«Главная задача Церкви – это собственно молитва»

Москва, 28.12.2012

Фото: ИТАР - ТАСС

– Как вы стали верующим человеком?

– Ну, как все, наверное, в церковь пришел и стал.

Сколько вам было лет?

– 17 лет. То есть в 17 лет я сходил и покрестился. Это было в 1990 году. А так, хоть у меня бабушка была членом партии, но какие-то праздники были для нее такими святыми, а особенно Троица. Я не знаю почему, но Троицу и накануне – Троицкую субботу, когда всех поминали, – она в советское время всегда отмечала. Пасху – тоже, но как-то меньше. А может быть, у меня просто в памяти так отложилось. Потому что Троица – это уже лето, а я ребенком на каникулах всегда время там проводил. Она жила в Челябинской области, в маленьком городе, не с нами, и я все каникулы проводил там.

– По какой причине вы пошли креститься?

– Я уже тогда готовился поступать в университет на исторический факультет – у меня был такой осознанный выбор, связанный с историей, и я много стал по истории Церкви книг читать, не только по истории России.

– То есть это был просто культорологический интерес, а мировоззрение у вас было…

– У меня не то что было какое-то религиозное мировоззрение… У меня был скорее выбор между тем, куда поступать – на философский или на исторический факультет, и я выбор сделал в пользу философского факультета. Но, честно говоря, у меня была очень приземленная мотивация, сваязанная с последующим трудоустройством. У меня родители были обычные люди, папа – военный, он заканчивал уже свою службу в звании полковника в обычной воинской части, мама – инженер на заводе. То есть у меня не было каких-то возможностей, чтобы определять в дальнейшем свою судьбу. Поэтому я подумал, что, если это философский факультет, в Свердловске, я останусь там работать или в каком-то другом крупном центре.

– Большинство философов – атеисты. Непонятно все-таки, почему вы стали православным.

– Может быть, я таким родился. У меня не было никакого, как иногда рассказывают, про какой-то внутренний перелом – такого я не могу вспомнить. Я только знаю, что когда я на философский факультет поступил, я занимался античной философией. И, соответственно, религиозная тематика там присутствует. Может быть, сначала это был академический интерес, а потом… Знаете, у Тертуллиана есть выражение, что душа по природе христианка, то есть ей не нужно какое-то специальное для этого образование, просто если не мешать ей, то она в этом направлении будет двигаться. Вот, наверное, так сложилось, что просто мне никто не мешал. Родители в этом не участвовали никак и восприняли очень спокойно, сказали: «Ну, очень хорошо». Я был достаточно взрослый, мне не нужны были крестные родители. Мне понравился очень батюшка. Я несколько раз ходил в эту церковь до принятия крещения, понравился батюшка – не тот, который меня крестил, а который служил в этой церкви, он потом обвенчал меня с моей супругой.

– То есть вы не просто покрестились-повенчались, а воцерковились как положено?

– Да, регулярно ходим на службы, причащаемся. У меня очень много друзей, не просто знакомых, а друзей в Церкви – это очень высокие иерархи, которые возглавляют крупные епархии, а сейчас – метрополии после последних административных реформ. Я с ними с удовольствием общаюсь, они часто у меня бывают дома.

– Это благодаря вашей нынешней должности у вас такие высокопоставленные друзья?

– Нет, абсолютно. Это уже много лет происходит, с начала 2000-х годов. Тогда многие из этих людей еще не были епископами. А в этом году у нас с женой родились дети, и мы их крестили в Иерусалиме, и два митрополита, наши близкие друзья, были крестными отцами.

– Среди делового сообщества у вас есть свой православный круг?

– Нет. Я не вижу в этом какого-то смысла. Мой православный круг – это священники, причем есть среди них и «обычные» (если можно вообще говорить так о священниках), которых я тоже знаю много лет. Они тоже когда-то служили в разных местах, кто-то из них сегодня в Москве, а кто-то в других городах служит. Я, например, считаю, что очень верным было решение, когда патриарх принял решение о создании Енисейско-Норильской епархии. То есть это епархия за Полярным кругом.

– Вы имеете в виду разукрупнение епархий?

