Инвентаризация культурной политики

Москва, 31.05.2012
Итоги первого слушания нового Закона о кинематографии. Общенациональная программа по модернизации культуры. Кадровые шаги нового министра культуры.

- Здравствуйте, господа. Жили - не тужили, вдруг труба, гроза, старого министра культуры больше нет, новый министр культуры уже есть, у него уже есть новый замминистра культуры по кинематографу; вот-вот на днях вроде бы вынесут на рассмотрение Думы, наконец, давным-давно обсуждавшийся новый закон «О культуре»; вот сегодня прошли в Думе слушания по новому закону «О кинематографии» - то есть околокультурная жизнь закипела. Что все это обозначает, нам сегодня расскажет специалист. У нас в студии культуролог, главный редактор журнала «Искусство кино», член Совета по развитию гражданского общества и правам человека при президенте Российской Федерации Даниил Дондурей. Здравствуйте, Даниил Борисович.

- Здравствуйте.

- Вот весь этот комплекс новостей - это что? Что-то действительно происходит или это рядовые перестановки, рядовые перетасовки?

- Ну, они все-таки не рядовые, потому что все-таки впервые за лет двадцать управлять культурой призваны политические деятели. Либо практические политики, как Иван Демидов, либо... да и Медынский тоже Владимир...

- Мединский.

- Мединский, да, то же самое. Это политические назначения, мне кажется, все-таки не такие сугубо не карьерные дипломаты, а специальные назначенцы.

- Простите, а Швыдкой был кто?

- Швыдкой - доктор искусствоведческих наук.

- Понял. И в этом смысле уже рассматривается как профессионал в данной сфере.

- Безусловно.

- Понял вас. Вы уже имеете представление о том, почему такой вдруг перелом настроений? Ведь, заметьте себе, политических назначений в правительстве больше нет.

- Да, думаю, что да. Мне кажется, что это некоторое соображение верховной власти по поводу того, что надо чего-то делать с сознанием людей. Видимо, оно то ли не устраивает, то ли не туда поехало...

- Простите, пожалуйста, а кого оно может устраивать-то? Я как-то даже затрудняюсь придумать. Кто может, глядючи на происходящее, сказать, что ему это нравится?

- Ну, все-таки люди могли бы свою какую-то радость выражать, как им советуют сегодня. Выиграли Чемпионат мира по хоккею, рабочие, фабрики, заводы... вот, Тверскую улицу сегодня перекрыли, многочасовые шоу - вот это правильное человеческое...

- Так, полно народу, который так и понимает, а что?

- Ну, да, но все-таки какие-то люди хотят нечто другого.

- Кто?

- Думаю, что вот этот самый какой-то новое недавно или давно, ну, скорее, недавно возникшее сообщество - те люди, которые уже выключают телевизор, выключают телевизор, они уже сидят в Интернете, они уже скачивают фильмы...

- И смотрят то же самое в подкастах.

- Нет-нет, они себе создают...

- Даниил Борисович, но все же это мифология. Что мы-то, взрослые люди, будем это друг другу пересказывать. Если они так охотно выключают телевизор, эти новые люди, почему они так рвутся в него попасть? Ну вот, все это как-то... Давайте все это отложим в сторону.

- Вы правы, конечно, потому что они знают, что свои имена они сделают только с помощью телевизора и...

- Ну, и тогда кого... Они пусть обманывают кого хотят, мы-то с вами давайте не будем.

- Ну, у телевизора есть все-таки потребители, зрители...

- Правильно.

- ... которые сами имена себе не делают. Поэтому с ними по-разному беседуют, в том числе и те, кто, я не знаю, не хочет смотреть уже тысячный сериал про ментов, бесконечно идущий на всех каналах и составляющий, не знаю, 6 из каждых 10 сюжетов нашего телека.

- Даниил Борисович, я боюсь, что вы, как тот студент из анекдота, выучили один вопрос из списка к экзамену, какой бы билет не вытянули, отвечаете его.

- Почему?

- Разумеется, телевидение - это самое страшное, что есть в Российской Федерации

- Безусловно.

- ... мы с вами совершенно оба в этом согласились. Но мы сейчас разговариваем о другом - о новом министре культуры. Он же не про телевизор пришел разговаривать. А он про что пришел разговаривать?

