Путь к читателю

Москва, 20.06.2012
Как прошел 7-ой Московский книжный фестиваль? Какие новые книжные проекты ждут Москву? Как изменилась за последнее время структура российского книжного рынка?

- Здравствуйте, господа. Сегодня говорим о хорошем, ну, а раз о хорошем, значит об уходящей натуре. Сегодня говорим о книге. У нас в студии руководитель некоммерческой организации «Институт книги» Александр Гаврилов. Здравствуйте, Александр Феликсович.

- Здравствуйте.

- Тут вот прошел в очередной раз изобретенный когда-то вами фестиваль книжный московский. Что про него скажете? Удачный, неудачный, что запомнилось?

- Мне, у меня есть четкое ощущение, что мы, кажется, за эти 8 лет, что его делает в основном Центральный дом художника, а я к нему подбегаю, трясу, отбегаю. Мы, наконец, достигли почти того, о чем 8 лет назад мечталось.

- А о чем 8 лет назад мечталось?

- 8 лет назад мы думали, что книга – это платформа, которая объединяет совершенно разные вещи: научные изыскания, массовые развлечения, кулинарию, политику, художественную литературу, дискуссионные какие-то аспекты современной культуры.

- То есть не о спорт, ты мир, а о книга, ты мир.

- Как по мне, так да.

- Это как раз больше похоже на правду

- Спорт – да, не очень похоже. У меня есть одна приятельница, тоже довольно много работающая с книгой, которая хихикает, когда на любой вопрос я говорю: а вот есть такая книжка, и на любой вопрос вспоминает, что у Олеши был такой, а нет, у Шварца был такой учитель танцев Раздватрис, который при любом вопросе, что делать, отвечал: как, что делать? Танцевать! Вот у меня абсолютно такой же. Как что делать? Читать книжки.

- Правда, ведь правда.

- Вот это, когда мы объявили, это воспринималось вполне как чудачество, потому что все-таки, как сказать, в официальной части, в реализованной части русской культуры книга связана, в первую очередь, с одиноким чтением, с небыстрым думанием и уж точно не связана ни с каким цыганскими шатрами кочевыми  и каким-то коллективным визгом на лужайке. Однако я абсолютно уверен, что когда мы обращаем внимание только на вот эту одинокую работу в углу, мы отнимаем от книги важнейший аспект, который лучше всех сформулировал Василий Васильевич Розанов, который с традиционной его лукавой афористичностью сказал: книга – это быть вместе.

- Ну, конечно. Так а для чего собственного Гутенберг это сделал? Для того чтобы у нас с вами были трудноразличимые вещи в руках, хотя мы в самых разных углах и мы были вместе.

- Да.

- Конечно, конечно.

- Вот, собственно книжный фестиваль и есть демонстрация этого вместе. И надо сказать, что в этом году он получился очень хорош, потому что приезжал специальный какой-то там профессор Брайан Ричардс из университета Джонса Хопкинса, который рассказывал, как правильно кормить людей псилоцибином и как у них в этот момент происходят мистические озарения и что в этот момент работает в головном мозге.

- Потрясающе интересно.

- Приходил Михаил Гельфанд и рассказывал, что он вычитали из генома неандертальца или, например, из генома пещерного медведя. Приходила, не знаю, ведущая Первого канала Елена Чекалова, которая каждый раз поражает меня тем, какой она человекообразный человек, будучи вынутый из телевизора, и рассказывала, как правильно готовить низкотемпературные продукты и прямо на глазах у изумленной публики кормила этим толпы желающих.

- Во все время этих чудесных событий книжки хоть по стенкам стояли, как это было связано с официальным названием мероприятия?

- Каждое это мероприятие связано с книгой главного героя.

- А, то есть герой рассказывал о том, о чем он только что написал книжку, вот она стоит.