– Да, это часть Красноярской митрополии. Потом появились другие епархии в рамках Красноярской митрополии. Потому что там гигантские расстояния, от Красноярска до Норильска самолет около двух часов летит, то есть «Боинг» или «Эрбас», а не «кукурузник». И, конечно же, эта территория требовала большего внимания со стороны и духовной власти. Поэтому сейчас есть у нас владыка, и он практически все время находится в Норильске, хотя Енисейск – второй его епархиальный город. И уже по-другому жизнь протекает духовная, чувствуется, что есть архиерей. Мы ему очень благодарны, он очень активную ведет работу. И люди это чувствуют, и дети, которые занимаются в школах, то есть духовенство пришло и к молодежи. Я считаю, что это было очень важно, чтобы в Норильске появился архиерей, появилась своя администрация церковная. И мы патриарху за это очень благодарны (до избрания в Совет федерации в 2012 году А. Клишас занимал должность президента ОАО ГМК «Норникель». – Прим. «Эксперта»). Потому что это решение было, конечно же, непростое. Все-таки одно дело – разделить митрополию здесь, в центре России, где по 300-400 приходов в каждой епархии, и другое дело – там, где тысячи километров расстояния и очень низкая плотность населения. Но людям нужно, чтобы был священник, чтобы они видели епископа чаще чем раз в год. Да, когда владыка на месте, когда все чувствуют, что вот он здесь, хозяин в хорошем смысле, все идет немножечко по-другому. Владыка действительно наши ожидания – норильчан и тех, кто на Севере живет, – абсолютно оправдал. Дай ему Бог здоровья и сил, чтобы он продолжал служить в Норильске. Мы ему, как можем, помогаем.

– Как вы оцениваете события, происходящие вокруг РПЦ, и поворот части общества в сторону традиционных религий, культуры?

– Я думаю, что это реакция на события, которые совершенно с другого края спектра происходят. Но, к сожалению, очень часто люди не понимают, что они делают. Например, некоторые политики стали предлагать – давайте создадим некие религиозные кодексы. Но у нас церковь все-таки отделена от государства. И хотя я человек, который близок к церкви, я четко понимаю, что, как только церковь будет сращиваться с государством, это приведет к беде. К сожалению, это было одной из причин, почему церковь претерпела столько гонений, унижений в XX веке в России, потому что в царской России люди воспринимали епископа как элемент государственного управления, как чиновника. Мы знаем, что есть такие православные страны, например Греция, Кипр. Но в этих странах другая история, другие традиции. Я считаю, что у нас церковь наилучшим образом может развиваться тогда, когда она является самостоятельным институтом. У нас есть достаточное количество архиереев, есть органы церковного управления, есть устав Русской православной церкви, есть синод и есть патриарх. И так, как они считают нужным управлять Церковью, так пусть и управляют в рамках тех законов, которые принимает государство. Поэтому, например, когда меня спрашивают: а сказывается ли на моей деятельности как члена парламента то, что я православный, – да, сказывается. А именно – я всячески стараюсь оберегать Церковь от государственного влияния. Так же, впрочем, как и оберегать государство от вторжения Церкви, потому что есть отдельные силы, которые иногда из добрых побуждений, а иногда и не очень добрых пытаются с церковной стороны управлять теми процессами в обществе, которыми Церковь не должна управлять, куда не должна вмешиваться.

– А в других вопросах ваша вера на вашу деятельность влияет? Вам приходится делать какой-то трудный выбор между голосом совести и интересами дела?

– Нет, никогда, по крайней мере, не приходилось. Понимаете, ведь Церковь исповедует очень многие вещи, которые всем понятны: надо стремиться не обманывать, быть искренним, честным. Когда ты что-то провозглашаешь или говоришь, необходимо преследовать ровно те цели, которые ты провозгласил. Не нужно пытаться какой-то двойной смысл или двойное дно вложить. То есть в этом смысле вера влияет.

– Если говорить не про политиков, а про обычных людей. Сейчас, например, несмотря на то что большинство россиян идентифицируют себя как православных, тем не менее с сомнением относятся к введению в школах предмета «Основы религиозной культуры». Что это значит?

