Зазеркальных дел мастер

Ирина Осипова
7 ноября 2012, 14:25
Иосиф Бадалов. Away. Фотография, 2009.

Современное российское искусство все чаще можно встретить на европейских площадках – филиалы московских галерей есть в Берлине и Лондоне, большой русский десант обозначился на последней Венской ярмарке. В конце ноября Чарльз Саатчи открывает в лондонской галерее большую выставку, где будут представлены несколько поколений художников начиная с шестидесятников. Выглядит уже не случайностью, но тенденцией. Выставки Иосифа Бадалова тоже чаще проходят в Европе, чем на родине, даром что студия находится все же в Москве. Несколько выставок прошло в Париже, сейчас Рим, в декабре – Лондон.

Современное искусство любит смешивать медиа и размывать границы жанров. Если фотография – то, что сделано при помощи фотоаппарата, то Бадалов – фотограф. Если же она – документально точное отражение реальности, то его работы стоило бы обозначать как-то иначе. «Мне реальность не интересна – говорит он. – Мне как раз интересна ирреальность». На выставке в парадной анфиладе старого римского палаццо представлено несколько фотографических серий, созданных за последние пять лет. Сперва черно-белые кадры – женские портреты, ню, запечатленное движение танца, серия играющих с огнем – размышление на тему добра и зла, вдохновленное балом Сатаны из «Мастера и Маргариты», и, наконец, снятые в цвете пейзажи. Название выставки – «Сонет 119» – отсылает к Шекспиру. «Каким питьем из горьких слез Сирен // Отравлен я, какой настойкой ада?» – начало сонета. И уж кого, а мистических Сирен на фотографиях Бадалова более чем достаточно.

Кредо фотографа можно обозначить одним словом – эксперимент. Все кадры сняты вживую, он никогда не пользуется графическими редакторами, разве что кадрирует в них изображение, оставляя компьютерные технологии рекламному бизнесу. На все вопросы о технике отмахивается: мол, я и сам не знаю, как это получилось, и в точности повторить не смогу, не просите. Длинная выдержка и мультиэкспозиция множат образы, передавая движение или растворяя фигуры в пространстве снимка. Осколки зеркал разбивают обычный портрет на плоскости, как в живописи кубистов. Свет, преломленный через большую линзу, окрашивает эти плоскости в разные цвета (линза появилась случайно: Бадалов – бизнесмен и снял ее с оборудования на своем производстве). Пейзажи, снятые через смятую пленку (еще одна случайная находка), приобретают импрессионистическую размытость и вибрацию. В ход идут самые неожиданные и не описанные в учебниках по фотографии материалы. А процесс съемок больше похож на перформанс – помощники бегают с огнем и отражателями, фотограф мигает фонариком, модель танцует. Потом мастер отсматривает материал и все начинается сначала.

Фотографии Бадалова вызывают множество живописных аллюзий, и это не случайно. Он коллекционирует художников парижской школы и особенно любит Сюрважа, Полякова, Шаршуна, Соню Делоне. «Я никогда не видел ничего красивее этих абстракций, кубистических композиций, вдохновленных Пикассо и русским авангардом. Мне стало интересно, можно ли воплотить кубизм в фотографии, не используя при этом никаких технических средств», – рассказывает Бадалов. Оказалось, можно. Абстрактные фотографии – непривычный жанр. Кубизм, импрессионизм с морскими пейзажами, снятыми на Лазурном берегу. И оммаж Ван Гогу – поле подсолнухов, и еще одно, с лавандой, с характерным для Ван Гога сочетанием желтого и сиреневого. На очереди супрематизм. При помощи каких средств изобразить его, Иосиф Бадалов пока не придумал. Но эксперименты ведутся.