- Только что написал или сейчас пишет и вот-вот издаст, какие-то его книжки обязательно продавались на мероприятиях, кроме того, там есть такой большой развал, где продаются новые, старые книжки, там, виниловые пластинки, что-то такое… мы с самого начала еще, вот эти 8 лет назад придумали, что для нас важнее осуществить прямое столкновение читателя и писателя без промежуточных инстанций. Потому что, строго говоря, ведь читатель и писатель так или иначе встречаются, есть писатель, он потом отдает рукопись издателю, тот сделает из нее, что может сделать…

- Все это легко купируется, заключается в скобки и все.

- Да. Когда мы начинали это 8 лет назад, мы все-таки начинали, извините за выражение, в другой стране, потому что и книготорговля, и книгоиздание были в более или менее приличной форме.

- В очень давней миниатюре Райкина говорилось: режим был мерзопакостный, но рыба в Каме была.

- Да. Абсолютно. Абсолютно.

- Так что…

- Режим в те поры был, может, и получше, да…

- Но рыба в Каме была.

- … но рыба в Каме была. В этом смысле для нас было важно как раз оттеснить коммерсантов на обочину, чтобы они не мешали людям думать о серьезном.

- Тогда вам казалось, что вы знаете, кто мешает, а теперь уже и нет…

- Коммерсанты уже все сами перемерли, да. Сейчас мы видим, что и этой части книжного мира тоже нужна живая поддержка, поэтому сейчас мы придумываем новый проект с правительством Москвы, который будет называться «Книги в парках». Мы в нескольких парках Москвы строим такие книжные избушки, к которым пристраиваем такие книжные ряды, в которых весь август и весь сентябрь в качестве пробных таких двух месяцев будут происходить какие-то книжные мероприятия и постоянная книжная торговля напрямую от издательств и маленьких книготорговцев…

- Как интересно. Кто этим занимается со стороны бизнеса? Это люди, которые и так занимаются книжной торговлей?

- Да. Да. Ну, то есть мы стараемся все-таки дойти до книгоиздателя, потому что он самый злонесчастный в этой нынешней сформировавшейся ситуации. Если мы посмотрим, то в независимости от того, работает он с большими книготорговыми сетями или с маленькими книжными магазинчиками, издатель для начала отдает книжку, за которую ему, может быть, заплатят за 4-5 месяцев. То есть 4-5 месяцев товарный кредит, ну, а в общем, какая-то часть и денежный, и нормально, когда книготорговец говорит: знаешь, я все книжки уже продал, давай привози новых; издатель говорит: так может, денег дашь? Нет, ну как же, договаривались через 4 месяца. Так ты книжки-то продал уже. Ну, нет, продал-то продал, это ж не повод.

- Александр Феликсович, вы нашли очень благодарную аудиторию, потому что мы, как вам, может быть, известно, распространяем журнал.

- Да, понимаю.

- Знакомые песни… тут понятно.

- Вот. Ну да. И в этом смысле мы стараемся, чтобы все-таки вот на этих ярмарочках в парках, это будет абсолютно точно Сад имени Баумана, абсолютно точно парк «Музеон», который рядом с Центральным домом художника, и, если Господу будет угодно, это будет Пушкинская набережная, которая входит в состав Парка культуры и отдыха, но там уже ближе к Нескучному саду. Мне кажется, что Пушкинская набережная – это хорошее слово…

- Звучит прекрасно.

- Вот, как торгует парижский букинист на quai Voltaire, вот и русские тоже пускай идут…

- А наш Пушкин супротив ихнего Вольтера много превосходнее.

- Мне тоже кажется. Вот, таким образом…

- Места хорошие, центральные, людные…

- Да-да.

- … совершенно возражения нет, и если это будет. Но даже до того, как вы сказали, что это август-сентябрь, я хотел сказать, что это не круглогодичное дело.

- Конечно.

- Это заманка такая только.

- Ну, есть другие. Мне кажется, что просто в тот момент, когда мы перестали надеяться, что крупный издательский бизнес решит проблемы, структурные проблемы российского рынка, а мы надеялись, ну, вот я за себя говорю честно, я надеялся…

- Ну, всегда хочется верить в лучшее, чего же нет-то?

