Преображение рынком

Вадим Пономарев
31 августа 2012, 15:09

В России есть такие сферы деятельности, в которых государство до последнего старается сохранить монополизм. И это касается не только транспортировки нефти («Транснефть») или строительства атомных электростанций («Росатом»), но и оказания услуг, например, гражданам и предприятиям в сфере технического учета и инвентаризации объектов недвижимости. Раньше эту работу в России делали исключительно государственные специализированные учреждения — бюро технической инвентаризации (БТИ). «Обойти» БТИ было нельзя, поскольку без справки оттуда обрести вожделенный документ о праве собственности на недвижимость было невозможно.

Фото: пресс-службы
Андрей Карпенко

Подобный государственный монополизм объяснялся тем, что, с одной стороны, за 80 лет своей работы БТИ накопили гигантский опыт и создали систему по учету недвижимости и ее оценке. С другой стороны, плата за услуги по техинвентаризации, которая бралась с населения, организаций и предприятий, являлась одним из стабильных источников пополнения государственного бюджета.

Но год назад все изменилось. Разрушение государственного монополизма в сфере оказания услуг по технической инвентаризации  объектов недвижимости, как и во многих других госмонопольных сферах, стало одним из условий вступления России во Всемирную торговую организацию. И на традиционной «поляне» БТИ появились множество других организаций разных форм собственности и независимых кадастровых инженеров. Но ФГУП «Ростехинвентаризация — Федеральное БТИ», имеющей 82 филиала и более 1000 отделений по всей России, а главное — ее клиентам, это пошло только на пользу, считает директор Самарского филиала, советник генерального директора ФГУП «Ростехинвентаризация — Федеральное БТИ» Андрей Карпенко.

— Когда я несколько раз сталкивался по личным делам с работой БТИ в нескольких регионах страны, у меня каждый раз оставался очень неприятный осадок от этих учреждений. Длиннющие очереди, простейшие справки, которые надо было ждать неделями, какие-то бесконечные денежные траты…. Чем нынешняя государственная структура отличается от тогдашнего БТИ?

— Я работаю в федеральном БТИ, как и многие мои коллеги, и в других филиалах, и в центральном аппарате предприятия, около года. Но как гражданин я сам прекрасно помню все эти очереди в БТИ и невозможность получить в срок необходимые документы.

Но на сегодняшний день ситуация поменялась в корне. С одной стороны, связано это с введением электронного оборота документов, на который переходят все службы в государстве, в том числе и Самарский филиал, при взаимодействии с Кадастровой и регистрационной палатами.

С другой стороны, мы прекрасно понимаем, что работать так же, как раньше, БТИ не могут. Понимают это и в центральном аппарате Федерального БТИ, куда в последний год пришло много менеджеров с рыночным мышлением, и начинают реально понимать в региональных филиалах. С прошлого года мы оказались в рыночных условиях. Только в Самарской области сейчас действуют 563 независимых от нас кадастровых инженеров. Понятно, что не все они работают так, как положено, и то, что на рынке из этой массы активно работают не более 10%. Но нам сейчас приходится с ними реально конкурировать.

— Вам хорошо или плохо от этого?

— Я думаю, в итоге получается больше плюсов чем минусов. Первое, что мы сделали в этих условиях, — перевели 80% своих сотрудников с оклада на сдельную оплату труда. И так сейчас работают все 82 филиала «Ростехинвентаризации» по всей стране. Сначала было тяжело добиться понимания, но сейчас все сотрудники прекрасно осознают, что уровень их оплаты зависит от заказчика — от того, как его встретят, заключат договор и качественно выполнят работу. Для удобства посетителей мы увеличили количество окон на приеме документов, ввели VIP-прием для риэлтеров и тех клиентов, которые приходят к нам с заказом свыше 50 тыс. рублей. Открыли «горячую линию» для заказчиков и бесплатно консультируем их с утра до вечера. И это очень важно, потому как если человека правильно и грамотно проконсультировать с самого начала, то это экономит 80–90% и его, и нашего времени.

Кроме того, мы сейчас все наши затраты приводим в соответствие со стоимостью тех услуг, которые оказываем. Прейскурант меняется каждые три месяца. В зависимости от динамики рынка на одни виды услуг чуть повышаем цены, на другие — снижаем. Кроме того, серьезно укрепили материальную базу. Мы сегодня имеем, например, 20 комплектов GPS-приемников, которые достаточно дорого стоят, и три референсные станции в Самаре, Тольятти и Сызрани, что позволяет нам дистанционно, в режиме реального времени работать в радиусе 100 км от этих городов.

— Это потребовало от ваших специалистов повышать свою квалификацию?