- Он, видимо, пришел разговаривать, чтобы и в других средах культуры, ну, например, в заказанном кинопроизводстве, ну, например, в выставках, которые готовят музеи, ну, например, в книгоиздательской политике, ну, например, в том, какие пьесы ставят театры, которые имеют государственную дотацию, и так далее, то есть в десятках тысяч подведомственных ему учреждений люди, наконец, взялись за ум и стали писать правильные пьесы, стали заказывать правильные фильмы про войну, которых маловато, им кажется, что только это может соответствовать патриотическим настоящим чувствам и так далее. Он пришел перезагрузить контент, я так думаю. Только не...

- Даниил Борисович, то есть, короче говоря, мужчина пришел наводить некую квази- или ультра-, или метацензуру?

- Аккуратную, я думаю. То есть он хочет, чтобы люди занимались самоцензурированием, я уверен.

- А почему мы исходим из предположения, что он настолько глупее нас?

- Вы знаете, ну, во-первых, его немножко слушали в последние несколько лет, особенно в последнее время. И если посмотреть какие-то передачи типа «Исторический процесс», то он всегда был в команде Кургиняна или Дмитрия Киселева.

- Ну, видите ли, я бы, честно говоря, больше огорчился, если бы он был в команде Сванидзе.

- Ну, может быть.

- Ну, это дело вкусовое, я так понимаю.

- Это вкусовое. Да. Но он как бы показывал какие-то свои пристрастия, координаты, интересы, оценки, взгляды и так далее. Он русскую ментальность очень обижен - он про это несколько книг написал о том, что есть люди, думают, что она какая-то там неправильная, или отсталая, или...

- Видите ли, когда-то, много-много лет назад очень заметного человека господина Андре Мальро посадили на соответствующий стул министра культуры во Франции.

- Да.

- Социалистическое правительство.

- Социалистическое правительство.

- Никому же в голову не приходило, что господин Мальро в соответствии со своими личными вкусами, про которые тоже много чего было известно, немедленно начнет перекореживать культурную жизнь Четвертой республики. Но ведь этого не предполагалось и этого не случилось. Почему здесь должно случиться?

- Ну, ответы просты...

- Может, там какие-то более разумные соображения, я просто спрашиваю...

- Ответы очень простые. Во-первых, ни до Мальро, ни при президенте Миттеране, который его привел, формы собственности не менялись ни до, ни после. Одна и та же...

- Это большой плюс у них, да.

- Понимаете, вот, и он не пришел с сознанием, выращенным Иосифом Виссарионовичем и его последователями. У него все остальное тоже было французское: и законодательная, и правовая, и целый ряд других систем. С 1948 года, в частности, про кино, французы уже занимались тем, что государственная политика никак не убивала частную собственность, в том числе в сфере культуры. Они, правда, осуществили целый ряд замечательных действий. Ну, например, они кое-что заставили сделать телевизор, что у нас... даже мы помыслить не можем.

- Ну, так, видите, как интересно. Видите, как интересно. А вы заранее считаете, что он будет делать самое глупое, все, что возможно. Это как-то... это упрощает. Упрощает палитру вариантов.

- Вы знаете.... Кроме того, вы знаете, что Миттеран был потрясающе образованный человек и философ...

- Что-то я плохо верю в образованность... ну, не мое дело, не мое дело...

- Нет, Миттеран... я видел много фильмов о нем...

- ... все равно, в конце концов, он все равно покойник. Давайте вернемся в Россию.

- Вернемся.

- Почему бы, например, не предположить, я не знаю, у меня нет инсайда...

- У меня тоже нет.

- ... почему бы не предположить, что нынешний министр культуры со своим коллективом займется тем, о чем и вы говорили, и я когда-то писал, что напрашивается, некой...

- Культурной политикой.

- ... некой инвентаризацией...

- То есть?

- ... того, что есть в стране. Потому что никто ничего не знает.

- Конечно.

- То есть известно, что поддерживаются все театры, которые когда-либо были созданы, ни один театр же не помер за 20 лет, что само по себе мистика...

- Безусловно.

- ... поддерживаются так или иначе...

- У нас их только в Москве 300! Вы можете себе представить?

- Я не могу себе представить, больше того, я не верю, что 290 из них называются театрами по заслугам.

- Но...

- Но не мое дело, не мое дело, я, слава Богу, не министр. Но представить себе, где что есть, где есть интересные живущие, растущие, не только на бумаге числящиеся музеи; где живые, не передохшие еще от мудрых бюджетных решений прошлых лет библиотеки? Почему бы не заняться вот этим? Это как-то напрашивается, нет?