- В тот момент, когда эта надежда исчезла, конечно, последний гвоздь в крышку заколотило дружественное поглощение издательской группы АСТ издательской группой «Эксмо», в этот момент мы поняли, что если, уже если все превращается в партизанскую борьбу, в партизанскую войну за книжку, то надо и пользоваться партизанскими методами.

- Без сомнения. Я просто хочу спросить, в какой степени это уникально российская картина, в какой степени это общемировая беда?

- Ну, вообще, вообще мир делится на две неравные части. На часть, в которой книжное чтение сокращается, и на часть, в которой книжное чтение растет.

- Растет, потому что раньше его не было совсем, а теперь оно растет?

- Совершенно точно. Растет оно в двух странах во всем мире, во-первых, которые только что выходят из нищеты и безграмотности, во-вторых, сейчас входят в индустриализацию. Это естественно Китай и Индия. Все.

- Понимаю.

- Во-вторых, в разных странах это структурировано по-разному, есть страны, в которых вообще книготорговля в основном осуществляется силами каких-нибудь сторонних организаций. Есть огромный транснациональный концерн Random House, который простирает руки свои в дела человеческие почти по всему миру, где торгуют англоязычной книжкой. Есть два рынка в мире, на который все остальные книжники смотрят с завистью. Это, во-первых, рынок Соединенных Штатов Америки – самый богатый, самый просторный, самый объемный, самый живой, самый развивающийся, самый сложноустроенный, но когда мне говорят: да что же у вас ничего не устроено, как в нормальных странах, вот поглядите в Америке, я Америку считать нормой как-то отказываюсь…

- Это нечестно. Это нечестно.

- Если на всем графике есть один выброс, то норма не тут.

- Но вы же сказали два исключения. Во-первых…

- Есть два исключения. Во-первых, Соединенные Штаты, во-вторых, Великобритания. И вот это гораздо интереснее.

- Но они же, в общем, довольно тесно связанные рынки…

- Нет, нет.

- Понятно, что у них есть свои особенности…

- Нет, рынки не только не тесно связанные, а возводящие с обеих сторон жестокий брандмауэр, пресекающий любое перемещение физического объекта…

- То есть со времен Диккенса ничего не поменялось.

- Со времен Уайльда ничего не поменялось. Америка и Англия – похожие страны, жестоко разделенные общим языком.

- Чудесная шутка Шоу, что в Америке английским вообще много лет не пользуются.

- Да. В этом смысле Великобритания - совсем отдельный рынок…

- Ну, хорошо. У господ американцев до черта денег и огромное количество народу. Понятно, на чем они основывают свою особость.

- Да.

- На чем основывают свою особость ребята на островах? Их не очень много, они не очень богатые.

- Тут приходится с досадой сказать, что грандиозные успехи и невероятные удельные прибыли британских издателей и торговцев связаны с очень высокой интеллектуальной плотностью жизни на острове. Англия смогла сделать так, что основным предметом ее экспорта является интеллект в чистом виде. А если высшее образование поставляется на экспорт, и значит огромное количество приезжающих молодых голодных умов, которые потом отчалят, но сейчас они здесь, если огромное количество привлеченных преподавателей, если огромное количество проектных организаций самого разного рода, то за этим следом подтягивается и книжная торговля и книгоиздание.

- Это очень естественно, да.

- К сожалению, то, что происходит с русским издательским и книготорговым рынком, это довольно жестокая констатация не только факта того, что с книжками не очень хорошо, а, в первую очередь, того…

- Что с интеллектом…

- … что с интеллектом неважно.

- Итак, вы уже упомянули насчет замечательного слияния, о котором все говорят уже несколько месяцев.

- Да.

- Объясните, пожалуйста, добрым людям, что в этом дурного. Ну, захотели люди слиться и сливаются, а что тут такого-то?

- Нет, в отличие от огромного количество комментаторов этого слияния, я не готов сказать, что в нем есть что-нибудь дурное. То есть в самом факте того, что одна компания, контролировавшая в зависимости от того, кто считает…

- Речь идет о компаниях «Эксмо» и АСТ.

