий агломерационный эффект. Безработицу и все прочее преодолели быстро, доходы затормозились по всей стране. Главное для области и для Москвы – это инвестиционный голод. После жирных лет он ощущается очень сильно.

– Вы сказали, что затормозились заметным образом иностранные инвестиции в Московскую область…

– Да.

– Во что наши иностранные друзья или полуиностранные (кто там разберет) вкладывались в Подмосковье?

– Пищевка: пиво, йогурты – это старые инвестиции. Потом они пошли с участием иностранцев… логистика была, все эти складские комплексы. Ну, иностранность этих инвестиций обсуждаема, да…

– Да, она всегда такая не очень очевидная.

– Но я не могу разделять, не имея такой статистической возможности, поэтому… Очень хорошо пошли торговые сети в область – это же летнее население удваивающееся. Я даже не говорю околомкадное пространство, они двинулись дальше. Гостиничный бизнес. Масса всего – они были очень диверсифицированы. Это не Калуга, где там три автогиганта слепили… Прелесть агломерации в том, что там не нужны мегапроекты, там жизнь прорастает через каждый камушек булыжника.

– Да-да-да. Потому что там идут живые деньги от людей, которые пронизывают всю эту…

– Конечно. И от бизнеса, которому нужны деловые услуги в возрастающей степени, потому что бизнес усложняется.

– Насколько я понимаю, Подмосковье лидирует или почти лидирует еще по такому параметру, как мигранты.

– Да, в 2011 году приток физический в людях легальных, регистрируемых в Подмосковье, был в два раза больше, чем в Москву, – 111 тысяч человек. Но мы понимаем, что есть легальная миграция и миграция, которую мы считать не можем. И приток гастарбайтеров, приток людей, которые на сезон приезжают, как минимум не меньше, чем в Москве. Тут почему трудно делить? Люди оседают, живя в Подмосковье, а работают по всей агломерации.

– Как, собственно, и официальные жители Подмосковья, которые то же самое делают.

– Конечно. Конечно.

– Как сейчас оценивается маятниковая миграция?

– Миллион-полтора, есть споры, но вряд ли больше полутора.

– Всего? Мне казалось, что больше.

– А давайте считать. 7 млн все население, трудоспособное, работающее – чуть больше половины, ну, треть (даже больше, чем треть), работающая на Москву, в Москве. И это не так мало. Тут разница в чем. Ближний пригород вовлечен, конечно, сильнее. 50-й километр – это была советская граница миграции, сейчас же из Обнинска уже ездят, это уже сотня.

– Нет, мы знаем, что люди ездят и из Владимира, но, правда…

– Конечно. Но не на ежедневку. Там другая схема.

– Не ежедневно, да.

– А из Обнинска ежедневно ездят.

– Те главные проблемы, которые унаследовал Шойгу.

– Прежде всего, жутчайшее состояние, институциональное состояние земельного рынка, потому что кадастровый учет…

– Вот я хотел об этом отдельно говорить.

– Отдельно поговорим, хорошо. И инфраструктуры. Потому что все хотят эту жирную землю, никто не хочет вкладываться в инфраструктуры. Дорожная сеть, электроснабжение – тут надо бросить камень в те структуры, которые кохают все энергоснабжение по московскому региону, сети все эти, это безобразные инвестиции. Далее, вторая проблема после инфраструктуры. Ну, это, конечно, адаптация трудовых мигрантов. Население наше горячо хочет и чтобы были маршрутки с шоферами, и чтобы дворники мели, но стремится видеть только лица титульной национальности.

– Но это вряд ли проблема собственно Подмосковья. Это же гораздо шире все-таки.

– Она для всей агломерации едина, но в Подмосковье есть некий момент специфический. Подмосковье же в очень сильной степени сформировано людьми, бывшими сами мигрантами.

– А Москва?!

– И Москва тоже. Но эти люди, скажем, сталкиваются чуть более плотно, они живут в одних пятиэтажках. У нас есть некая сегрегация в Москве, хотя не везде, не во всех районах.

– Ой, не везде. Я как раз слышал массу историй обратного толка.

