Народ просто устал

Геворг Мирзаян
доцент департамента политологии Финансового университета при правительстве РФ
5 июня 2013, 09:05

Обычная демонстрация в защиту стамбульского парка переросла в общенациональное движение не потому, что жители Измира, Аданы, Анкары так заботятся об экологии Стамбула. Стамбульские демонстрации стали фактически той иголкой, которая разорвала нарыв недовольства политикой премьер-министра Реджепа Эрдогана.

Фото: AP
Стамбульские демонстрации стали фактически той иголкой, которая разорвала нарыв недовольства политикой Реджепа Эрдогана

Сам Эрдоган не видел этот нарыв и не видит, судя по его словам, до сих пор. Он говорит, что все делал правильно, указывает, что его действия привели к беспрецедентному экономическому росту и демократизации страны. По его словам, за организацией беспорядков стоят «внешние элементы» и радикалы.

Сами турецкие политологи выделяют целый ряд причин недовольства населения. Во-первых, они выступили против инициируемых премьером конституционных изменений. В апреле парламент страны начал обсуждать проекты новой Конституции, и предложенный правящей Партией справедливости и развития вариант предполагает переход к президентской форме правления. Значительную часть населения подобная реформа не устраивает. Не только потому, что они не готовы на столь радикальное изменение основ Турецкой республики. Народ просто устал от премьера, возглавляющего страну уже 10 лет и желающего править еще 10 (в списке людей, которым запрещено баллотироваться на пост президента, Эрдогана нет).

Турецкие националисты восприняли массовую чистку армии и особенно турецко-курдские соглашения как предательство национальных интересов. Их не устраивает то, что Эрдоган фактически отверг культивируемую со времен Ататюрка и посему священную идею «тюркизма» и взял курс на превращение страны в многонациональное государство. А сама легализация Абдуллы Оджалана, по их мнению, станет предательством памяти десятков тысяч жертв курдского терроризма.

Выступая за многонациональную Турцию, в вопросе религии Эрдоган не проявил подобного демократизма. Религиозные меньшинства (шиитов в Турции, по разным оценкам, от 6 млн до 8 млн человек) обвиняют премьер-министра в том, что он демонстративно не учитывает их интересы. В частности, недавно состоялась закладка нового моста через Босфор, и Эрдоган заявил, что мост будет назван в честь султана Селима I. Этот правитель прославился массовой резней шиитского населения, и турецкие алавиты помнят это до сих пор.

Между тем против премьера выступили и его собственные единоверцы, и даже братья по суфийскому тарикату Накшбанди. Они недовольны тем, что премьер ограничивает их влияние на дела государства. Недавно Эрдоган снял с поста министра здравоохранения человека, который имел тесные связи с накшбандистами, причем этот министр считался одним из лучших в его кабинете. Лишились постов и многие другие чиновники-накшбандисты.

Недовольны и светские силы. Их не устраивает возрождение Османской империи, которая со времен Ататюрка ассоциируется с отсталостью и отсутствием прогресса. Не устраивает их и тренд по исламизации — по их словам, премьер-министр ведет страну в сторону создания исламской республики наподобие Ирана. И в качестве одного из доказательств указывают на тренд по запрету в стране алкоголя. В конце мая турецкий парламент принял закон, запретивший его продавать с 10 вечера до 6 утра, а также вблизи мечетей и образовательных учреждений. Казалось бы, ничего страшного — по некоторым данным, в Турции 83% жителей вообще не пьют, и лишь 1% выпивает каждый день, — однако представители светских организаций называют усиление алкогольных запретов символом исламизации страны. Кроме того, их смущает крайне резкая, в какой-то степени даже фанатичная реакция премьера на любую критику в адрес закона. «Почему предыдущий закон, принятый группой пьяниц, должен почитаться, а новый — нет?» — вопрошал Эрдоган.

Премьер принял и ряд других спорных законов, которые вызывали общественные протесты. В частности, ему до сих пор припоминают принятый в разгар масштабного расследования договорных матчей в футболе закон о сокращении максимального срока наказаний организаторам этих матчей, а также футбольным хулиганам (президент Абдулла Гюль попытался заблокировать этот закон, однако когда парламент принял его снова, вынужден был все же уступить, пояснив, что не хочет совершать «неконституционных действий»). Если раньше прокуратура только для президента «Фенербахче» Азиза Йилдырима требовала 147 лет тюрьмы, то закон установил максимальный срок наказания три года.

Есть и много других факторов — в частности, неверная и не соответствующая национальным интересам Турции позиция в сирийском вопросе, однако главной причиной недовольства называют все же чрезмерную авторитарность правления Эрдогана. Сокрушив всех своих политических оппонентов из числа кемалистов и армии, премьер стал слишком самоуверен. «Люди перестали любить Эрдогана потому, что он считает себя единственным, кто знает, как надо поступать, и действует соответственно», — заявил турецким журналистам один из представителей местных властей, состоящий в ПСР. Премьер никого не слушал.

Между тем такая постановка вопроса дает шанс правящей партии минимизировать вред от нынешних протестов. Большая часть негатива идет в адрес лично премьер-министра — люди четко разделяют Эрдогана и Партию справедливости и развития. Именно поэтому ряд представителей партийной элиты уже дистанцируется от Эрдогана. Среди них и нынешний президент, который публично выразил несогласие с жесткой линией в отношении протестующих. «Нам всем надо вести себя как взрослые люди, и тогда ситуацию на площади Таксим можно будет успокоить», — говорит Абдулла Гюль. По его словам, в демократическом обществе нужно слушать все точки зрения и не разгонять протесты.