- … от 20 до 40% рынка, поглотила другую компанию, которая контролирует от 20 до 40% рынка… тут нужно сделать маленькую пометку, что русский книжный рынок, его бизнес-составляющая пока что был вторым в стране по степени непрозрачности. Первый – это парикмахерские, там просто вообще ничего невозможно посчитать, а второе – это книжки.

- Ну, вот на вашем же кресле сидел Дондурей, который рассказывал про кинорынок примерно то же самое.

- Ну, может быть, может быть, с киношниками мы бы и померялись. Хотя там все-таки, поскольку есть ну, такие единые пункты серьезных инвестиционных предложений, да, то там хотя бы порядок можно посчитать.

- Там господин Путин два года назад потребовал, чтобы был внедрен электрический билет в кино…

- А, вот как.

- … и не внедрен. У вас кто-нибудь против Путина ходил? Не ходил. Ну вот.

- Нами Путин не интересовался. Можно только это сказать в защиту русского книгоиздания. Поэтому, например, там, Книжная палата говорит: «Эксмо» контролирует 20% рынка, АСТ – другие 20% рынка, ну, вместе там будет 40, ну, в процессе объединения отсыпется, будет, там, 30, так а чего, о какой монополизации идет речь? Что, в общем, почти правда. Если только считать, как Книжная палата, количество напечатанных титулов, не обращая внимания на то, какие из этих титулов выпущены университетами и навсегда остались на кафедрах, какие из этих титулов являются обязательными к распространению учебниками для средней, начальной и высшей школы, а какие являются на самом деле рынком. А вот если вдруг…

- Там окажется, что там 120%.

- … совершить чудо и заглянуть туда, в абсолютно темные цифры продаж, в которые заглянуть-то можно, если хочется, есть такие окошки, то вдруг выяснится, что один 40, другой 40, вместе 80, 20 на всех остальных, и если, действительно, что-то осыпется в процессе, то будет 60 и 40. 60 будет у единой издательской группы под началом Олега Новикова…

- Антимонопольная служба не сказала ни здрасьте, ни до свидания – ничего?

- Антимонопольную службу спросили, она сказала: книжки? А? Что? Что? И полностью этим удовлетворилась. А кроме того, после того, как погибла единственная независимая книготорговая федеральная сеть «Топ-книга», по сути остались две единицы федеральных книготорговых сетей, это сеть, подконтрольная разным предприятиям Олега Новикова, которая называется в разных местах то «Буквоед», то «Читай-город», то «Новый книжный», и сеть, подконтрольная разным структурам Якова Хелемского под общим названием «Буква» в России и Украине. Сегодня, когда эти конструкции слились, Олег Евгеньевич Новиков лично, я отмечаю, никакая не корпорация «Эксмо», никто ведь не объясняет, каким образом был поглощен АСТ, Олег Евгеньевич Новиков персонально получил в управление 80% акций головной компании, располагающейся на острове Кипр, которая, значит, дальше уже владеет всеми этими АСТами и АСТяжками, которых в урожайный год доходит до 200 предприятий в этой такой вечно роящейся группе, где отмирают одни и появляются другие. Он персонально управляет 80% акций этой компании. Таким образом, один человек замкнул на себя 80% на сегодняшний момент российского книжного бизнеса.

- Я бы хотел спросить, мне кажется, что тут все-таки некоторое недопонимание происходит. Вы говорите о российском книжном бизнесе, российском книжном рынке, а ведь вы говорите в сущности о Москве, о Москве и Питере.

- Это не совсем правда. Конечно, Москва составляет большую часть этого рынка…

- Просто, насколько я понимаю сколько-нибудь разнообразные поставки …

- Больше половины.

- … книжек в меньшие города, никто этим не озабочивается, никто этого не делает.

- Ну, в некоторых городах есть чуть более активная жизнь. Ну, например, таким русским городом является Киев. В некоторых русских миллионниках, ну, например, Екатеринбург, есть как сетевые крупные магазины, так и  независимые магазины. В некоторых городах-миллионниках есть только независимые магазины, которые тем не менее представляют очень широкий ассортимент, совсем неожиданный. Вроде Пиотровского в Перми.

