Свобода рынка против «прав человека»

«Федеральным законом предусматривается установление запрета на распространение информации о свободных рабочих местах или вакантных должностях, содержащей сведения о каком бы то ни было прямом или косвенном ограничении прав или об установлении прямых или косвенных преимуществ в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работников…»

Изменения в закон о занятости населения и отдельные законодательные акты

Запрет на указание ограничений в объявлениях о приёме на работу - очередная победа «политкорректности», и очередное поражение здравого смысла, ущерб экономике. Собственно, и ранее законом запрещались ограничения  при  приёме на работу, они же «дискриминация».  Теперь же – всего лишь прямо запретили указывать на какие-либо ограничения в самих объявлениях. По существу дела, «качественно», ничего не изменилось, однако повод разобрать вопрос «дискриминации» при приёме на работу по существу возник.

Суть этого политкорректного зла в том, что одной мерой меряют совершенно разное. Вместо равенства создают уравниловку. Вот, скажем, не раз приходилось писать, что малые предприятия несут куда более высокие накладные расходы, чем предприятия крупные – понятно, в относительном выражении. Если три представителя АУП - директор, главный бухгалтер и секретарь- приходятся на пять-десять производительных сотрудников, это разительно отличается от положения, когда даже достаточно многочисленная дирекция управляет сотнями и тысячами инженеров и рабочих: и доля накладных расходов на АУП принципиально разная, и значение этого расхода в общем бюджете компании несопоставимо. Однако налоговое, скажем, законодательство на это взирает,в целом, безразлично, и судит, обычно, и микроскопическое, и величайшее предприятия одинаково: налоговые ставки едины. Но и безотносительно налогов, такое положение заведомо ухудшает возможности расширенного воспроизводства малых предприятий по сравнению с крупными (всякая государственная поддержка малого предпринимательства как раз имеет причиной отмеченную присущую ему слабость). Примем также в расчёт, что в отношении доходов лиц «физических» часто требуют обложения прогрессивного, в чём имеется некоторая не только уравнительская, но и чисто экономическая правда. Отчего же не признать, как принцип, а не исключение, что и предприниматели должны платить налоги с учётом особенностей их предприятий? Иными словами, не в прямой пропорции к продажам, доходам, имуществу, капиталу, прибыли, но по силе жизнеспособности?

Далее. Как известно, социология признаёт опрос тысячи шестисот человек представительным (с поправкой на места их проживания). В том смысле, что увеличение числа опрошенных не даёт заметного изменения наблюдённого среза общественного мнения, так что по ответам этих тысячи шестисот вполне возможно обоснованно судить об общественном мнении всех ста сорока миллионов. Для крупного предприятия – с тысячами наёмных сотрудников – имеют силу те же статистические закономерности. И потому –  только и исключительно потому, то есть в силу одной только статистики, основа которой есть размер наблюдаемой выборки - вполне естественно ожидать, что на предприятии значительного размера обнаружатся те же соотношения между полами, национальностями, возрастами и прочими общественными подразделениями населения, что и по стране в целом (речь о трудоспособных возрастах). Для такого предприятия требование помянутых законовна деле не имеет значения: оно так или иначе окажется соблюдённым само собой.

Однако ожидать того же на предприятии малом или среднем, с числом занятых в десятки, много - сотни человек? Статистически – то есть с неумолимостью математической закономерности – к тому нет никаких оснований. Взятые все вместе, такие предприятия, несомненно, представляют тот же усреднённый срез работоспособного населения, что и предприятия крупные. Но каждое из них в отдельности может оказаться совершенно непохожим на усреднённое предприятие, которое представляет нам статистика, или на то усреднение, которое, в силу проявления закона больших чисел, наблюдается на предприятиях крупнейших.

Причин несходству отдельного небольшого предприятия со среднестатистическим существует немало. Приведу пример, лучше всего мне известный. В моей компании - ГК «Финематика» - число сотрудников обычно бывало между двенадцатью и двадцатью человеками. Этого вполне довольно для инвестиционного и инвестбанковского рода занятий. (Правда, в 2007-2008 годах, на вершине невероятного экономического подъёма, набралось нас аж тридцать человек – что немедленно вызвало у вашего покорного слуги величайшую злобу: всё моё рабочее время стало уходить на «управление», а на собственно профессиональную работу его почти не оставалось). Все сотрудники всегда были очень молоды: за правило было взято, что беру студентов, и выучиваю сам на мастеров своего дела. А позднее так же действовали переведённые в разряд партнёров лучшие сотрудники первого «призыва».

И вот, исходя из этого обстоятельства, какой был бы наилучший половой состав сотрудников? Понятно, что мальчиков и девочек должно быть примерно поровну. И не будь этого «полового равновесия» – отношения внутри столь малого коллектива если и не пошли бы наперекосяк, то, во всяком случае, не стали бы наилучшими из возможных.Соответственно, старался нанимать сотрудников, соблюдая данную пропорцию – то есть, согласно закону,  проводил «дискриминацию».