- Вы знаете, Станиславский в своем знаменитом седьмом ряду, когда он смотрел уже конечные репетиции и генералку, говорил одно слово, вы его знаете: не верю.

- Это два слова.

- А-а, два. С предлогом.

- С частицей.

- С частицей, да, с частицей. Правильно. И вот мне не кажется, что ваш такой мудрый совет...

- Это напрашивающийся вопрос.

- Но ведь не случайно в нашей стране один из важных ее таких вот принципов или постулатов, постараться ничего не знать самой о себе. Ни каковы формы теневой экономики, ни что реально происходит, ни сколько мы произвели стаканчиков или купили, это все очень важно. Вот я сегодня был на этом слушании...

- По закону о кинематографии планируемому?

- Да, по будущему.

- Уже есть какая-то болванка или пока только разговор?

- Нет-нет, решили создать рабочую большую комиссию...

- Все, все.

- Все покритиковали, что можно и так далее. Но, что меня поразило, к такому важному, где, не знаю, больше 150-ти человек, наверное, участвовало, даже не провели анализ статистики, даже не было аналитики, даже не было цифр серьезных и так далее. Ну, как-то это все знают или... кто-то стал вспоминать 1976-й год, кто-то самый модный 2007-й, поэтому рассуждения о том, что делать в 2016-м, это, ну, это... полететь на Марс, наверное.

- Господь с ним, с 2016-м. Если говорить о любимой вашей кинематографии, в которой вы самый главный корифей всех наук, билетик-то будет электрический?

- Неизвестно. Неизвестно.

- Так это же и есть дело министра культуры. Я правильно понимаю?

- Безусловно. Более того, я вам скажу, что лидер нации и нынешний президент трижды приказывал это сделать.

- Кому приказывал?

- Приказывал совету по кино, министру культуры и всем ведомствам вокруг.

- Министру культуры которому?

- Авдееву, предыдущему.

- Авдееву.

- Да. Да.

- И чего?

- И нету.

- Приказывать что бы то ни было совету по кино бессмысленно. Их много, как вы понимаете, каждый прячется за соседа. Но если было приказано конкретно министру культуры, он должен был по крайней мере отписаться.

- Он, наверное, отписался, все бумаги сделал. Но тем не менее чудесная российская реальность, в которой, профессионалы говорят, что еще процентов 25 утаивается при любых схемах, в том числе и при электронном билете будет.

- Речь идет, я просто скажу тем зрителям, кто не вполне в курсе событий, о том, что никто не знает, сколько людей у нас ходит в кино, потому что нужная для этого вещь, она называется электронный билет, не внедряется в России, не внедряется.

- До сих пор не введена.

- Не влезает.

- Не влезает. Не влезает. Тем не менее мы знаем, что у нас, там, скажем 2800 с чем-то залов, что мы четвертая кинематография в Европе, что девочки принесут в этом году 1 млрд евро, ну, примерно 1,3...

- Кто принесет, простите?

- Девушки - зрительницы кинотеатров.

- Они что, без молодых людей ходят?

- Очень мало, там семь к трем.

- Господи, это ж какой упадок-то, это ж невозможно.

- Да. А это от 12 до 24 лет. Ну, студентки. Самые богатые люди - школьницы и студентки. Миллиард евро - серьезные деньги. И фильмы для них в России не снимаются практически. Они вынуждены смотреть голливудское кино, несчастные, и так далее. Поэтому как их учесть-то? Сколько? Что? Ведь если бы был электронный билет, речь не только идет о правильных сборах денег, но и предпочтениях, разумеется.

- С этого момента и начинается та аналитика, которой вы взыскуете.

- Да.

- А сейчас... а что они сейчас будут анализировать, по вашему мнению?

- Кофейная гуща. Известный русский, российский...

- Густая аналитика.

- Конечно. Это касается тоже всего и вся. Потому что вдруг выясняется, что... Вот, например, сегодня на этом слушании... Извините, что... ну, просто живое, горячая новость.

- Нет, я понимаю, что это яркое впечатление. Хорошо.

- В кинематографе примерно 13-14 элементов, из них три на рынке, три на рынке, вот именно этих трех... а все остальные так... деньги делят, политикой занимаются, интригуют, лоббируют и так далее. На рынке находятся кинотеатры коммерческие, на рынке находится телевидение, которое у нас, вы знаете, тотально коммерческое, каким бы оно ни было, и Интернет со всеми своими пиратскими ресурсами, возможностями.