– В Подмосковье пожестче немножко реакция, я бы так сказала. Потому что более образованное население все-таки чуть более терпимо – есть вот такая специфика.

– Хорошо. Понял. Еще?

– Если брать… значит, инфраструктура, мигранты, земля, которая, мы договорились, отдельно, специфика отношений с муниципалитетами. Потому что Подмосковье – это редчайший случай в России, когда есть сильные, богатые и достаточно независимые муниципалитеты.

– Но это же счастье.

– Это счастье. Но это счастье…

– Насколько я понимаю, все молятся о том, чтобы это появлялось, это не появляется.

– В некоторых из них есть чудовищные рентные доходы, как у Одинцовского.

– Ну, знаете, давайте без зависти.

– Да, извините.

– Некоторым повезло, да.

– Некоторым сильно повезло. Есть периферия, которая много беднее. Но там проблема в чем? Очень многие доходы теневые. Очень многие отношения – предельно теневые, коррупционные и даже, я бы сказала, криминальные.

– Вы сейчас говорите не только о земле.

– О муниципальной власти, о выделении… прежде всего, это земельные отношения…

– Но тогда что же мы все время ходим огородами, давайте прямо к земле и приступим.

– Хорошо. Но я два слова о муниципалитетах.

– Да.

– Понимаете, любой руководитель региона, такого как Московская область, он должен уметь простраивать отношения с муниципальными структурами. Иначе у него не выйдет ничего. Укатать всех в асфальт не получится точно. В каждом муниципалитете есть интересы небедных и вполне статусных людей собственно города Москвы. Но есть тут как бы сложнейшая картинка, и снятие криминальной и теневой составляющей при сохранении автономии, самостоятельности муниципалитетов – это задачка гроссмейстерского уровня. Теперь к земле.

– Теперь к земле. У нас всего-то 25 минут, поэтому у нас останется два серьезных вопроса: земля и отношения с Москвой. Значит, земля. Тут не надо быть совершенно никаким особенным мудрецом. Понятно, что главное экономическое достоинство Подмосковья в том, что оно близко к Москве…

– Да, клондайк – это земля.

– Земля. Как объяснить, есть ли какие-нибудь белые аргументы, почему до сих пор кадастра нет?

– А потому, что это противоречит интересам.

– Нет, это серый аргумент.

– Трудно. Огромное количество недвижимости, страшная неурегулированность вопроса. В этом есть истина.

– Они же и будут неурегулированные, если их не регулировать.

– О том и речь.

– А вот, скажем, за десять или сколько лет…

– Но это денег стоит. Это еще и денег стоит.

– Да, я понимаю. За десять громовских лет продвижение есть?

– А там должна быть федеральная компонента с финансированием, потому что кадастр…

– Нет, я спрашиваю про годы, я не спрашиваю про деньги.

– А я цифр не знаю. Все мои попытки узнать, какая доля земель уже в кадастре, кто 50, кто 60, кто 40, кто 70 – увольте, не знаю.

– То есть нет официальных?

– Возможно, есть. Публично, в легком доступе, таком некулуарно специальном я ее не могла найти.

– Ага, совершенно поразительно. Существуют ли хотя бы оценки того, во сколько эта работа должна обойтись без теневой составляющей? Просто вот сама работа?

– Не знаю, врать не буду.

– Вы справедливо заметили, что это дорогое дело. Понятно, что это дорогое дело. И понятно, что на него надо открыто дать деньги.

– Да. Федеральные, думаю, органы тоже как бы… они же дают всем сестрам по серьгам, а поскольку отношения с Громовым… то есть Громов и не просил особенно сильно…

– Потому что самая жизнь-то и была там, где серенькое.

– Конечно. Как бы леность одних (назовем это корректным словом) с отсутствием энтузиазма у других породили то, что мы сейчас имеем.

– Есть шансы, что при новом губернаторе что-то сдвинется?

– Не верю. Это системная институциональная проблема. Ни в одном месте, где идет кормление, сделать нормальные публичные институты в Российской Федерации не удается.

