Церковь и интеллигенция

Москва, 24.08.2012

Выходка «Pussy Riot», последующий суд и приговор стали предметом самого широкого общественного обсуждения. Однако, как показали опросы общественного мнения, проведенные, в том числе «Левада-центром», большинство россиян поддерживают и суд и приговор. Характеризуя этих людей директор «Левада-центра» Лев Гудков назвал их людьми не очень образованными, боящимися перемен.

А ведущий научный сотрудник отдела социально-политических исследований «Левада-центра» Зоркая, как пишет Московский комсомолец, считает, что в результате процесса над Pussy Riot, «Церковь, несомненно, отпугнет сейчас какую-то значительную часть думающих людей. Другое дело, что таких людей очень мало... Сколько именно, трудно подсчитать. Можно предположить, что это 3-5% всех, кто называет себя православными».

Оставим в стороне столь характерное для представителей либеральной общественности записывание своих оппонентов в не очень образованных, а своих сторонников в думающих. Такой подход должен быть предметом отдельного исследования. Нас в данном случае интересует другой факт. Среди этих «думающих», надо понимать, подавляющее большинство составляют представители либерально-православной интеллигенции, которая последние месяцы подписывала письма в защиту Pussy Riot. Вначале постараемся сконструировать образ тех, кого «Левада-центр» называет думающими, а потом постараемся ответить на вопрос, как получилось, что в еще недавно атеистической стране сформировался влиятельный слой «думающей» православной общественности.

Но вначале определимся со словом интеллигенция, которое теперь не принято употреблять, а заменять на «продвинутые» или «думающие» люди. Не принято, потому что на старую русскую интеллигенцию теми же «думающими» возложена вина за революцию, Советскую власть, атеизм и прочие российские беды. Обвинения эти в значительной мере были почерпнуты и развиты на новом общественном материале из сборника «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции», в котором Петр Струве писал: «После того как казачество в роли революционного фактора сходит на нет, в русской жизни зреет новый элемент, который — как ни мало похож он на казачество в социальном и бытовом отношении — в политическом смысле приходит ему на смену, является его историческим преемником. Этот элемент — интеллигенция».

Но мы не будем обращаться к истории возникновения этого слова, и не будем обсуждать разницу в российском и европейском понимании этого слова и роли этого социального слоя. Нам важны ее характеристики как социального слоя, которые историки русской общественной мысли, связывают с особенностями развития нашей страны, в которой этот социальный слой оказался изолирован от власти, в отличие от других европейских стран, где он был властью успешно, хотя и не без сопротивления старых элит, во власть интегрирован. К этим характеристикам можно отнести догматическое западничество, или у оппонентов западничества, столь же догматическое представление о России, отрыв на этой почве от реальности, перерастающий в фанатичный утопизм, основанный на претензиях на всезнайство, в свою очередь опирающееся на идеологию, признанную ее адептами единственно верной. Если мы немного задумаемся над тем, кого описывают эти характеристики в настоящее время, то всякий общающийся с аудиторией интернета увидит в этом черты блогера или активиста социальной сети. От казака к интеллигенции, от интеллигенции к блогеру. Но это к слову. А пока, чтобы не путаться, будем пользоваться старым словом интеллигенция.

Как пишет известный российский философ Виталий Куренной, между представлениями интеллигенции и ее практическими начинаниями возникает специфический зазор, поскольку ее концептуальные и технологические схемы не стыкуются с тканью собственно российской социальной жизни. Кроме того, оказывается, что при этом нечто очень важное не поддается заимствованию. В результате начинания интеллигенции оказываются в тупике, виновником которого объявляется косный народ. Но для внешних наблюдателей с чаемого Запада становится ясно, что наши западники, оказывается, не знают Запада, а наши почвенники не знают почвы.

История России знает уже два примера того, как были реализованы чаяния западнической интеллигенции, и чем они закончились. Первый это революция 17-го года, второй революция 91-го года. Для нас нет сомнений, что эти события были объективно обусловлены предшествующей историей России и обозначали стремление ее граждан к свободе. Проблема в том, насколько оправданы и обоснованы были те методы, которыми вожди этих революций, представлявшие западническую интеллигенцию, реализовывали свою политику, не столько приблизившую свободу, сколько оттолкнувшую от нее миллионы людей. Методы, которые были плоть от плоти следствием тех самых характеристик западнической интеллигенции, о которых мы сказали выше.

Одним из важнейших пунктов отношения к российским реалиям являлось и является отношение к Русской Православной Церкви, которое по мере радикализации общественных настроений в конце XIX начале ХХ века принимало все более критический характер со стороны западнической интеллигенции, усматривавшей в ней один из основных оплотов консерватизма и традиционализма. По мере приближения революции критицизм перерос в ожесточение, которое после революции приняло уже погромный характер. Конечно, далеко не все представители западнической интеллигенции впадали в такое крайнее ожесточение, но фактом является то, что оно отражало тенденцию, которая в самых радикальных кругах революционной интеллигенции естественным образом превращалось в призыв, который нам известен еще со времен Французской революции – «раздавить гадину».

