Риторические вопросы российскому депутату

Ольга Доронина
24 декабря 2012, 08:11

В пятницу Госдума 420 раз нажала кнопочки за закон, с легкой руки кого-то цинично названный именем погибшего малыша. Традиционные думские «дежурные» пробежали по рядам, голосуя вместо своих отсутствующих коллег по указанию фракции. И только семеро решились на «против». Казалось бы, не произошло ничего нового, все то же самое, что происходит в зале пленарных заседаний на Охотном Ряду шесть дней в месяц десятки раз. Партия сказала «надо», комсомол ответил «есть».

В Думе это называется «фракционной дисциплиной». За последний год эта пресловутая «дисциплина» неоднократно привлекала внимание общественности. Увеличение штрафов для нарушителей митингов, клеймо «иностранный агент» для неправительственных организаций, разглашение гостайны, и далее, далее. Большинство поклонялось своему главному богу – Дисциплине, не смея нарушить установленные ею незыблемые правила.

И рука этого думского божества не дрогнула даже тогда, когда выбирать надо было сердцем. Не потому, что дядя сказал (а «дяди» за последние дни сказали разное, и каждый услышал то, что посчитал нужным); не потому, что в понедельник на заседании фракции за тебя, отсутствующего, что-то там решили. В голове не укладывается, что 420 взрослых, в большинстве своем неглупых людей (а если вспомнить единоросса Илью Костунова, так самый тупой из них умней среднестатического россиянина) недрогнувшей рукой нажали на кнопки и сказали маленьким Маше, Ване, Свете и, например, Илье, что не быть им Смитами, Гринами и прочими Джонсами.

Как известно, самый сложный вопрос от ребенка – это бесконечное «почему?». Вы хорошо подготовились, рапортуя в зале заседаний заученные фразы международной дипломатии. Но что вы, господа депутаты, скажете на детское «почему»? Будете нести околесицу про «симметричный ответ» и «не мы первые начали» в духе детского стишка «ты мне больше не дружок и не писай в мой горшок»? Как вы донесете до детского сознания свою безграничную заботу о них, засыпающих на казенных кроватях с казенными игрушками? Думаете, проймете своим казенным языком? Убедите, что им будет лучше в родной стране, где о них заботится матушка Система, нежели с забугорными, пришлыми родителями? Простите, это риторические вопросы. Можно не отвечать.

Поразительное единодушие российского народа против своих избранников. Но вы не слышите. И не видите. Хотя я, выходя из станции метро «Охотный Ряд» по направлению к думской проходной, в ходе этой недельной законодательной вакханалии ежедневно видела замерзающих людей с плакатами, которые пытались достучаться до ваших сердец. Самых разных людей – легко одетых девушек, переминающихся с ноги на ногу; заботливо укутанных женами пожилых мужчин; людей с напечатанными плакатами и людей, пишущих свои воззвания на только что разорванной картонной коробке прямо у вас на глазах. Возможно, вы их не заметили. И немудрено. Надо же быстро выскочить из черной машины, подкатившей к главному ходу, пробежать через проходную, потому что на улице – мороз, а вы, как небожители, в пиджаках и ботинках, из теплого салона автомобиля в щедро отапливаемую Госдуму. Куда уж вам до мыслей о казенных скрипучих койках и обледенелых окнах детских домов, когда голова занята «симметричным ответом».

По слухам, советская система была еще беспощаднее. Советский отказник испанского происхождения Рубен Гонсалес Гальего в своем бестселлере «Белое на черном» откровенно рассказывал, что смысл учреждений для сирот-инвалидов (в случае писателя — при живой матери) был в том, чтобы сгноить ребенка заживо. Вы же очень гордитесь своим отличием от «совка», своим европейским мышлением, своими заграничными домами (которых вообще-то и иметь-то не должны). Но только почему же вы идете по ущербному пути «так не доставайся же ты никому» в отношении российских сирот? От того, что вы оставили несколько тысяч брошенных детей без американских родителей, за ними завтра не выстроилась очередь из российских усыновителей. Почему – можно долго рассуждать. Наверное, что-то не то в головах пока, не дозрели мы до мысли о том, что не может быть «ничьих» детей. И 420 мигающих огоньков «за» не способны эту мысль в головы тысяч внедрить. Это воспитывается, прививается семьей, затем – школой, например, с инклюзивным образованием. Но столь глобальные мысли не появляются у целой нации просто потому, что президент сказал «надо». Народ – не комсомол и не армия, под козырек не возьмет.

Как же цинично с легкой руки кого-то из вас вы окрестили это кощунство «законом Димы Яковлева». И треплете почем зря имя погибшего мучительной смертью ребенка, прикрываясь благими намерениями, и даже здесь у вас никакие жилки на лице не дрогнут. «Дима Яковлев» – это наша система, которая сначала не сумела сохранить ребенку кровного родителя, затем – найти приемного в своей стране, потом – позаботиться о его судьбе в новой семье. И не надо рассказывать об особенностях американского строя, где федеральные власти не властны над штатными. 50 штатов – не такое уж запредельное количество, чтобы за 20 лет существования современной России не договориться с каждым из них. Но чего уж на зеркало пенять...

Впрочем, чего лезть в западные законы, если, похоже, депутаты не знают свои. Не в курсе, что они представляют одну из ветвей власти. Что не Дисциплина руководит их действиями. Что кроме кнопок «за» и «против» есть кнопка «совесть». Но на нее фракционный «дежурный по рядам» нажать, увы, не может.