– То есть вы полагаете, что и человек, который 18 лет возглавлял силовое министерство, тоже не справится?

– Не знаю. Он же не будет бегать с геодезическими инструментами, это же надо двигать. А это, как вы знаете, прекрасно может тормозиться на первом, втором, пятом, пятнадцатом и так далее уровне.

– А пока не будет хотя бы кадастра, ни о каком просветлении подмосковной экономики речь заводить не надо?

– Нет, есть масса способов. Не только кадастр, это прозрачность сделок…

– Нет, я же сказал, что кадастр как минимум…

– Это как минимум, но есть и боковые ходы, и не менее значимые. Прозрачность сделок, конкурсов, информирование – ну, чтобы лес не покупался так, как он покупается…

– Какие были скандалы, и причем как-то они идут раз в год эти скандалы…

– Нет, еще отстрелы. Скандалы – отстрелы, скандалы – отстрелы, такой интересный у нас…

– Счастье. Счастье. Понимаю. Значит, по этой части вы не ждете перемен?

– Не жду. Я очень бы хотела это видеть, но я понимаю, что не бывает, вот, знаете, вымытого окошка в грязном доме.

– Один человек, который, впрочем, был сильно известен личной коррупцией, когда-то, мрачно глядя мне в переносицу, сказал: что ты от меня хочешь, не бывает чистого пальца на грязной руке.

– Знаете, я как бы не в этой среде, но думаем мы примерно одинаково.

– Хорошо. Как вы относитесь к первой же бюджетной идее, которую высказал будущий губернатор Подмосковья?

– Поняла. Ну, давайте начнем с финансовых вещей, которые я, кстати, не назвала как проблему. Хотя это проблема. Но просто она неплохо решается, и я решила как бы уже не навешивать на Шойгу еще и это. В 2010 году, в марте, объем долгов Московской области был соотносим с двумя третями собственных доходов бюджета. Это, конечно, чудовищно совершенно. А там в начале года чуть ли не 80. Это наследие замечательных схем гарантий по кредитам – вы об этом тоже говорили.

– Фамилия, по-моему, Кузнецов.

– Да, Кузнецов, Алексей, по-моему. Жена которого была руководителем, начальником всей этой вот панамы, созданной под прикрытием администрации. Сейчас уже все-таки Минфин поработал, он давал и большие дотации, он пытался разруливать. 3% составляют расходы бюджета Московской области на выплаты долгов по кредитам. Немного.

– Ну, это терпимо, 3%.

– Ну, а долг-то уменьшается очень медленно. Видимо, долг реструктурировали, и как-то можно с ним стало работать. Сейчас это 36% собственных, то есть налоговых и неналоговых доходов бюджета Московской области. Это по объему еще много – 157, по-моему, миллиардов, но по весу, поскольку экономика сейчас развивается, доход пошел, уже не так смертельно. И потом не шойговское это дело, это Минфин будет курировать.

– Хорошо. Итак, значит, с долгами стало полегче, доходы немножко пошли. Но…

– Но за 2011 год, чтобы просто не голословной быть, расходы выросли на 9%, доходы примерно так же. Но в Москве вообще-то на 26 – так, чтобы сравнивать.

– Ну, вот не надо всех сравнивать. Там, с Рублевкой, с Москвой. Ближе к реальности.

– Понял. Понял.

– Шойгу сказал, что какого дьявола мои люди, мои подмосковные ездят в Москву, налог со своих личных доходов платят в Москве, а детские садики, школы, больницы, тра-та-та – все здесь. Он прав?

– Старая дискуссия. Значит, экспертное сообщество разделилось здесь на «за» и «против». Я, например, считаю, что скорее он прав. Мои коллеги, слово скорее здесь очень важно, нет. Давайте, коротко объясню. Да, действительно, люди платят налоги по Москве, а базовые услуги получают по Подмосковью. Надо менять? Вроде да. Но это означает отдельные платежки, которые оформляет бухгалтерия всех предприятий, организаций, где сидят 1,5 млн человек. Один только комментарий. Мы просто перешли на другие коды в январе-феврале этого года – два месяца федеральные бюджетники зарплату не получали. Это к вопросу о реализуемости этого дела.

