О череде самоубийств подростков

В «Телевидении» Жак Лакан скажет, что самоубийство — это единственное, в чем можно преуспеть, не заплатив за это ценой неудачи. Эта небольшая заметка является откликом на череду выбрасываний подростков из окон весной этого года. Подростки уходили из жизни со словами "люблю, помните", выцарапанными на вырезанных картонных сердечках, бережно упакованных в позолоченные мешочки вместе с блестящими бусинками и прочими мелочами.

Фото пресс-службы

Судя по тому, что писалось и говорилось об этом, взрослый мир оказался растерян, и, как выясняется, дело не только в самой смерти, а в отсутствии каких-либо видимых причин, которые бы вели к такому исходу и которые хоть как-то могли бы оправдать произошедшее. Если бы несчастная любовь или ненависть, желание отомстить родителям, это можно было бы еще понять, здесь же всего этого нет, смысл этому действию не придать, он предстает абсолютно пустым жестом, увековечивающим того, кто совершает этот акт, как и подобает самоубийству.

Что взрослый растерянный мир смог предложить «для профилактики самоубийств среди подростков»? Все то же — контроль. К примеру, чиновники хотели обязать школьных психологов «просматривать в социальной сети аккаунты учеников», другими словами, виртуальное пространство использовать как средство слежки за мыслями, за любыми поползновениями в сторону смерти. Интересно, какие слова предполагается отслеживать, которые бы отсылали к смерти?! Какого рода означающие могут нести в себе выпукло это измерение? И каков все же масштаб игнорирования субъекта кроется за всем этим! Ведь основное измерение субъекта и состоит в том, что он может нечто утаить, скрыть, ввести в заблуждение. И неужели есть общие, одни на всех слова о смерти? Вспоминается рассказ (к сожалению, не помню автора), в котором описывается чудное пробуждение дня, утро с его запахами, звуками, умиротворением, которое воспринимается в состоянии спокойной радости бытия, но только до того момента, пока не приходит понимание, что это слова из предсмертной записки, перед тщательно продуманным актом самоубийства.

Кстати, вообще есть ли они сегодня, эти слова о смерти? Понятно, что они всегда даются с трудом, и тот, кто работает с детьми в психоаналитической клинике, слишком хорошо знает, что основные вопросы юного субъекта вращаются вокруг темы рождения, смерти и сексуальности. Пожалуй, вот они, зияющие дыры символического порядка, настоятельно требующие заполнений, осмыслений посредством слов, идущих от другого. «Кто я?» — это основной вопрос, ответом на который является сама субъективность; с ним связана целая россыпь иных вопросов: «откуда я», «если я когда-то появился, значит, меня не было до этого», «значит, меня может не быть, а значит, я могу умереть»? Вопрос о рождении перетекает в смерть, и наоборот.

Фрейд говорит о целом ряде сексуальных теорий, которые изобретает ребенок в попытках ответить на вопрос о своем появлении. С ними постоянно приходится сталкиваться в клиническом пространстве, но при этом не могу не сказать об одной доминирующей сегодня теории, как и полагается, в духе фармакологической индустрии, а именно о теории зачатия посредством таблетки. Отцом оказывается маленькая белая круглая таблетка, купленная в аптеке у дома. Со смертью, кажется, дела обстоят еще хуже. Где представлена смерть в современном мире, где возможности ее представления и театрализации (в батаевском смысле)? Быть может, в очень быстро устаревающих и выбрасываемых предметах? Впрочем, ведь им на смену тотчас же приходят новые вещицы, и никакого времени для совершения психической работы скорби по отвалившемуся, оторванному и устаревшему нет.

Страница в социальной сети, напротив, после смерти пользователя продолжает существовать более активной жизнью, к ней проявлен повышенный интерес, люди читают прошлые статусы, пытаются понять, намекало ли что-нибудь на грядущее самоубийство. Один из подростков так и написал в предсмертной записке: «Хочу понять, что такое смерть». Герой, увековечивающий себя в привычных ему координатах виртуальных игр? Понять, что такое смерть, расплющивая себя об асфальт? Ничего не скажешь, радикальный, кратчайший путь понимания смерти.

Лакан говорит о тяге к самоубийству субъекта в позиции нежеланного. Нежеланный субъект — тот, кому не пришлось обнаружить себя в поле очага материнского желания. Быть может, смерть — это единственная возможность стать в отношениях с другими увековеченным знаком? И не идет ли речь о невозможности занять место подле другого, будучи признанным в качестве субъекта, а не объекта во всей сопутствующей логике отчуждения?

Впрочем, даже вступив на место желанного субъекта, нет никаких гарантий вступления в игру самого субъекта, ведь дело не только в том, чтобы быть признанным другим, но и в том, чтобы начать принимать в расчет другого. В психоаналитическом смысле это ключевой для разворачивания психики момент, который знаменует начало игры, которая может состояться для самого субъекта.

Пораженность отца одной из девочек связана с тем, что накануне самоубийства дочка бросает фразу в ответ на фоном идущий репортаж о самоубийстве подростков: «Я такого бы никогда не сделала». Через несколько часов она поднимется на последний этаж своего дома, чтобы проделать то же самое. Что все же происходит? Может, все дело в свойственной самоубийству красоте, исполненной жути, о которой говорит Лакан, красоте заразительной и ведущей порой к эпидемии самоубийств? Или в этот момент субъект, отождествившись с героем репортажа, вслух производит отрицание мысли, пришедшей в голову, мысли, завязанной на желание смерти, быть может, единственное желание, посредством которого можно явить свою субъективность? В семинаре «Тревога» Лакан говорит о том, что в то время как животное может только стирать или запутывать свои следы, признаком говорящего существа является способность выдавать свои истинные следы за ложные.