- Ну, я понимаю, что никакой цифры вы дать не можете, потому что ее на свете нет. Но если представить себе, что есть некая такая кем-то подсчитанная цифра, сколько названий сегодня в московских книжных магазинах, какая доля в новосибирских, в Екатеринбурге?

- В названиях нет, а в деньгах считается, что Москва – это 60% всего рынка на русском языке.

- В деньгах… А Донцова, а Маринина, какие деньги… Это же не совсем правильный подход, если мы говорим о содержательной стороне вопроса.

- Вот, собственно, да, тут мы доходим до того единственного места, в котором монополизация всего в одних руках есть, действительно, не очень удобный инструмент. Дело в том, что и АСТ, и «Эксмо» долгие годы переманивали все независимые магазины, которые существуют в стране, для того чтобы полностью их комплектовать. В принципе директору это удобно.

- Конечно.

- Его кредитуют, ему не надо задумываться о том, какие книжки ставить, он может вообще практически только заниматься операционной деятельностью и там жучить своих продавцов. Попасть и в ту, и в другую сети, ну, в сети АСТ было невозможно попасть вовсе, в сеть «Эксмо» можно было попасть только на очень специфических условиях и очень небольшому количеству книжек, таким образом, отныне, если не случится ничего другого, поток, движущийся из этих крупных индустриальных издательств, отсекает от себя все, что не принадлежит им. Сегодня у небольшого издательства, а надо сказать, что в России, и это объединяет ее, скорее, и с Великобританией, и с Францией, с Германией, в России наиболее интересные, требующие наибольшего интеллектуального усилия в работе издания, появляются в маленьких издательствах.

- А разве не везде так?

- Ну, не везде так.

- Ведь это же естественно. Большие издательства должны быть фабриками, они собственно и молотят какие-нибудь простые вещи.

- Не везде так, и даже более того в последние годы АСТ приобрело несколько крупных издательских коллективов и возникла практика, которая, скажем, в Америке очень известна – практика импринтов, когда крупный издательский концерн не вбирает в себя, не растворяет в себе книжки какого-то направления, а прямо оставляет маленькое издательство внутри себя, которое работает как закрытая редакция, но дальше все технологии распространения, это уже…

- Все остальное по конвейеру.

- Да. Все остальное по конвейеру. В России, к сожалению, было только два таких эксперимента, это эксперимент Варвары Горностаевой, руководящей издательством Corpus в качестве импринта группы АСТ, и эксперимент Елены Шубиной, у которой и импринт-то никак не назывался, а просто в прайсе АСТ появилась новая строчка: редакция Елены Шубиной, и все стали совершенно заново читать эти прайсы, потому что Лена Шубина настоящая делательница королей, все ее, все авторы, проходящие через ее редакторский надзор, так или иначе обязательно получают российские литературные премии, читаются, вот, ну, тот набор авторов, которых мы вспоминаем, когда думаем о современной русской литературе, это на 80% Лены Шубиной, и здесь тоже монополизация очень высока. К сожалению, в практике «Эксмо» вот такого импринтового вбирания почти нет. Есть один пример – это импринт «Яуза». «Яуза» занимается жидоедскими, фашистскими и сталинистскими книжками, такой, я так понимаю, серьезный сегмент, который, значит, «Эксмо» предпочло выделить в отдельный импринт. Там специалисты должны быть особые, там что-то у них зубы по-другому должны быть заточены как-нибудь, кровь капать с клыков. Это не очень удобно в конвейерном производстве большой издательской группы. В остальном «Эксмо» придерживается довольно жесткой дивизионной модели, при которой все движется абсолютно в описании Льва Николаевича Толстого: Die erste Kolonne marschiert туда, die zweite Kolonne marschiert в эту сторону, что, с одной стороны, на практике оказывается более устойчивым, а если ты не выдержал, а «Эксмо»…

- Ну, да, времена для книжек невеселые…

- Да. Вот то, что все попытки усложнения книжного рынка губятся его естественным коммерческим развитием, вот это мне представляется страшным.