Точно так же, в избранном образе развития компании - а ей в данном качестве уже более шестнадцати лет, тогда как на круг  скоро девятнадцать - нанимать к нам позднее людей иного возраста, чем средний по сотрудникам, было совершенно неуместно. Исключений в истории компании всего два: сам ваш покорный слугаи одна замечательная женщина, проработавшая у нас три года секретарём, лет на десять старшая среднего возрастаостальных сотрудников. И случалось отказывать очень толковым соискателям работы исключительно потому, что они не вписались бы в сугубо молодёжный личный состав.

Действуя вполне осознанно, и целенаправленно избранным –  вполне себе «дискриминационным» -  образом, удалось создать лучшую в своём роде компанию, основные действующие лица которой совместно трудятся уже 12-16 лет. Компанию, ставшую к 2006-2007 годам первой на своём сегменте рынка, имея в «загашнике» более 100 сделок на общую сумму свыше 2,5 миллиарда долларов. Компанию, из которой никто никогда не хотел увольняться, и вокруг сотрудников которой постоянно кружили стервятники-хедхантеры, действовавшие в интересах ведущих инвестиционно-финансовых заведений Москвы. Судите меня за это, господа борцы за «права» трудящихся.

Разумеется, наш случай слишком особенный, чтобы выводить общее правило из него одного. Однако именно такой крайний случай необходим, чтобы лучше была видна суть довода. А суть эта – в том, что предприятие – это не только «машина» про производству изделий/услуг, прибыли и налогов, но и определённого рода «ячейка» общества. Для её успешной работы важны не одни только «деловые качества», но и здоровая нравственная обстановка, душевный комфорт. Всем известно, что такое «женский коллектив». Кого лучше нанять в  такую компанию, ещё одну женщину – или всё-таки мужчину, пусть даже  не столь сильного, как она, профессионально? Ну, и такой вопрос: при равных «деловых качествах», каким образом должен, по замыслу ревнителей «прав», производиться выбор?

Затрону и тонкий вопрос, национальный. В принципе, у нас нет и не было никаких предрассудков на эту тему: в компании царит типичное для России этническое разнообразие. Однако: все у нас русские, не в этническом, но в культурном смысле. Все выросли в России, все учились в Москве в университете.  И что бы мне на этот счёт не сообщал закон, человека иного культурного происхожденияи воспитания я не взял бы на работу, будь он четырежды гражданином России: просто потому, что не знаю и не понимаю нутро таких людей. Были случаи, когда не брали американцев, говорящих более-менее по-русски: только представьте, какая каторга иметь рядом человека, которому недоступны наши привычные шутки. Ему же всё время придётся их объяснять – а работать когда?

Теперь - о сотрудниках старших возрастов. Имею право на эту тему говорить совершенно свободно, потому что мои ровесницы уже вступили в пенсионный возраст, а самому это предстоит всего-то через 4 года. Так вот, могу сказать совершенно точно, по себе: человек с годами меняется – и меняется далеко не всегда в лучшую для предпринимателя-работодателя сторону. Разумеется, там, где нужны опыт, мудрость, осторожность, квалификация, старик порой даст сто очков вперёд зелёному юнцу. Да и то, что дети выросли, сильно способствует трудоотдаче. Такой опытный инженер, технолог, бухгалтер или секретарь – мечта предпринимателя. Но никто в здравом уме и не станет отказываться от подобного сотрудника. А что, если речь идёт о новом предприятии («стартапе»), где важнее всего уметь находить новые пути к успеху, идти на риск, и выкладываться на все сто, работая на износ? У меня перед глазами несколько таких компаний, и ни в одну из них я не стал бы нанимать пожилого человека: не та энергия, не та живость ума, не та готовность к неудаче… (Разумеется, бывают исключения – речь здесь о некоем среднем случае, на который и пишется любой закон). Наконец, не то здоровье – да и в команду молодёжи вписаться пожилому нелегко.

И вот представьте, ищу я сотрудника для какого-то из инвестированных нашим инвестиционным фондом «стартапов» - человека никак не старше лет 35 (потому что остальные много моложе). Но указать в объявлении границу возраста я теперь не могу: это, видите ли, «дискриминация». Нет, это не дискриминация, а здравый смысл и производственная необходимость. Понятно, что если ко мне придёт по «политически корректному» объявлению заявка от человека неподходящего возраста, я всегда найду причину отказать под благовидным и юридически безупречным предлогом. Однако необходимость лицемерить подобным образом далеко не душеспасительна – и благодарю за введение в подобные искушения законодателя, неизвестно зачем поддающегося наплывающим с Запада гнилым миазмам политкорректности.

В начале 1990-х, когда учился в США премудростям науки economics, читал в газете, что какая- то избыточно жирная тётка подала на фитнес-клуб в суд: её уволили с должности инструктора по фитнесу. Всякому очевидно, что уволили справедливо: какая же дура – и ради чего? - станет платить за фитнес большие деньги, если сама тренер у них толстая, как бочка? Очевидная антиреклама. Однако суд, насколько помню, иск удовлетворил – тогда политкорректное бешенство в США уже раскрутилось на полную, и судья рисковал попасть под огонь разных феминисток и прочих борцунов за «права». Вот этому судье, который предпочёл выставить себя на всеобщее посмешище, и уподобляется наш законодатель.

Единственное, чего никак не могу вместить: каким образом уживаются в пределах либерально-демократического мировоззрения (которого политкорректность и толерантность главные составные части) требования всеобщей бессмысленной уравнительности - и свободы рынка.