В разговорах о смерти, говорит Лакан, бросается в глаза присутствие желания, которое выговаривается, причем «выговаривается не только как желание признания, но и как признание самого желания». В измерении становления психики налицо основополагающая для субъекта связь его с желанием признания — именно это предстает измерением, позволяющим субъекту сложиться в отношениях с другим. Знать о том, кто я, я могу только через другого. В строгом психоаналитическом смысле субъект складывается на сцене другого, и то, что на этой сцене может произойти, определяется теми словами или цепочкой означающих, которая идет от значимых других. Это целое созвездие означающих, отсылающих к его имени, истории встречи его родителей, истории его появления, к словам, касающимся его признания. Эти означающие нанизываются в ткань его психической реальности в русле отношения с желанием значимых других, окружающих ребенка.

Другой, его желание — это место, через которое для субъекта может встать вопрос о загадке собственного существования. Развертывание психики — далеко не линейный и поэтапный процесс в силу того, что оно требует вмешательства желания другого. Желание есть то, что трансформирует бытие, открывающееся в отношениях с другим. Здесь психоанализ крайне близок к философской традиции, усматривающей за желанием сущность человека. Желание жить становится желанием желания другого. В качестве такого оно выступает и в человеческой любви, и в любых человеческих отношениях. И в этом смысле желание человека всегда конституировано под знаком посредничества; человеческое бытие выстраивается на желании быть признанным. Своим объектом оно имеет не те многочисленные фетиши, которые фабрикует и предлагает в избытке современный мир, а желание, еще точнее, желание другого. И история желанности субъекта, сама конфигурация его признания — то, что останется с субъектом навсегда, определяя ключевые точки его субъективности и желания жить. Это дает возможность взойти на сцену другого,  укорениться на ней.

Но в какой-то момент субъект может сойти с этой сцены. Лакан говорит о выражении несогласия субъекта быть тем, чем он стал: таким путем он отвергает ту означающую цепочку, в которую был допущен другими лишь скрепя сердце. Как можно уйти со сцены? К примеру, став отбросом существующего порядка. И тогда главной фигурой происходящего становится (вы)падение. Само же окно предстает выражением фантазма, репрезентирующего границу между сценой и миром. Субъект увековечивает состояние, в котором он принципиально изъят из мира. Лакан говорит о меланхоликах, которым «свойственно выбрасываться из окон с ошеломляющей быстротой и внезапностью». Субъект буквально роняет себя, бросаясь вниз. В прыжке достигается мгновение, когда совершается наконец соединение желания и закона.

Что может спровоцировать этот уход? Во многих произошедших случаях самоубийства сквозит невыносимость требования другого и существующего порядка. В ситуации отсутствия ответа на желание другого требование может восприниматься в паранойяльной логике, становясь невыносимым для субъекта. В одном «объяснении» акта самоубийства говорилось, что девочки решили свести счеты с жизнью, боясь наказания за двухнедельный прогул занятий. В предсмертной записке они писали, что предпочитают умереть, чем выслушивать нарекания по поводу своего поведения. Подросток, сказавший в предсмертной записке о своем желании узнать, что такое смерть, добавил: «Этого вы мне не сможете запретить».

Субъект вынужден реализовывать свой уход со сцены, на которую он на время взошел, вовлекаясь в сценарий, разыгрываемый для другого, в котором он так и не оказался принят в расчет другим. Ему остается реализовывать свою невписанность в цепочку означающих увековечиванием себя в качестве символа или желающего выйти из нее, хоть так явив свою субъективность. Подумалось: мешочки, наполненные бусинками и прочими мелочами и оставленные в качестве подарков родителям, — не являются ли они буквальной репрезентацией самого субъекта, отождествившегося с отбросом и ошметком символического порядка? И оставляет ли современный мир место субъекту? Быть может, вопрос и избыточный в своей сути? Ведь это мир, в котором все дискурсы, будь то  дисциплинирующие, воспитательные, образовательные, соучаствуют сейчас лишь в одном — в стирании любых намеков на субъект. 

У партнеров




    О подходах к цифровой трансформации металлургических предприятий

    Курс на цифровизацию металлургических предприятий сохранится и в 2020 году. Такие лидеры отрасли, как «Норникель», «ММК», «НЛМК», «Северсталь», «Евраз» уже начали реализовывать инвестиционную программу и делать конкретные шаги к цифровому будущему

    «Норникель»: впереди десять лет экологической ответственности

    Компания впервые представила беспрецедентную стратегию на десять лет, уделив в ней особое внимание экологии и устойчивому развитию

    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара: следующая неделя может стать самой важной в этом году
      Инвесторов тревожит состояние торговли и намеки на слабость американской экономики. Результат – ослабление американской валюты и худшая с октября неделя.
    2. Экспериментальый налог платят четверть миллиона человек
      Госдума РФ распространила эксперимент по взиманию налога с самозанятых еще на 19 регионов России. До сих пор он проходил в четырех, включая Москву
    3. Может статься, России не нужен газовый контракт с Украиной
      В прогнозе о заключении соглашения с Украиной премьер-министр Дмитрий Медведев сослался на Ильфа и Петрова
    Реклама