– Наталья Васильевна, зато лишние 100 тысяч рабочих мест.

– Возможно. Но административные… то, что называют «администрирование» на сленге, административные издержки этого решения немаленькие. Потому что это повышение нагрузки на бухгалтерии.

– Но тогда, может быть, решить этот вопрос как-то более кардинально?

– Сейчас, расскажу дальше. Теперь, смотрите, что еще говорят мои либеральные коллеги. Они говорят: «А! Вот если они будут получать назад все деньги в виде НДФЛ, у них никаких стимулов не будет создавать у себя рабочие места».

– Ой, ну, это даже слушать неприятно.

– Закрыли. Третий момент. Это уже такой заговор: вот, московское правительство увидит, что подмосквичовые НДСы уходят в область, и скажет по всей цепочке – не брать подмосквичей на работу, будем обходиться москвичами.

– А еще про масонский заговор чего-нибудь.

– Вот. Я вам все версии… А теперь серьезное решение, которое могло бы быть, но которого не будет. Самое разумное решение в России – это получать доход, а потом платить в марте с него налоги.

– Я же и хотел вам сказать, что эта тема опять же выплыла.

– Конечно.

– Это, может быть, случится не в этом году и не в следующем, но это же должно случиться.

– Маленькая деталь. Политически идеальное решение. Вы отдали свои деньги, вы будете просто с фонариком смотреть, а на что эти деньги отдали.

– Наталья Васильевна, это мы все знаем, и мы все знаем, что его очень трудно пропихнуть.

– Но проблема другая, она же не политическая. Проблема в том, что оппортунистическое поведение (говоря экономическими терминами) в крови у россиян. Заморишься деньги собирать. Вот этих безбилетников, которые хотят получить услугу и ничего за нее не заплатить, будет много.

– Понимаю, Наталья Васильевна, давайте не отдаляться. Это все-таки не тема нашего сегодняшнего разговора.

– Это решение в принципе.

– А нельзя ли договориться? Вот, садятся друг напротив друга два больших человека (господин Собянин, господин Шойгу), садятся и говорят, что вот все это мы все знаем, 1,5 млн в день маятниковая миграция, вот, давай, брат, договоримся о пересчете, о том, что ты мне большим куском будешь передавать в месяц столько-то. Так нельзя?

– Нельзя. Бюджетный кодекс не позволяет. Так нельзя. Горизонтальных трансфертов, отрицательных трансфертов на региональном уровне, насколько я знаю, нет. Потом это же не в культуре российских политиков – я слабину дал, как?!

– Так кто в этом гипотетическом случае дал слабину?

– Москва. Москва чтобы что-то отдала? Москва единственное, что отдала за всю историю, насколько я помню, это проплаченные, простите меня, ЮКОСом налоги, когда его уже добивали. Вот все эти налоги ушли в федеральный бюджет. Федеральный. А не в соседний субъект.

– Так, хорошо. А через верх, через Минфин?

– А это прецедент, он малореален. Потому что есть официальная процедура. Вы можете принять закон, который говорит, что все НДФЛ, налоги на доходы физлиц, платятся по месту жительства. Правда, получается исключение для Москвы и Московской области – это как-то жутко. Хотя только что сделали для «Газпрома».

– Секундочку. Секундочку. А разве не та же картина, хотя в меньших масштабах, в Питере?

– Гораздо меньше.

– Меньше, меньше, но та же самая.

– На порядки меньше, потому что Питер в конце 1980-х прирезал себе очень немаленькое ближнее петербуржье. Там, кроме Всеволожского, такой концентрации не осталось. Все, что были парковые зоны, царские дворцы, – все уже в Питере. Конечно.

– А теперь скажите мне… я вот зарекался, что не буду вас отвлекать на этот пустой разговор, но не могу. А почему не сделали того же самого с Москвой? Ведь было же совершенно очевидно, что прирезается вокруг МКАДа, там, сколько-то, не знаю, 15-20, сколько-то, все остальное делится между остальными областями. Московская область как этот самый бублик. Это бессмысленно, бессмысленная экономически территория.