– А я совершенно с ними согласен. Более того, я сталкивался с батюшками, которые говорили мне, что они ни за что своих детей на этот предмет не пустят. Потому что, когда его ведут учителя по обществознанию или ОБЖ, а есть и более экзотические варианты, то ребенок в религиозной семье приходит из школы и рассказывает своим родителям такое, что у них первое желание – оградить его от нового предмета. И это тоже проблема. Поэтому, конечно же, я, с одной стороны, всецело за то, чтобы детям преподавать основы духовной и нравственной жизни. Это важная составляющая нашего исторического и культурного развития. Но делать это нужно грамотно и учителей готовить. А бежать впереди паровоза здесь может быть очень опасно.

– Похоже, большинство родителей не поэтому боятся данного предмета, а потому, что они как раз стоят на атеистической позиции и считают, что это ограничение свободы.

– В таком случае это просто лицемерие. Потому что ограничение свободы как раз состоит в том, чтобы не дать ребенку знать о той стороне жизни, о которой, например, семья не готова ему дать знания. Просто потому, что родители сами не обладают, например, ни знанием, ни опытом в данной сфере.

– Вы говорите, что выступаете против сращивания церкви и государства. А как вы относитесь к обвинениям в адрес РПЦ в чрезмерной активности в нашем обществе?

– Когда говорят, что Церковь себя очень активно ведет, я соглашаюсь с этим, с одной стороны. С другой стороны, я опять же вернусь к теме создания епархии в Норильске. Когда я пришел к патриарху, я ему сказал, что, Ваше Святейшество, знаете, хотелось бы, чтобы Церковь вела себя активнее. Иногда, действительно, мы видим очень большую активность Церкви в каких-то СМИ, в интернете. Даже синод и патриарх обращали внимание, что очень часто у нас священники идут на ток-шоу и там представляют позицию даже не Церкви, а скорее свою гражданскую позицию. Но люди-то воспринимают это как позицию Церкви. А среди священников есть люди с различными взглядами, с различным прошлым и эмоционально различно устойчивые, которые реагируют иногда слишком бурно на те или иные вызовы в студии. Поэтому такая активность, мне кажется, иногда бывает излишней. Церковь должна идти к людям, разговаривать с детьми в школе, идти в социальные учреждения, а самая главная задача Церкви – это собственно молитва. Церковь – это не социальное учреждение, это не благотворительное учреждение, это не образовательное учреждение. Это учреждение, задача которого состоит в том, чтобы молиться Богу, в том числе и за людей, и за страну. И в этом смысле я хочу, чтобы Церковь была как можно более активной.

– А миссионерство? Ведь у нас хоть 80% и отождествляют себя с православием, но в церковь-то не ходят и не молятся.

– Вот это как раз очень важное поле для деятельности Церкви и духовенства. Те, кто служит Богу, должны сделать так, чтобы все православные шли в храм, то есть были православными не только по графе в своей анкете.

У партнеров




    РСХБ удвоил поддержку птицеводов-экспортеров

    В прошлом году Россельхозбанк выдал экспортерам мяса птицы около 56 млрд рублей, это более чем вдвое превышает показатели 2018 года

    Люкс для регионов

    Международная гостиничная сеть Radisson Hotel Group считает Россию одним из приоритетных направлений для развития бизнеса. Компания планирует открывать новые отели, в первую очередь в регионах

    «В гонке онлайн-банков мы догнали лидеров»

    Председатель совета директоров СКБ-банка Александр Пумпянский — об оптимальной доле онлайн-операций, затратах на онлайн-банкинг и будущем цифрового банкинга

    Умная квартира для умного города

    Умные технологии стремительно входят в жизнь. Сегодня искусственный интеллект может управлять не только домом и квартирой, но и целыми городами повышенной комфортности с комплексом инновационных инженерных решений

    Акции ММК сохраняют потенциал роста

    По мнению аналитиков, акции Магнитогорского металлургического комбината остаются недооцененными относительно конкурентов
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Проблема Сбербанка решена
    2. Сбить корону с вируса
      Нынешняя эпидемия коронавируса не первая и вряд ли последняя. Нам не удастся ее избежать, но уменьшить масштаб вполне по силам. Одно из решений — массовая установка систем воздухоочистки
    3. Идентификация «Сети»
      Террористы или невинные жертвы системы? За что семь молодых мужчин получили 86 лет тюрьмы
    Реклама