Стыдное дело

«"Роснано" закачивает государственные деньги в убыточные проекты, следует из отчета Счетной палаты. Это потому, что развитие отрасли нанотехнологий для госкомпании важнее прибыли, отвечает на это Анатолий Чубайс».

 

В 2010 году я написал три заметки по поводу нелепых замечаний Счетной палаты к Российской венчурной компании, противоречивших ее целям и задачам («Учиться копать», «Не примерли бы свои», «Замедляющие ингибиторы»). От знакомых, близких к СП, позднее услышал, будто их восприняли как «заказные». Смех: за всю жизнь не написал ни одной неискренней статьи – а и попробовал кто «заказать» публикацию, рисковал бы утратой доверия, а то и знакомства. Да и до СП никакого дела вашему покорному слуге нет, пока она не производит откровенных ляпов в вопросах, профессионально и граждански значимых. Поэтому, на случай возможных домыслов, сообщаю заранее: и тогда, и сейчас мной движет исключительно общий интерес: польза Отечества и, в частности, успехи развития инновационного и инвестиционного сообщества страны. Добавлю, мне безразличны и даже отвратительны ведомственные, бюрократические интересы, как и люди, такого рода интересы ставящие выше интересов Отечества и государства в целом: святая обязанность каждого работника любого ведомства, то есть государственного чиновника, отстаивать общегосударственный интерес. Даже вопреки ведомственным, не говоря о личных – если таковая коллизия возникает.

Надеюсь, о бескорыстии в глазах читателя свидетельствует и то, что высказываюсь здесь в пользу Чубайса. С которым категорически расхожусь в оценке приватизации 1990-х, в оценке необходимости вернуть неправедно присвоенное приХватизаторами народу и в адрес которого по этим вопросам не раз писал нелицеприятные вещи. Да и вообще, категорически не приемлю современного либерализма, которого Чубайс поборник. Но истина – дороже идейных разногласий.

Завершив ритуальные танцы, перехожу к сути дела. По сообщению «Ведомостей», Счетная палата ныне действует методологически в том же духе, в котором подходила три года назад к РВК: по-своему толкует некоторые цели, задачи и действия «Роснано» и на своем превратном толковании строит замечания и выводы. В частности, СП полагает, что «Роснано» как инвестор неправильно поступает, когда в проинвестированных инновационных проектах обнаруживаются трудности и, в частности, появляется неплатежеспособность. (Иногда по форме «Роснано» выступает заимодавцем, но это всего лишь юридическая видимость, которую принимают на определенном этапе развития проекта инвестиции.) «Роснано» реструктурирует задолженность и доливает капитал, вместо того чтобы идти в суд и банкротить с целью вернуть средства хотя бы частично. (К сожалению, самого заключения СП не имею, сужу исключительно по заметке в «Ведомостях».)

Кто прав в этом вопросе? СП или «Роснано»? Если вести речь о принципах инвестиций, правота полностью на стороне Чубайса. Способ рассуждений СП напоминает подход кредитора, причем не самого дальновидного: пытающегося проектное финансирование (долгосрочное инвестиционное кредитование) судить по прямолинейно толкуемым правилам краткосрочного кредитования оборотного капитала. Утверждаю это не на основе научного умозрения (хотя и оно скажет то же самое), но из практического опыта: за последний год несколько раз у самого возникал вопрос о доливке капитала в портфельные компании. Это хотя и не самое приятное, но совершенно обычное для инвестиций в инновации, да и во что угодно иное, дело (неприятное, потому что обычно связано с пересчетом ожидаемой доходности проектов в сторону уменьшения). И хотя инвесторов в фонд, как и управляющих им, подобные вещи не радуют, претензий, что не идут сразу в суд взыскивать убытки с отстающих от планов развития портфельных компаний, никто не предъявит: это противоречит смыслу отношений инвестора и инновационного предпринимателя, делающих одно дело и обоих заинтересованных в наибольшей капитализации – или, на худой конец, наименьших убытках компании.

