С переходом на личности

Екатерина Чен
18 мая 2012, 09:56
Кадр из фильма « Ржавчина и кость»

Выбрать красное платье для красной дорожки – не каждая звезда на такое решится. Но ведущей церемонии открытия нынешнего Каннского фестиваля, актрисе Беренис Бежо, к риску было не привыкать. В прошлом году они с мужем, Мишелем Хазанавичюсом, именно здесь, в Каннах, начали путь к всемирному признанию с немым черно-белым «Артистом». Теперь неотразимая Беренис, уже в цвете, представляла публике чужой фильм открытия – «Королевство полной луны» Уэса Андерсона и уважаемое жюри под председательством режиссера Нанни Моретти. В жюри заседают, среди прочих, актеры Юэн Макгрегор и Диана Крюгер, а также модельер Жан-Поль Готье. Приверженец тельняшек заявил журналистам, что будет смотреть кино как рядовой зритель и ждет сюрпризов и эмоционального отклика. «Никогда не понимала, как можно сравнивать столь разные фильмы, как в Каннах», – призналась одна из первых участниц творческого соревнования, актриса Марион Котийяр. Ее роль в фильме Жака Одиара «Ржавчина и кость» как раз способна ответить ожиданиям Готье: это социальная драма о дружбе безногой девушки и брутального бойца без правил. В качестве сюрприза – оскароноска Котийяр: очаровательная, в нежном кремовом платице перед объективами каннских фотографов, – в фильме она предстает совсем не гламурной, передвигаясь то в инвалидном кресле, то на металлических протезах (ноги Марион правдоподобно стерли на компьютере). Ну, и друг-боксер нередко носит калеку на руках. Зарождение чувств между двумя людьми, битыми жизнью, как раз и составляет сюжет картины. Многих зрителей история тронула – хотя, если всмотреться, есть в ней что-то конъюнктурное. Словно Жак Одиар, получивший тут, в Каннах, за предыдущую ленту Гран-при, знал и просчитал, на какие кнопки нажать в душе того самого обычного зрителя, каким хочет показаться знаменитый модельер из жюри.

До несчастного случая, лишившего ее возможности ходить, героиня Марион Котийяр была дрессировщицей китов. Сцены с морскими животными снимали в океанариуме на Лазурном берегу, да и остальные сцены тут же неподалеку, в Каннах и Антибе. Так что зрители на фестивале без труда узнавали пейзаж и антураж. Героиня (ее зовут Стефани) и ее случайный знакомый, ставший близким другом, – выходцы из подчеркнуто разных социальных слоев. Она – красавица с карьерой, он – полукриминальный тип без определенного места жительства, подрабатывающий то охранником, то вышибалой, но главное – дерущийся за деньги в подпольных поединках. Партнером Марион в фильме выступил фактурный бельгийский актер Матиас Шонартс. Режиссер Одиар рассказал, что вначале хотел найти непрофессионального исполнителя и высматривал кандидатов в боксерских залах, но Матиас, даром что профи и уже сыграл в прорывном для себя фильме «Бычара», – оказался наилучшим выбором. Как признается актер, при всей его внушительности тоже чувствовал, будто они из разных лиг, порядком волновался, когда узнал, что предстоит сниматься, в том числе в интимных сценах, «с самой Котийяр», любимицей Франции. Но едва увидел актрису в образе, пытающуюся сладить с инвалидным креслом, – как сомнения в несоответствии исчезли. Партнерство сработало – и на экране, и на площадке. Мир насилия, в котором живет его персонаж с боксерским прозвищем Али, странным образом притягивает и спасает разбитую трагическими обстоятельствами душу Стефани: так оно и есть, хотя сентиментальность чувствуется уже в самой констатации факта. Когда промышляющий незаконными делишками менеджер Али будет вынужден исчезнуть, Стефани станет менеджером друга и будет успешно договариваться для него о боях и ставках с кучей здоровых мужиков. Причем показалось, что в суровой реальности и без макияжа сама Марион чувствует себя не в пример органичнее, чем в центре всеобщего внимания здесь, в Каннах. 

Еще один конкурсный фильм, показанный в первый соревновательный день, прибыл из Египта. В картине «После битвы» режиссер Юсри Насралла по-своему осмыслил прошлогоднюю «арабскую весну». Его персонаж поучаствовал в самых первых событиях на площади Тахрир и был объявлен революционерами «наемником Мубарака» – якобы он бил демонстрантов за гонорар от режима. С «черной меткой» горе-демонстрант, не имеющий убеждений, потерял работу, уважение семьи и соседей. Вернуть человеку репутацию и самоуважение берется молодая активистка, социальный работник. Но чего в ее стремлении помочь больше – гражданского сознания или банальной личной симпатии к мужчине приятной наружности – неясно. Активистка и с подшефным изгоем целуется и на митинги продолжает ходить. Режиссер использовал в фильме хронику, кадры телерепортажей. Но и свое видение послереволюционного Каира представил. Именно эти, разыгранные актерами сцены жизни и быта на фоне пирамид смотрятся наиболее живо. Хотя к режиссеру здесь на фестивале пристают прежде всего с политическими вопросами, из его слов можно сделать вывод, что судьба рядовых египтян, затронутых событиями вокруг Тахрира помимо их воли, волнует его гораздо больше, чем политика. Ну, разве что Насралла неприкрыто расстроен тем, как власти (новые, не старые!) использовали в своих целях народный гнев и страдания. И проблема резкого обмеления туристического потока в страну тоже затронута.

А в параллельной программе «Особый взгляд» любопытную работу представил казах Дарежан Омирбаев. Его фильм «Студент» на современный лад перепевает мотивы «Преступления и наказания». По убеждению режиссера, образ Раскольникова, философствующего интеллигента без денег, в нынешней ситуации современен как никогда. Студент философского факультета нуждается в деньгах, мается от одиночества и от осознания того, что расслоение общества, деление на богатых и бедных, все ощутимее. Юноша грабит не старуху-процентщицу, а магазинчик, убивая его хозяина. Позже внезапная любовь к девушке и растущее чувство вины, как в классическом романе, одолеют героя, и он примет на себя ответственность за все, что совершил. Достоевский, по словам Омирбаева, – это точное зеркало современного казахского общества. Режиссер еще не забыл, как сам увлекался этим писателем, будучи студентом. Съемки фильма проходили в алма-атинском вузе, с реальными учащимися, и, как говорит Дарежан, он хотел разрушить клише, принятые в массовом «студенческом» кино: вечеринки, клубы... Студенческая пора заинтересовала автора фильма прежде всего как время познания, дискуссий, пробуждения разума. Впрочем, не исключено, что в некоторых отроках самосознание может так полностью и не проснуться.