- И именно там...

- И их никого не пригласили.

- Значит от этих трех китов кинопроцесса никого даже не позвали в Думу?

- Да. Даже и в голове не было, потому что советская модель - она производственная. То есть главное снять, создать, получить, отнять и поделить. А я им пытаюсь сказать, ну, не только я — там, еще несколько человек, понимаете, ну, если зрители не хотят смотреть, это же для вас должно быть важно, если у них есть другие формы встречи с кино, помимо тех, которые вы...

- Ну, про то, что у них есть форма встречи с кино через телевизор, они должны знать, по идее это их телевизор.

- Нет, дело еще сложнее. Оно заключается в том, что там тоже идут мутации и со зрителями в кинотеатрах, и со зрителями в телеке, и со зрителями в Интернете. Что касается зрителей в кинотеатрах, тут есть какой-то... ну, такой цивилизационный, не касающийся российского кино изменения, связанные с тем, что из-за молодых людей оно становится таким цирковым, таким связанным со спецэффектами, подростковым, детским...

- Ну, я думаю, что это же глобальный процесс.

- Это во всех странах мира, это глобальный процесс. А люди нуждаются в социализации, особенно молодые, значит, они идут в рестораны, в кафе, у нас...

- Под заборы.

- Куда угодно они идут. И они эту социализацию получают через общение друг друга при еде. Это цивилизационный сдвиг, которого Россия еще 4-5 лет назад не знала. Это... ну, кто про это будет думать? Или, например, на телевидении сегодня главный враг телевидения - это кинофильмы. Вы даже себе подумать не сможете. Потому что телевидение зарабатывает, любит, проектирует только телесериалы, и так называемые телефильмы - это мувики такие субботние, воскресные.

- Даниил Борисович, я вас очень люблю, но я должен сказать вам горькую правду. Вы мономан. Я не могу вас сдвинуть с темы, что телевидение у нас плохое. Очень плохое! Это катастрофично.

- Нет, я в данном случае его не оцениваю...

- Но давайте вернемся в кино.

- ... я просто хочу сказать, что канал встречи с кино. Если этот канал закрывается и трансформируется, если для русского кино где-нибудь в полтретьего ночи остается там на Первом канале что-то советское для стеба во многих молодежных каналах, то нет места. Итак, в кинотеатрах американское кино на 90, почти на 90%. Телевизор закрывается, Интернет бесплатный, там больше 2 млрд долларов объемы потенциальных денег, на которые воруются и скачиваются... И что?

- Ну, опять же это все среднепотолочные данные. Никто же не посчитал.

- Наверное. А зачем считать? А зачем считать?

- Только расстраиваться.

- Только расстраиваться. Только расстраиваться. Поэтому индустрия она как-то живет сама по себе. Вы зашли к народному артисту, договорились, отчитали...

- Сняли, отчитались. Да.

- Он вас взял в важный кабинет, вы обманули какого-нибудь лидера банка, вы там...

- Кто кого обманул. Ладно. Хорошо. Вы имели удовольствие по кинематографическим делам встречаться с господином Демидовым, который новый замминистра культуры по кино?

- По кинематографическим еще нет.

- Не случалось. То есть его взгляды на это дело вы пока не знаете?

- Неизвестны, да. Но я примерно знаю, чем он занимался до этого времени.

- Ну, мы все это знаем. Но мало ли, у него новый этап карьеры.

- Единственное, что кажется надеждой какой-то, что такие политические назначенцы, если перед ними правильно поставить задачи, они будут их решать.

- Ну, про него известно, что он очень сильный менеджер.

- Может быть. Вот, и в этом смысле, если правильно объяснить, а это очень важно...

- Будет объяснять ему господин Мединский или кто?

- Я думаю, что господин Михалков и какие-то другие люди.

- Как-то вы не верите в нормальные каналы распространения сигнала.

- Нет, ну, почему? Тут очень важны доступ к телу, кто будет экспертом.

- Ваш коллега-киношник, господин Шахназаров сегодня на слушаниях, вы, наверняка, это видели...

- Наверное.

- ... и слышали...

- Слышал.

- ... заявил, что должен быть создан единый независимый центр киноиндустрии, как было при СССР. Единая прокатная компания, тра-та-та, тра-та-та. Вам нравится эта идея?