Удивительным образом, к концу Советской власти, по мере ее либерализации, в интеллигентской среде вновь возникло противостояние западнической и почвеннической интеллигенции. Но западническая интеллигенция на этот раз «вернулась к корням» и массово стала креститься, находя покровительство у «продвинутых» священников, доказывавших, что западничество и православие не противостоят друг другу. А уж после распада Союза «симфония» интеллигенции и Церкви стала всеобщей. Сейчас трудно найти представителя, по крайней мере, творческой интеллигенции, которой бы не приобщился к православию. Увлечение им приняло столь же крайние меры, как сто лет назад ожесточение против церкви. Нарастал антисциентизм. Ругать Дарвина, стало в этой среде хорошим тоном. Но порождено это было не столько истинным обращением, сколько враждебностью атеистической Советской власти и коммунизму. Этакая дуля в кармане.

Из антикумира Церковь превратилась в кумира, на которого стали возлагать какие-то прогрессистские надежды, забывая, что независимо от воззрений отдельных священников, Церковь по определению институт консервативный и не может быть другим — две тысячи лет истории, в том числе византийской и имперской, и приверженность Священному писанию, чье происхождение скрыто во мраке веков, обязывают, поскольку, как писал Эмиль Дюркгейм ее функция — передавать новым поколениям культуру, чьи корни уходят в далекое прошлое. Автор этих заметок не дает оценку этому факту, поскольку он носит естественный характер. Это то, что в философии получило название габитус, т.е. история, ставшая природой. Хотя, уже в самом начале «симфонического» процесса из рядов продвинутой православной общественности исходили надежды, что православие чудесным образом преобразится в некое подобие протестантизма. Понять основания для подобных надежд невозможно, но они бытовали. Кроме того, в этой же среде странным образом сочетались подчеркнутая религиозность и столь же подчеркнутая «вера» в светское государство, в веротерпимость, хотя оба эти понятия, конечно же, порождены не религиозной верой, а секуляризмом, навязавшим религии во всем мире эти понятия. Противники Советской власти странным образом надеялись, сокрушив власть, оставить ее важнейшие родовые признаки, опираясь при этом на саму Церковь. Неоправданные ожидания порождали внутренний конфликт, который должен был рано или поздно привести к кризису. Нужен был только повод. И он нашелся — дело Pussy Riot. Кумир был тут же повержен. Либеральная православная общественность вдруг обрушилась на Церковь с миллионом упреков и обвинений. Остается ждать, когда она вновь начнет зачитываться Емельяном Ярославским и восторгаться Дарвиным.

P.S. Хочу пояснить, что автор этих заметок атеист, для которого данный предмет представляет ботанический интерес. Но для которого, с одной стороны, абсолютно неприемлемо хулиганское поведение Pussy Riot, не имеющее никакого отношения ни к либерализму, ни к свободе, как не имеет к ним отношение никакое хамство и хулиганство, а с другой удивительны претензии либеральной общественности к консерватизму Православной Церкви. А чего вы ждали, господа?

Новости партнеров




    РСХБ удвоил поддержку птицеводов-экспортеров

    В прошлом году Россельхозбанк выдал экспортерам мяса птицы около 56 млрд рублей, это более чем вдвое превышает показатели 2018 года

    Люкс для регионов

    Международная гостиничная сеть Radisson Hotel Group считает Россию одним из приоритетных направлений для развития бизнеса. Компания планирует открывать новые отели, в первую очередь в регионах

    «В гонке онлайн-банков мы догнали лидеров»

    Председатель совета директоров СКБ-банка Александр Пумпянский — об оптимальной доле онлайн-операций, затратах на онлайн-банкинг и будущем цифрового банкинга

    Умная квартира для умного города

    Умные технологии стремительно входят в жизнь. Сегодня искусственный интеллект может управлять не только домом и квартирой, но и целыми городами повышенной комфортности с комплексом инновационных инженерных решений

    Акции ММК сохраняют потенциал роста

    По мнению аналитиков, акции Магнитогорского металлургического комбината остаются недооцененными относительно конкурентов
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Доля сырья в российской экономике достигла абсолютного рекорда
      Впечатление, произведенное этим на Росстат, заставило его изменить методику
    2. Коронавирус: тревожная новость пришла из Китая
      Несколько дней назад появилась надежда на то, что коронавирус начал слабеть. Однако в конце недели в Китае произошел всплеск эпидемии.
    3. Коронавирус продолжает наступление на всех фронтах
      Эпидемия воздействует на все сферы жизнедеятельности людей, включая экономику.
    Реклама