Разумеется, что случаи, когда пора прекращать инвестиции и пытаться вернуть хоть что-то, в том числе и через суд, у инвесторов и инвестиционных фондов бывают часто. Как известно, убытками заканчивается 30-40% проектов, получавших венчурные и прямые инвестиции. Однако! Прекращение инвестиций и закрытие предприятия – это точно такое же инвестиционное решение, как и первоначальное решение вложить деньги в проект. Оно находится в полном ведении инвестиционного комитета – и больше ничьем (сложные решения, особенно включающие конфликты интересов, нередко опираются на не имеющие обязательной силы мнения наблюдательных советов фондов). Мнение сотрудника проверяющей инстанции, о какой бы из них ни шла речь, совершенно ни при чем: если законное решение инвестиционного комитета имеется, действия «Роснано» абсолютно легитимны. Вопрос может быть – рассмотрел ли инвестиционный комитет вопрос своевременно и не выходит ли решение за пределы «инвестиционной политики» (основополагающий документ инвестиционных фондов, под который управляющие получают деньги от инвесторов в фонд и которому потом обязаны неукоснительно следовать). Если это соблюдено, претензий быть не может: риск – неотъемлемый элемент инвестиций, как долго продолжать принимать риск – дело управляющего.

Почти 20-летний опыт работы в инвестициях убеждает, что представления людей, внешних к профессии, обычно основаны на довольно нелепых предрассудках и нередко предвзяты. Это касается и писателей критических замечаний в Сети, и инженеров-разработчиков, и прочих соискателей инвестиций, и судейского сословия, и чиновников любого рода, включая проверяющие ведомства. При этом порой такие неосведомленные люди свято убеждены, что в инвестиционном деле разбираются и что их мнения значимы. (Подобное составляет для вашего покорного слуги загадку – не сужу того, чему не учился и/или чего не знаю на опыте, и как у других язык поворачивается, удивляюсь.) И если такой слепо верящий в свое мнение человек оказывается в положении судии…

Совершенно очевидно, что, если принимается решение проект спасать, добавляя ему денег, ошибка не исключена. При этом решений всего два: продолжать проект или банкротить. И потому с вероятностью в 50% (почти как в случае с вероятностью встретить на Тверской динозавра) утверждение проверяющего, что решение было неправильным, окажется верным. Однако если речь идет о действительно сложных случаях, как чаще всего бывает в инвестициях, эта правота окажется не следствием знания и понимания, но простой игры вероятности. Такая случайная правота не дает оснований к тому, чтобы спустя время сказать: вот, мы же говорили! (Это на будущее пишу, легко найдутся вечно правые предрекатели неудач.) Веду к тому, что умение принимать инвестиционные решения, включая и решения о закрытии проекта, со взысканием убытков, – приобретается длительным опытом, который невозможно получить за пределами инвестиционной профессии: никакая другая, даже похожая, вроде банковской или консалтинга, заменой не служит. И общечеловеческая мудрость здесь также не замена профессиональному опыту, хотя ее присутствие всегда желательно.

Соответственно, и право проверять целесообразность инвестиционных решений относительно государственных должно доверяться исключительно профессионалам. Вполне допускаю, что законодательство дает Счетной палате, прокуратуре, Следственному комитету и т.д. право и обязанность проверять государственные инвестиционные фонды и институты развития. Полагаю, что следовало бы законодательство уточнить, учтя предельную сложность инвестиционного дела и заведомое отсутствие необходимой подготовки у проверяющих, и законом вывести вопросы собственно инвестиционного свойства, и в том числе вопросы экспертизы и оценок, из-под проверок, отдав это на откуп ревизионным комиссиям данных организаций. (Оно, по сути, так и есть: если установленная процедура соблюдена, проверяющие не должны предъявлять претензий к решениям; но ведь предъявляют! – так и запретить самодеятельность прямым текстом.) Однако закон – дело небыстрое, да и сформулировать его непросто. В качестве промежуточного решения полагал бы необходимым проверяющим опираться на мнения независимых экспертов – профессионалов венчурных и прямых инвестиций, хотя бы и зарубежных, которым ставить подобные вопросы. Всякий иной подход чреват ошибками, способными приносить вред – вместо пользы, которая подразумевается за проверками.

Вернемся к «Роснано». Чубайс в ответ на упреки СП сказал, что задача его компании – это создание отрасли нанотехнологий, а прибыль от инвестиций – не так важна (в передаче автора заметки в «Ведомостях»). Это действительно так: про создание отрасли Чубайс толкует уже много лет, сам слышал не раз, и в стратегии оно записано. Однако существует противоречие: с виду «Роснано» выглядит как фонд венчурных инвестиций, пусть и не вполне обычный. И, более того, по своим же собственным правилам, оно привлекает в проекты частных соинвесторов: это одна из многочисленных линий обороны против ошибочных решений. Нам также предлагали участие в одном из проектов «Роснано». Если бы господин Чубайс уже тогда сказал, что прибыль не так важна, не тратили бы более полугода на проработку проекта, а отказались сразу: в одну телегу с не ставящей прибыль на первое место организацией частный инвестиционный фонд впрягаться не имеет права. (Отказались мы по причинам иного свойства.)