- Конечно, нет. Но как может быть... Пусть, тогда все остальное будет поближе. Тогда нужно вернуться к зеленым огурчикам в банках, к тому, что нужно же, чтобы в 14-ти инстанциях у тебя утверждали сценарий, для того чтобы у фильма не было личных владельцев. А как это компания, а у фильма есть владелец? А владелец договорился с тем режиссером, который тебе непонятен. А еще там есть французские деньги, а это деньги враждебные, они какие-то буржуазные, хотя и здесь вроде буржуа... Это как все это совместить? Давайте все остальное сделаем советское и тогда вернемся к Госкино.

- Ну, видите, это руки коротки. Все остальное сделать советским уже нереально.

- Вот видимо. И поэтому у Шахназарова просто... он директор огромной компании, которая живет на услугах, очень удачно, но она фильмы давно не производит. Только одного режиссера. Его фамилия Шахназаров.

- Это интересное совпадение. Скажите, пожалуйста, а как надо понимать? Ведь я не думаю, что при всей вашей любви к рыночным механизмам, я ж не думаю, что вы враг государственной поддержки кинематографа...

- Конечно, не враг.

- Конечно, нет. Вот, нынешняя система господдержки как вам представляется - удачной, неудачной?

- Ну, я думаю, что нынешняя просто бессмысленная. И она связана с тем, что половина денег, даже больше половины, сразу отдается семи компаниям, так называемым российским мейджерам, таким жирным котам, которые ничем не рискуют. Плохо, когда бизнесмен ничем не рискует. Он получает свои, пусть небольшие деньги - 8 млн долларов в год, но на 3 года это уже 25, на них можно снять n-е количество фильмов, в том числе. Но возвращать деньги не надо. И остальные 300 компаний производящие, у них все это сужается, то есть на 8, там, скажем 65% денег, а на 300 - 35 и то там война и интриги. Это вряд ли эффективная система.

- За исключением одной маленькой детали, то, что деньги из казны, все остальное абсолютно традиционно. Принцип 20:80 вы же конечно знаете. 20% мужиков всегда выпивают 80% пива. Это стандарт.

- Это верно, но они сами а) заработали деньги на это пиво, они сами принесли эти деньги и что-то, видимо, эффективно делали до этого. Они не получили с деньгопровода эти деньги...

- Соглашусь, соглашусь. А вы имеете представление о том, как должна быть трансформирована система госзаказа?

- Ну, видимо, конечно, да. То есть мне кажется, что должна все-таки быть конкуренция, это обязательно. Должны деньги делиться на проекты, а не по именам и статусам - народный артист, проходи. А многие режиссеры, ну, вот, например, получающие призы в последнее время, - самый награжденный парень в истории российского кино Андрей Звягинцев или Попогребский, или Хлебников и многие другие, у них даже профессионального образования нет, этого самого режиссерского. При этом там десятки, только за первый фильм Звягинцев получил почти 40 призов, из них половина - главные. Как они проскользнут в государственной системе? Они не проскользнут.

- А мейджеры в них не заинтересованы?

- Мейджеры заинтересованы только в том, что... в двух местах, что не требует риска...

- Так, человек, у которого 40 призов за первую картину, какой же это риск?

- Это нужно было Рене Лесневской с ее сыном рискнуть, чтобы простому актеру...

- Это вы про первый фильм?

- Про первый фильм.

- А второй-то?

- А второй фильм, может быть, им первый не нравился, второй...

- Какая разница.

- Как, какая разница?

- Они же бизнесмены. Не в том дело, чтобы им нравилось, а в том, чтобы работало.

- Дело в том, что они, скорее, политики и лоббисты, чем бизнесмены, бизнесмены они второе. Потому что бизнес по-русски - это все-таки особая история. И кроме того, им не очень приятны режиссеры, у которых есть шансы выйти на мировой рынок, им нужна...

- Почему?

- Потому что деньги здесь даются отечественные...

- Нет, ну, хорошо, здесь отечественные, а там еще можно и не отечественные. Это же здорово.

- Ну, вы в какой-то прямой логике мыслите.

- Ну, я пытаюсь понять.

- А здесь логика другая. Фильмы должны быть патриотические, да? Или они должны быть очень простые, типа «Наша Russia: Яйца судьбы», типа «Гитлер капут!», типа «Любовь-морковь». Вот эти фильмы дадут сразу, много, быстро, и выпустят хорошо, и денег они соберут.

- Но они, вот они точно совершенно не выйдут в мировой прокат.

- Никогда.

- Там такого барахла своего полно.