- Вы, наверняка, имеете любимые мечты по поводу того, как этому противостоять. В чем они заключаются?

- Долгие годы государство объясняло нам, что оно поддерживает независимых книгоиздателей и книготорговцев…

- Морально.

- Морально и даже, значит, какими-то средствами. Существует такая программа денежная, она исполняется ежегодно. Мне кажется, что было бы здорово, если бы эта программа обрела новый смысл. Мне кажется, что сейчас происходит два параллельных движения или, может быть, перпендикулярных, но встречных. Одно движение – это все-таки складывание инструментов партизанской борьбы за жизнь малого книжного бизнеса. Возник альянс независимых книгоиздателей, который возглавляет Борис Куприянов, идеолог и совладелец книжного магазина «Фаланстер», который, действительно, устроен, как фаланстер, там все работники - его владельцы…

- Мне безумно обидно, но у нас с вами пошла последняя минута. Говорите скорее про второе встречное движение.

- Второе встречное движение – это серьезный общественный запрос на то, чтобы эта партизанская борьба увенчалась успехом. Если эти линии пересекутся, малые смогут построить институты, а общество сможет заставить государственные структуры все-таки в эту сторону перераспределять поддержку, быть может, мы протянем еще лет 10.

- С новым министром культуры на эту тему еще разговоров не было?

- Я бы предпочел с новым министром культуры об этом не разговаривать.

- О Господи! Вот так, как в старинном анекдоте, вот так и вымрем. Ну, вот такие у нас дела на книжном рынке, сами видели. Спасибо.

У партнеров




    Коллектив «Полюса» заработал благодарность президента

    Коллектив компании ПАО «Полюс» получил благодарность президента России Владимира Путина за заслуги в развитии золотодобывающей отрасли и высокие производственные показатели. «Полюс», крупнейший золотодобытчик в России и один из десяти крупнейших в мире, последовательно наращивает объем производства

    Одно из направлений в искусстве

    7-9 ноября впервые состоится Международная форум в области дизайна и архитектуры «Best for Life», который пройдет в Италии. В рамках форума организована премия «Best For Life Award» в области промышленного и цифрового дизайна, архитектуры и визуальных коммуникаций

    Открой #Моспром

    Москвичи и гости столицы стали участниками проекта «Открой#Моспром» и своими глазами увидели работу московских промышленных предприятий. Они посетили крупнейшую в Европе фабрику мороженого «Баскин Роббинс», завод известного на весь мир производителя напитков — Coca-Cola HBC Россия и многие другие точки на карте высокотехнологичной промышленности столицы

    Меньше серы, больше «цифры»

    «Норильский никель» ведет масштабную модернизацию производства, призванную существенно сократить негативное влияние на окружающую среду, и готовит к выпуску новый продукт для инвесторов — токены на металлы

    Маркировка товаров: что делать и чего ожидать бизнесу

    с 1 июля стала обязательной маркировка табака, в декабре 2019 года добавят еще четыре товарные группы. Штраф за нарушение закона о маркировке будет достигать 300 тысяч рублей
    Новости партнеров

    Tоп

    1. «Буревестник» отправят на доработку
      Авария на испытаниях новой российской крылатой ракеты неограниченной дальности ясно показала, что это оружие требует целой серии дополнительных испытаний двигательных установок, которые должны слаженно работать на всех режимах полета, в том числе при сложных маневрах, которые это изделие совершает для преодоления систем ПВО и ПРО
    2. Инвесторы разлюбили сланцевиков
      Несмотря на то, что сланцевые компании добывают рекордные объемы нефти и газа, им все труднее находить инвесторов, готовых вкладывать в них деньги.
    3. Китай может использовать иранскую нефть как оружие в торговой войне против США
      Пекин может сделать нефтяные рынки значительно более волатильными, если решит не снижать закупки иранской нефти и дальше, а увеличит их, чтобы навредить США
    Реклама