24.VIII–30.VIII

Максим Соколов
30 августа 2013, 19:32

Гуманитарные интервенты. – Предвоенная правдивость. – Неистовый Олланд. – Кубический Сталинград. – Алгоритм Левичева. – Ученик древних халдеев. – Оптимистические расценки «Дождя».

Согласно устоявшемуся обычаю, перед принятием важных военных решений сообщается, что Чапай (под которым разумеется президент США) думать будет, а в наступившей паузе звуковое сопровождение обеспечивает преданный британский союзник, которому, в отличие от Чапая, думать вовсе не надо, а достаточно испускать звук позаливистее. Верный своему долгу премьер-министр Ее Величества Д. Кэмерон заливистый звук обеспечил, сперва заявив, что никаких специальных полномочий для войны против Сирии не требуется, поскольку ситуация требует гуманитарной интервенции. Очевидно, как заметил бы изобретатель термина, покойный президент Чехии В. Гавел, даже и гуманитарных бомбардировок, что, впрочем, и так всем понятно.

Речи Кэмерона несколько потеряли бы в своей торжественности, если бы премьер Ее Величества дал труд немного подумать и сообразить, что эпитет тут явно излишен. Времена, когда дикие воины воспевали войну как самоценную радость – «Я убил Ехрым-Бабая, это хорошо» – невозвратно канули в прошлое, и уж несколько веков, как все войны начинаются не иначе, как исключительно ради высших ценностей, преимущественно гуманитарных. Когда в 1797 году для гармоничного завершения Итальянской кампании генералу Буонапарте потребовалось раскассировать Венецианскую республику, державшую строгий нейтралитет и нимало не вмешивавшуюся в его борьбу с австрияками, генерал тут же нашел гуманитарную причину, объявив дожу: «Я не могу Вас принять, с Вас каплет французская кровь», после чего произошла гуманитарная интервенция, и Венецианская республика, ведущая свою историю с V века, прекратила свое существование. Вот как сильны были в корсиканском чудовище гуманитарные начала. Прочие же многочисленные интервенты прошлого были еще более гуманитарны – других, собственно, и не бывает.

Впрочем, еще князь Бисмарк проницательно отметил, что никогда люди не бывают так правдивы, как перед войной, после охоты (учитывая недавнее выуживание В.В. Путиным 21-килограммовой щуки, вероятно, также и после рыбалки, являющейся разновидностью охоты) и во время выборов. Следуя завету Бисмарка, премьер Кэмерон окончательно заправдивился, указав затем – в некотором противоречии с первоначальным суждением о том, что Британия имеет право на любую интервенцию, лишь бы та была гуманитарной, – что право на интервенцию имеет важные ограничения: «Это было бы немыслимо, если большинство членов Совбеза были бы против». В нынешней ситуации более важным является то требование, чтобы ни один из пяти постоянных членов СБ ООН не был против, что далеко не гарантированно, но, возможно, этот пункт Устава ООН ускользнул от внимания британского премьера. Затем Кэмерон стал поминать Международный уголовный суд, чем окончательно запутал всех.

Двоесловному Кэмерону выгодно противостоит его французский коллега Олланд, решительно и безусловно провозглашающий: Tremblez, tyrans et vous perfides! В вилах сокрушения тирании французский президент обещает наказать президента Сирии Б. Асада, отмечая, что никто не уйдет от ответственности, особенно когда он, Олланд, «снабдит сирийских повстанцев большим количеством оружия». Прежде неоднократно битый тапком по голове изнеженный друг содомитов, когда дошло до дела, явил лихой казачий нрав – «Натиском быстрым все превозможем, // Все превозможем и отомстим! // Эх, донцы-молодцы, эх, донцы-молодцы, // Эх, донцы, донцы-молодцы!»

В своей борьбе отечественные политики используют обе из вышеописанных моделей. Повинуясь приказу кандидата в мэры Москвы А.А. Навального, призывающего «Навального в каждый дом!», неумолимо твердый фельдкурат М.Е. Кац, подобно неистовому Олланду, безжалостно бросает на кубы последние резервы – штабистов, писарей и кашеваров. Решимость истинно сталинградская.

Напротив, другой кандидат, Н.В. Левичев, подобно Кэмерону, предпочитает бешеному порыву утонченные стратагемы. Возможно, и Кэмерон, и Левичев научились такой методе у лидера «Справедливой России» С.М. Миронова, у которого на всякую сложную ситуацию «есть алгоритм», позволяющий ее разрешить, – хотя бы по сложности она была сравнима с квадратурой круга. Например, весь 2007 год С.М. Миронов предлагал алгоритм, позволяющий В.В. Путину баллотироваться на третий президентский срок подряд, не нарушая при этом Основной закон РФ, но в полном с ним соответствии. К сожалению, лидер «СР» держал алгоритм в тайне от всех, и он доселе остается всеобщей загадкой.

Более открытый Н.В. Левичев свой алгоритм, обеспечивающий принуждение С.С. Собянина к второму туру, опубликовал, и он был истинно софистичен: «Я теоретически утверждаю – если Левичев снимает кандидатуру в пользу Мельникова, будет второй тур, в который выходит Мельников. Если Мельников снимает кандидатуру в пользу Левичева – будет второй тур, в который выходит Левичев. Если Левичев снимает кандидатуру в пользу Навального – во второй тур выходит Навальный почти наверняка».

Если подходить к делу чисто арифметически, то необходимость во втором туре голосования возникает, если фаворит, которым в данном случае является С.С. Собянин, не набирает в первом туре абсолютного большинства голосов, то есть 50% + 1 голос. Такое подсаживание фаворита может быть реально, может быть нереально, но в любом случае оно не зависит от того, как будут делиться голоса между остальными кандидатами и сколько их будет. Очевидно, в левичевском алгоритме был использован более продвинутый нумерологический подход, основанный на том, что 6 (общее число зарегистрированных кандидатов) является для С.С. Собянина счастливым, тогда как число 5 сулит ему несчастье. Тогда в самом деле достаточно одному из кандидатов – безразлично какому – сняться с выборов, чтобы сложилась неблагоприятная для С.С. Собянина комбинация цифр. Вероятно, Н.В. Левичев глубоко постиг премудрость древних халдеев.

Впрочем, еще глубже ее постигла гендиректор оптимистического телеканала «Дождь» Н.В. Синдеева, пригласившая оппозиционных кандидатов в мэры на теледебаты. Сперва все согласились совокупляться в горячем споре, однако затем Н.В. Синдеева объявила, что совокупление будет платным и кандидаты должны заплатить по 590 тыс. рублей с рыла. Н.В. Левичев так был разочарован оптимистическими синдеевскими расценками, что отказался от дебатов по недостаточности средств и пустился в нумерологические алгоритмы.

Гендиректор, опасаясь, что ее обвинят в несытой алчности, объяснила, что затребовала такую сумму с каждого участника не корысти ради, а токмо ради исполнения закона об основных гарантиях прав избирателей. Она пояснила, что телеканал не может на безвозмездной основе давать слово кандидатам, «потому что это уже агитация». Между тем агитацию, по мнению Н.В. Синдеевой закон возбраняет, тогда как спекуляцию – нет. Будь Н.В. Левичев более изощрен, он мог бы предложить Н.В. Синдеевой запросить с кандидатов по одному рублю. Против такого алгоритма ей было бы нечего возразить, ибо платность соблюдена, а значит, это уже не агитация, никакой ЦИК не придерется. Но, очевидно, удачные алгоритмы подобны музам: иногда приходят в изобилии, а иногда ни в зуб ногой.