Разговор инвестора с налоговым инспектором

Владимир Громковский
7 декабря 2012, 16:13

Начало декабря 2012 года ознаменовалось давно не виданной суетой начальства относительно возможных перемен в налогах. Правительство утвердило порядок действий ведомств по повышению собираемости налогов. Премьер заявил, что вскоре предполагается обсуждение замены НДС налогом с продаж. Первый вице-премьер Шувалов обещал стабильность налоговой системы до 2018 года, после принятия или отказа от названных премьером мер. Бывший министр финансов Кудрин пугал обвалом налоговых сборов в случае отказа от НДС, в связи со сложностями его «администрирования». СМИ переполнились мнениями ученых, налоговых консультантов, простых капиталистов и олигархов. А главный налоговый «архитектор» РФ, заместитель министра финансов Шаталов, целый час выступал на радио «Эхо Москвы», пытаясь убедить слушателей, что созданная по его чертежам и под его надзором налоговая система является наилучшей.

В общем хоре подававших свои мнения в СМИ почти не слышны были голоса, толковавшие о главном недостатке существующей налоговой системы, осознание которого указывает и главный путь ее радикального изменения. Г-н Шаталов об этом благоразумно промолчал, а гг. экономические журналисты Бычкова и Письменная («Эхо» и «Ведомости») его о том даже не спросили, хотя вокруг да около ходили всю передачу (имею в виду отсутствие НДС в США). Поскольку совещание в правительстве по налогам обещано на 20-е числа декабря, данную и две следующие заметки отвожу этой важнейшей экономической теме.

Главным недостатком существующей в РФ налоговой системы является ее антиинвестиционная направленность. Добавлю, что инвестиции в инновации, и вообще во вновь создаваемые на пустом месте предприятия, страдают от существующего порядка уплаты налогов в первую очередь. Начать свое дело крайне сложно – и эта сложность в значительной мере предопределяется неудачной конструкцией налоговой системы.

Заместитель министра экономического развития С.Ю. Беляков был чуть ли не единственным, кто указал на обратную зависимость инновационного развития от НДС, приведя в пример Японию, а олигарх от НЛМК Лисин отметил, что для крупного бизнеса НДС не представляет трудности, в отличие от среднего. И хотя дело не сводится к НДС, в целом они вели речь об одном: о препятствиях для создания и развития небольших компаний, в первую очередь производственных и/или инновационных. (Подробное описание всех мнений смотри в статье Екатерины Шохиной на этом сайте).

Каким образом наши налоги препятствуют инвестициям? Порядок их уплаты очень значительно понижает ожидаемую доходность инвесторов. Понижает прямо, когда налоги взимаются с компаний, еще не начавших приносить прибыль, то есть не окупивших капиталовложения. Понижает косвенно, когда на компаниях, еще даже не начавших продавать и не имеющих ни рубля дохода, лежит обязанность расходовать средства на налоговый учет (очень значимые суммы для малого предприятия). В обоих случаях часть инвестиций направляется на налоги, вместо того чтобы быть употребленными производительно. Это сокращает действительные инвестиции против учитываемых статистикой валовых инвестиций. Чем выше в ВВП доля налогов, тем больше отличаются валовые инвестиции от  действительных, то есть превращающихся в новые производственные или торговые мощности (с поправкой на распределение по отдельным видам налогов).

Сравним положение инвестора во вновь создаваемое предприятие с вкладчиком банка. Последний платит небольшой налог на начисляемые ему проценты – и только, ничем почти не рискуя. Первый вынужден отдавать Шаталову налог из основной суммы своих инвестируемых сбережений, не только не получая еще какой-либо прибыли, но и не имея уверенности, что предприятие хотя бы начнет окупаться. (Между началом инвестиций и окупаемостью инвестора (вместе с предпринимателем) поджидают многие риски, способные загубить дело, среди которых неспособность отладить технологию (низкое качество и/или высокая себестоимость) и нежелание покупателей приобретать новый товар – наиболее распространенные.)

Разумеется, резонер, вместе с Шаталовым, возразит, что предприниматель в случае успеха получит куда более высокий доход, чем вкладчик банка. Что именно высокая доходность предпринимательства и соблазняет его на принятие рисков, в том числе и налоговых. И будет прав, но с одним очень важным уточнением: чем выше ожидаемый доход предпринимательства, тем больше людей пожелают стать предпринимателями и инвесторами (в том числе и переложив деньги из банка в прямые инвестиции), тем выше окажется доля производственного накопления и тем сильнее окажется ежегодный прирост богатства страны – не исключая и казны. Верно и обратное.

Обратим внимание: и предприниматель, и условный Шаталов выше ценят текущие доходы/расходы, чем будущие: это общее для всех людей, предприятий и смотрителей казны свойство. Веду речь о стоимости денег во времени: 100 рублей сегодня через год, при ставке приведения 10% годовых, стоят 110 рублей, 121 рубль через два года, 133,1 рубль через три, 259,37 через десять лет и так далее, по формуле сложных процентов. И наоборот, 259,37 рублей через десять лет (или 161,051 через пять) сегодня стоят нам всего 100 рублей. Говоря попросту, рубль сегодня куда дороже, чем рубль через пять лет. Соответственно, оценивая ожидаемую доходность инвестиций, налоговые платежи в текущем году будем оценивать со множителем в 1,61 в сравнении с прибылью через пять лет (при ставке приведения в 15%, обычной для прямых инвестиций, – в 2,01, при венчурной 30% – в 3,71). Они являются куда более тяжелым бременем для инвестора, чем его выгоды от будущей доходности. Иными словами, разрешив предпринимателю уплатить начисленный в данном году налог не сейчас, а позднее, после выхода на окупаемость, через те же пять лет, государство повысило бы его ожидаемую доходность в 1,61 (2,01; 3,61) раза (сильно упрощаю, цифры условные: важно, что рост ожидаемой доходности инвесторов от переноса уплаты налогов на будущее оказался бы очень значительным).

Не приложимо ли это рассуждение и к нашему условному Шаталову, то есть казне? Применимо, однако только отчасти. Для экономики в целом – а именно она является объектом налогообложения – повышение нормы накопления равносильно увеличению ВВП и соответствующих налоговых поступлений со 100-процентной вероятностью: между всеми этими переменными существуют вполне строгие макроэкономические зависимости.

Совершенно иначе обстоит дело с предпринимателем/инвестором: изо всех начинаемых в данном году предприятий очень значительная часть не проживет одного года, еще большая – двух лет и так далее. Более пяти лет (с момента запуска!) проживет едва ли треть всех новых предприятий. Среди инновационных выживаемость куда ниже – они несут еще и тот риск, что разработка окажется неуспешной: булочные, пивные, золотари или золотых дел мастера тому не подвержены. Соответственно, ожидаемый доход предпринимателя значительно ниже, чем ожидаемые от дополнительных поступлений налогов доходы казны: казне рост инвестиций вследствие налоговых послаблений увеличение сборов гарантирует, поскольку казна имеет дело со статистикой. Каждый предприниматель/инвестор живет особую, свою, нестатистическую, единственную в своем роде судьбу.