Не вполне понятно и как создание наноиндустрии путем убыточных инвестиций сообразуется с экономическим расчетом. Насколько помню, советскую экономику укоряли именно тем, что она проедала больше, чем создавала, – и именно в исчерпании возможностей для убыточного экономического роста усматривали причину ее экономического краха в 1980-х. Хотя, конечно, вполне вероятны разного рода полезные косвенные и побочные действия («экстерналии») от наличия в экономике наноотрасли, которые на круг перекроют возможные убытки «Роснано». (Примерно как само по себе неприбыльное для государства строительство дорог приносит значительный экономический эффект.)

Наконец, из заметки в «Ведомостях» следует, что целью дополнительных инвестиций в не вышедшие на прибыль проекты является как раз выход на прибыль – по меньшей мере, применительно к «Оптогану», «Хевелу» и «Лиотеху» из числа помянутых в заметке. (Возможно ли каким-то чудом хотя бы просто окупить в разумные сроки 19,5 млрд рублей, из которых от «Роснано» – 4,5 млрд, инвестированные в «Нитол», после того, как цена поликристаллического кремния на рынке упала с 400 до 20 долларов за килограмм, неясно – а ведь и нефть падает потихоньку, обесценивая солнечную энергетику все сильнее).

В общем, насчет убытков – не лучшее заявление, хотя и вынужденное: на самом деле в его основе лежат исходные конструктивные пороки и пороки целеполагания «Роснано», о которых уже случалось писать. У Чубайса просто нет выбора: «Роснано» и не инвестиционный фонд, и фонд одновременно – вроде Тяни-Толкая. И изменить это Чубайс не в состоянии.

Но это все же не основание, чтобы обвинять «Роснано» в грехах, которых она не совершала. Воздерживаться от чего – и тем более от обвинений громогласных, на весь мир – и призываю. Правда, тогда PR-эффект будет не тот – да и что за проверка, которая не разоблачила в очередной раз Чубайса? Но вот в этом – чтобы свою славу построить на облыжных обвинениях  другого – и проявляется тот самый пресловутый «ведомственный интерес» (да ведомственный ли еще? Не самого ли проверяющего лица?), который идет наперекор общенародному, государственному. Чей ни интерес – дело по-любому стыдное.

У партнеров




    Россия активизирует геологоразведку в Арктике

    Государство разрабатывает методы экономического стимулирования разведки труднодоступных месторождений

    ОМС, Газпром нефть, Почта России, Сбербанк Лизинг и еще 50+ компаний на сцене ACCELERATE*

    16-17 октября в московском Экспоцентре состоится масштабное бесплатное мероприятие для представителей бизнеса и ИТ-сообщества. Лидеры крупнейших организаций России в рамках 15 тематических секций поделятся опытом ускорения бизнеса в цифровую эпоху с 5000 аудиторией.
    Участие бесплатное, присоединяйтесь!
    *ускорение

    Идеальный ингредиент

    Сегодня практически все население Земли регулярно потребляет продукты, содержащие пальмовое масло. Попытки некоторых производителей и ритейлеров «слезть с пальмы» показывают: заменить пальмовое масло фактически нечем. Более того, медики, экологи, представители пищевой отрасли настоятельно просят этого не делать и развенчивают мифы вокруг этого продукта

    Финал спартакиады промышленников «Моспром»

    21 сентября в «Лужниках» пройдет финал спартакиады промышленников «Моспром» — уникальное событие, где в разных видах спорта за звание самого спортивного завода сразятся те, кого мы привыкли видеть у станков или конвейеров: инженеры, проектировщики, авиа- и приборостроители, энергетики, нефтяники и научные работники. Спартакиада «Моспром» проходит в столице впервые.

    Одно из направлений в искусстве

    7-9 ноября впервые состоится Международная форум в области дизайна и архитектуры «Best for Life», который пройдет в Италии. В рамках форума организована премия «Best For Life Award» в области промышленного и цифрового дизайна, архитектуры и визуальных коммуникаций
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Отбирают налог
      Отмена налога на вмененный доход приведет к сокращению числа рабочих мест, повышению налоговой нагрузки на компании и возможному росту цен на 10–30 процентов
    2. ФРС второй раз за год снизила базовую ставку
      Акции США падают, доллар растет, Трамп снова остался недоволен
    3. Британию ждет хаос: Лондон раскрыл подробности операции «Овсянка»
      Британцы прочитали, что их ждет в результате выхода из Евросоюза без соглашения, и ужаснулись.
    Реклама