– Прирезать еще бессмысленнее. Пункт первый. Разделять живую достаточно Московскую область со связями серьезными на эту расширенную зону и прирезки к остальным областям – это значит разрывать остальные области. Извините меня, Чехов не будет смотреть на… что там у него, Тула к югу, он будет смотреть на Москву. Это неправильно. И вообще такие вещи, как агломерация, нарезкой не решаются. Там должны развиваться горизонтальные связи.

– Я понимаю, горизонтальные связи – это единственное решение.

– Второе. Нет, есть вторая причина.

– Но вот этот самый кусок, который прирезали с юго-запада…

– Вы знаете, сколько средний москвич платит ЖКХ? 60% его стоимости. Все остальное покрывал бюджет. Вы знаете, что такое московская надбавка для пенсионеров? Знаете, да, она была до 2011 года – два прожиточных минимума – никто так не жил. Ну-ка прибавьте из этих 7 млн 3,5 в ближнем пригороде, если не 4, это еще социалка ложится, причем с гораздо худшей инфраструктурой… Лужков хотел этих земель, он считал, что у него будут каждый год доходы расти так, как они росли. Он ошибся.

– А не один Лужков так думал, так многие думали.

– Ну что ж, сейчас придется немножко протрезветь. Поэтому правило очень простое: ни один вопрос развития агломераций не решается административными прирезками.

– Это очень приятно слышать в контексте всеобщих разговоров о Большой Москве. Это очень трогательно звучит.

– Экспертное сообщество едино. Я не слышала ни одного голоса в пользу этого решения. Все понимают безумность этого фартука, юбки – назовите, как хотите.

– Галстук. Галстук.

– Ну, у нас свои представления о пространстве.

– Большой галстук, широкий.

– Ладно. Короче говоря, это не решение проблем, это колоссальные риски с точки зрения инфраструктурных инвестиций. Господин Блинкин, я уж не знаю, как он считал, но обсчитал необходимые вложения в инфраструктуру, дорожную, и такой вот подготовительный вид инфраструктуры, он сказал, что Боливар не просто не вынесет, он не вынесет категорически. Или мы все средства аккумулируем туда, в фартук, и растим его…

– Все средства чего?

– Города Москвы.

– Города Москвы.

– Город Москва, вообще-то, подусох с инвестиционными деньгами, это надо понимать. У меня такое ощущение, что, когда эти вопросы обсуждают, никто рублей не считает. Знают ли наши слушатели, что сейчас Москва получает, если взять все инвестиции из федерального бюджета, на долю Москвы устойчиво приходится 9-10%. То есть каждый десятый федеральный инвестиционный рубль уже получает Москва. Вы где еще возьмете? Второй момент. В Москве треть всех ее доходов уходит на… ну, сейчас чуток поменьше, даже не скажу, не соврать, потому что кризис все-таки, нацэкономика, сейчас 22%. При Лужкове 35-37 уходило на так называемую нацэкономику. Там и транспорт, и дорожное строительство – это инвестиционные в основном деньги. Москва сейчас больше потянуть не может. Далее. Метро пришлось строить и другие инфраструктурные вещи. Кто знает, что в 2011 году Москве тихо-тихо в рамках так называемых прочих трансфертов выделили почти 80 млрд рублей – просто так, потому что надо. Поэтому разговор о том, что мы и как будем осваивать, у меня вызывает один вопрос: где деньги, Зин?

– Наталья Васильевна, у меня вот и с вашими словами крепнет ощущение, что разговор пошумит-пошумит, пошумит-пошумит и тихо уйдет в речной песок.

– Я очень на это надеюсь. Это было общее экспертное ощущение. Там был один базовый риск, что на эту поляну с огромными массивами сельхозземель ринется застоявшийся московский стройкомплекс – от СУ-155 до ДСК-1, -2, -3. Уж больно лакомо, да? Мы там рассматривали вопрос, сможет ли Собянин сдержать вот эту корпоративную рать, для которой там золота немеряно. Потому что все остальные вещи можно делать постепенно.

