«Журнализм», или Поучение некоторым членам «экспертных» советов

Владимир Громковский
21 сентября 2012, 14:40

Государство вкладывает казенные капиталы в инновационное предпринимательство не без оснований. Малое предприятие находится в более сложном положении, чем крупное. Накладные расходы (условно-постоянные издержки, идущие в первую очередь на дирекцию, бухгалтеров, юристов, конторское помещение и т.д.), не прямо зависят от объемов производства и распределяются на меньший объем выпуска. Доля условно-постоянных издержек в цене оказывается выше, чем на крупных производствах. Соответственно, норма (отношение прибыли к активам и/или капиталу) и доля прибыли в цене ниже. Наконец, малому предприятию труднее получить кредит – расходы на выдачу 100 тыс. и 100 млн одинаковы, а доход банка в разы меньше.

Инновационность несет дополнительные риски. Обещающее техническое решение может обернуться неудачей. Его полноценный перенос из лаборатории в цех может оказаться невозможным (получавшееся в малом размере не получается в крупном) или невыгодным (вместо удешевления от размера – дополнительные затраты). Подготовка к выходу на рынок может потребовать значительно большего времени, чем ожидалось (дополнительные расходы). Наконец, наименее предсказуемое – рынок не обязательно воспримет новый товар, этот риск наиболее значимый. Понятно, что разработчику «технарю», первый раз идущему путем коммерциализации разработки, все предпринимательские вопросы даются гораздо труднее: спотыкаются и на налогах, и на юридических вопросах, и на отношениях с сотрудниками и инвесторами. 

Подобные причины действуют не только в России. И потому в странах, где инновационное предпринимательство получает развитие, наблюдается значительное участие государства в капитале малых инновационных компаний, то есть в венчурных инвестициях (иные виды содействия государства инновациям, например, финансирование фундаментальных и прикладных исследований и образования, здесь не рассматриваются). Чаще участие не прямое, но косвенное, в виде государственно-частного партнерства.

Как ни удивительно, передовик венчурного капитализма, США, тратит казенных средств на поддержку инновационного предпринимательства больше прочих стран. Правда, идут  эти затраты по линии Управления малого бизнеса (Small Business Administration), и поверхностный взгляд их не замечает. Имею в виду уже не раз поминавшиеся здесь SBICs – Small Business Investment Companies. Программа их создания была учреждена законом 1958 года и направлена на обеспечение государственным капиталом частных венчурных инвестиционных фондов. На сегодня SBICs располагают активами в 17 млрд долларов, около половины которых – из казны США. С 1958 года правительством США было вложено в SBICs около 60 млрд долларов, ныне ежегодно вкладывается до 2 млрд (весь капитал РВК – 1 млрд долларов). На рубль частного инвестора дают 2-3 рубля из казны.

Что SBICs, что сшитая по тому же лекалу израильская «Йозма», что срисованная с «Йозмы» РВК (в замысле) отличаются тем, что государство ПОЛНОСТЬЮ передает принятие инвестиционных решений частному соинвестору. Здраво исходят из того, что раз человек вложил свои средства и несет действительную ответственность (то есть рискует их потерять) – ему и карты в руки. Также хорошо понимают, что чиновник – пусть бы он даже имел успешный опыт инвестирования или предпринимательства в прошлом – рискует не деньгами, но исключительно возможностью получить выговор или быть уволенным, и потому его инвестиционные решения неизбежно окажутся искривленными соображениями бюрократического толка – «как бы чего не вышло». И потому НАПРОЧЬ исключают его влияние на принятие решений частным инвестором. (В настоящее время РВК изменила этому правилу и участвует в принятии инвестиционных решений подведомственных фондов; это было вынужденное решение: сами фонды РВК стали управляться не инвесторами, как следовало из замысла, а нанятыми людьми, которым даже carry не светит; система мотивации оказалась изначально перекошенной, и в первый год «наинвестировали» так, что начальство схватилось за голову – и даже сменило управляющих в паре-тройке фондов.)

Различие между поведением частного инвестора и чиновника заключается не в том, что первый не делает ошибок, а второй – да (у венчурных фондов на круг три-четыре проекта из десяти обязательно проваливаются). Частный инвестор – предприниматель, который принимает риск. Чиновник предпочитает рисков не нести и наряду с водой готов выплеснуть ребенка – «звездный» проект, ради которого венчурное инвестирование и затевается. Повторю: зависит не от опыта, но от служебного положения. Занимая должность или даже только прикасаясь к принятию решений на чужой счет, самый великий предприниматель во мгновение ока невольно меняет свою психологию. И сам испытывал, и наблюдал не раз.

Разумеется, если чиновник не имеет многолетнего серьезного и УСПЕШНОГО опыта предпринимательства и инвестирования, его вообще нельзя подпускать к инвестиционным решениям: за отсутствием понимания дела и непригодного склада души (предпринимательству научить невозможно, особенно силами профессоров-умозрителей). Особенно вредно – просто убивает смысл венчурного инвестирования – когда речь идет о решениях отрицательных. И надо очень сильно о себе воображать, чтобы полагать, что можно быть экспертом в области венчурного инвестирования, не находясь в положении инвестора: безусловную уверенность в способности судить со стороны и именую «журнализмом».