- Да. Там даже лучшего барахла больше. Поэтому здесь и возникают все эти разведения, когда на коммерческое - да, а вот на это рискованное - нет, а тем более на дебюты, непонятно, что с ним будет, я потрачу денег и там еще так мало, что я свои продюсерские...

- Ну, на дебют, насколько я знаю, госзаказ каким-то специальным образом отстегивает.

- Ну, в этом году пять, в прошлом один, а для такой кинематографии, как наша, нужно тридцать минимум. Для того чтобы появлялись новые имена, потому что это колоссальный отсев. А эти так сидят на деньгах, что у них мышка не проскользнет. Поэтому это все надо перезагрузить. Все.

- Вот я про что вас и спрашиваю. Значит, то, что самая геронтологическая отрасль занятий в России - это главные режиссеры театров...

- Да.

- … это все знают.

- Это знают.

- То, что невозможно сковырнуть никакого чиновника или мейжера, который занимается распределением денег на кино, все знают.

- Так.

- Самое время тряхнуть вот сейчас.

- Да, конечно.

- Перемена руководства - это вот тот самый момент, когда, ну, сам Бог велел что-то менять.

- Да, да. Согласен.

- Как вы... ожидаете вы каких-либо перемен? Если ожидаете, откуда они придут? Ведь никогда ни один чиновник, никогда (и это хорошо), ничего не придумывал сам. Значит, чиновник смотрит на стол, на столе лежат листки, он выбирает один из листков. Какие листки лежат на столе?

- Я думаю, те листки, которые, думаю, скорее, ведут в тупик, к сожалению, лежат сегодня.

- То есть?

- То есть связанные с тем, о чем говорил Шахназаров, Говорухин, Бортко - наши большие народные артисты и знаменитости, о том, что нужно реконструировать Госкино, возвращаться в советскую власть, тогда любили кино, они не говорят о том, что не было миллионов зарубежных паспортов, не было ничего...

- Ну, паспорта. Не каждый же человек ездит за рубеж посмотреть кино.

- Ладно, советское кино нельзя вернуть.

- Да ничего нельзя вернуть.

- Ничего нельзя вернуть.

- Я прочел, по-моему, то ли у вас, то ли вот где-то рядом с какой-то вашей статьей, в соседней статье, я прочел, что якобы (я не хочу в это верить), якобы сейчас в России нет актера, участие которого повысит сборы от кинофильма хотя бы на процент.

- Да.

- Это правда?

- Это правда.

- Как это случилось?

 

- Это случилось из-за телесериалов раз...

 

- Не понимаю связи.

 

- Дело в том, что на Западе актеры, занятые в телесериалах и фильмах, за исключением какого-нибудь одного-двух персонажей типа Джорджа Клуни, ну, у него специальный такой... право на отстрел, это разные актеры, это разные деньги, это все разное.

 

- А-а, тут из-за того... Ох, ты, Господи! Понял.

 

- А здесь это все... и актер, который может себе позволить... даже выдающийся Женя Миронов, который может и в сериале, но он там все равно мало, и потом тут же в кино и так далее... это все размывает. Сколько ты ни плати, у зрителя не возникает кумиров. Никто не хочет знать, с кем сегодня встречался Женя Миронов, как он хочет знать... я только что 3 дня или 5 дней назад видел, как одно движение руки Брэда Питта и, я не знаю, 20 тысяч девушек сходили с ума. Ничего подобного нет.

 

- Ну, вот, видите, как интересно. Несколько более или менее ожидавшихся решений относительно организации теле- и киноиндустрии и один из величайших капиталов российской культуры - русские актеры - обесценен. Как все интересно устроено. Всего доброго.

Новости партнеров

Новости партнеров

Tоп

  1. Выплаты на детей споткнулись о прошлые доходы
    Из-за коронавируса ежемесячные пособия на детей в возрасте от 3 до 7 лет вводятся на месяц раньше. Если не возникнет проблем с выдачей в регионах, то уровень бедности среди семей с детьми в этом возрасте может сократиться на 26%. Мера своевременная, но условия получения этих выплат вызывают вопросы у нуждающихся семей.
  2. ЦБ принял трудное, но единственно верное решение
    В условиях кризиса Банк России решил отложить ужесточение выдачи ипотеки в зависимости от долговой нагрузки граждан
  3. Миннесота в огне
    В Миннеаполисе четвертый день продолжаются беспорядки, вызванные убийством полицейскими безоружного афроамериканца
Реклама