– Какого золота? Какого золота? Дорожки-то они сами строить не будут.

– Не будут.

– Так о чем разговор.

– А у города-то нет денег на подведение инфраструктуры.

– Вот. Вот. И я про то.

– Так они посадят это на совхоз «Московский», на то, что там есть, на его теплоцентралечку.

– Наталья Васильевна, даже разговаривать про это неприятно. Давайте вернемся к теме, с которой мы, собственно, начали. Вот, приходит новый губернатор Подмосковья. Как вы полагаете, он повторит, например, такой важнейший с первых шагов нового московского мэра Собянина шаг, как массовое расторжение инвестконтрактов?

– По-хорошему, надо бы. Хватит ли у него ресурсов, не знаю, но, по-хорошему, инвентаризация контрактов – это очень правильное решение. Там такого наломано! Ну, там просто такие интересы стоят за всем этим… В Москве крутились в основном деньги девелоперов и связанных с ними банковских структур. В Подмосковье это будут разговоры с Минобороны, допустим, с администрацией президента и далее по списку. Там не только денежные мешки, там фантастическая срощенность денег и власти, пожалуй, посильнее, чем в Москве. Так что очень много тени.

– И таким образом, становится более понятно, почему самого устойчивого из федеральных министров пересаживают на региональный стул. Потому что проблемы там федеральные.

– Проблемы федеральные абсолютно… то есть они многоуровневые. Это матрешка, которая содержит 4-5-6-7 уровней, и это объективно место, где обязан быть сильнейший конфликт интересов. Потому что живая развивающаяся территория с таким количеством игроков не может развиваться без конфликта интересов. Вот, самое главное– этот конфликт будут выводить в публичное поле, пытаясь найти какие-то консенсусы и балансы, или этот конфликт будут, как и раньше, загонять по принципу: победитель получает все, мы договорились, мы порешали. Для меня эта развилка самая важная.

– Вот, видите, господа. Очень много вопросов будет стоять перед новым губернатором Подмосковья. Наш гость сегодня последним за 25 минут вопросом успела нам назвать вопрос сугубо риторический. Ну, конечно, развилка: выйдет в свет и останется в тени? Очень интересно будет наблюдать. Спасибо.

У партнеров




    Продается завод металлоконструкций в Красноярском крае

    Действующее предприятие с многолетней историей - Восточно-Сибирский завод металлоконструкций (г. Назарово, мкрн Промышленный узел, 8) выставлен на торги.

    Почему важно делать новую бизнес-модель данных прямо сейчас?


    Город для промышленника

    Импортозамещение — явление, к которому Россия обращается с завидной регулярностью, особенно не в самые благополучные времена

    Очищая «ржавый пояс»

    Москва включается в мировую гонку редевелопмента территорий — путь которым шли все мировые мегаполисы. Это один из самых эффективных способов развития города

    Альфа-банк вернет деньги за «Такси» и «Еду»

    Альфа-банк и «Яндекс» запустили совместную карту: по самым популярным сервисам «Яндекса» можно получить кешбек до 10%

    Электромеханическое проектирование с Solid Edge

    Создание сложных интеллектуальных изделий требует применения инструментов электромеханического проектирования. И в этом помогает Solid Edge.

    Запущен новый виток исследований достижений российских университетов

    Активное развитие передовых российских университетов демонстрирует их постоянно растущая видимость на международном уровне.

    «Экспоцентр»: место, где бизнес развивается


    Новости партнеров

    Tоп

    1. Гисметео, прогноз погоды на 14 дней: никто не ожидал такого поворота
      Гисметео, прогноз погоды на 14 дней: никто не ожидал такого поворота
    2. Российские учёные создали высокоустойчивый композит для ядерных реакторов нового типа
      Российские учёные создали высокоустойчивый композит для ядерных реакторов нового типа
    3. Гисметео, прогноз погоды на неделю: синоптики вынесли новый вердикт
      Гисметео, прогноз погоды на неделю: синоптики вынесли новый вердикт
    Реклама