— Да, конечно. В этом году мы перешли на новый вид документов — технические планы, которые подразумевают координирование и привязку к земельному участку зданий, строений и сооружений. И это потребовало от наших кадастровых инженеров получения дополнительных знаний. Кадастровый инженер сегодня — это тот, кто может быть одновременно и геодезистом, и техником, и очень квалифицированным специалистом в области компьютерной техники и программного обеспечения. Дело в том, что с 1 июня все 100% в изготовленных нашим филиалом технических планов передаются для постановки на учет только через электронный портал Росреестра. И это предъявляет к нашим специалистам повышенные требования в области работы с электронными системами. Кроме того, мы проводим планомерную работу по переквалификации инженеров по технической инвентаризации в специалистов по землеустройству. Причина проста — объем работ по технической инвентаризации естественным образом уменьшается, зато появляется больше заказов по землеустроительным работам — составлению межевых планов, работе с охранными зонами и так далее. Но наши специалисты способны к выполнению этих работ, поэтому за качество их выполнения я спокоен.

— Из ваших слов можно сделать вывод о том, что, выйдя в рынок, вы намерены работать и в других сферах, помимо традиционной технической инвентаризации…

— А это получается почти автоматически. Если мы сейчас в рыночных условиях, то почему не можем взяться за выполнение работ в сферах, смежных с технической инвентаризацией? Это землеустроительные работы, оказание юридических и риэлтерских услуг. Увеличивается в последнее время объем проектных и оценочных работ, выполняемых специалистами нашего филиала. С другой стороны, мы не прекращаем выполнять работы по основному виду деятельности — технической инвентаризации с изготовлением  технических планов. В первом полугодии этого года изготовили более 10 тыс. экземпляров — это две трети общего объема техпланов, которые за это время были подготовлены филиалами ФГУП «Ростехинвентаризация — Федеральное БТИ» на территории всего Приволжского федерального округа.

— А остальные филиалы как работают?

— У каждого филиала есть, конечно, свои достижения. Но мы за последний год сделали работу каждого филиала ФГУП «Ростехинвентаризация — Федеральное БТИ» на территории ПФО более эффективной. Сейчас они работают не по отдельности, а в рамках единой экономической политики предприятия. Раньше нередки были случаи, когда тот или иной филиал выигрывал контракт на техническую инвентаризацию на крупную сумму и после этого до конца года уже не брался за иную работу. Сейчас мы эту практику сломали и в рамках предприятия равномерно распределяем работу по регионам. Это особенно ценно для сетевых компаний, которые работают сразу на территории нескольких субъектов, — Федеральной сетевой компании, МРСК, нефтяников, связистов, газовиков, РЖД. Поэтому на конкурсах, проводимых этими компаниями, конкурентов у нас практически нет.

— Но как себя чувствует бывший монополист по техинвентаризации на тех конкурсах, где основным критерием является цена работ?

— Основную массу работы мы сейчас получаем через те конкурсы, где победитель определяется по совокупности критериев. Мы выставляем ту цену, которая позволяет нам получить доход, и реально эти конкурсы выигрываем. При участии в электронных аукционах, на которых главным критерием является цена, конкурировать нам, конечно же, сложнее, так как небольшие фирмы снижают цену практически до минимума. Например, объявляют цену 10 млн рублей. Мы посчитали, что дешевле 8 млн рублей делать эту работу нерентабельно. Но какое-нибудь ООО «Рога и копыта» опускает цену до 2 млн рублей и получает этот контракт. Дальше происходит одно из двух: либо эта работа фактически срывается, либо заказчик закрывает глаза на качество ее выполнения. Сейчас мы ведем работу по инвентаризации охранных зон, и там эта ситуация встречается сплошь и рядом. Заказчик, например, выдает нам съемку местности, сделанную два-три года назад такими «Рогами и копытами», а мы не можем с ней работать, потому как она ни в какие нормы не укладывается. Приходится все делать заново.

— Заказчики этих работ не могут не понимать абсурдность происходящего…

— Все все прекрасно понимают. Поэтому все большие компании, особенно сетевые, сегодня в нашей сфере переходят от электронных аукционов к конкурсам. С бюджетными деньгами сложнее, поскольку их распорядители часто ссылаются на то, что закон предписывает им покупать услуги как можно дешевле и именно на аукционах. На самом деле у каждого инициатора закупок есть право самому определять, какую работу выставить на конкурс, а какую — на аукцион. И понятно, что аукцион, в отличие от конкурса, занимает намного меньше времени и сил на подготовку, да и затрат на организацию его намного меньше. Но когда приходит время принимать работу, заказанную через аукцион, все понимают, что принять ее в таком виде невозможно. В прошлом году из-за этого было провалено огромное количество кадастровых работ, в этом году складывается такая же ситуация, а в следующем году волна замены электронных аукционов полноценными конкурсами на проведение кадастровых и инвентаризационных работ будет еще выше.