Не стать рабами

Владимир Громковский
13 сентября 2013, 18:26

Число работающих снижается, число пенсионеров растет. Рано или поздно соотношение окажется неподъемным для экономики. Выходом станет либо снижение числа пенсионеров за счет повышения возраста выхода на пенсию, либо постоянное снижение среднего уровня пенсий, либо, что представляется еще менее вероятным, уменьшение заработков работников в пользу пенсионеров. 

Вопреки предрассудкам, накопительная система не решает вопроса. Деньги накопить можно, но ни молока, ни хлеба, ни электричества с водой на старость не запасешь. И если денежный спрос пенсионеров на товары будет расти быстрее общественной производительности труда, ответом на него станет рост цен, то есть обесценение пенсионных накоплений. А с чего бы производительности труда ощутимо повышаться в отсутствие значимых прорывов по линии модернизации и инноваций и на фоне истощения месторождений сырья? 

Правительство не виновато: не оно придумало индустриализацию и урбанизацию с распадом традиционной семьи, снижением рождаемости в разы и прочими «прелестями» XX века, включая и сами пенсионные системы, послужившие «миной замедленного действия» под рождаемостью. Однако объяснить избирателям, что их собственное нежелание рожать и воспитывать детей лежит в основе пенсионной проблемы, при всеобщем избирательном праве не возьмется ни один политический деятель. Единственный выход – постараться, чтобы люди сами выбирали более поздний выход на пенсию. Что и попыталось совершить наше правительство («Работать придется дольше»).

Вчера на радио (кажется, на «Вестях ФМ») ведущий долго удивлялся, отчего по новой системе проработавший честно 40 лет получит пенсию меньше, чем проработавший «всего» 25, и потом еще на пять лет продливший свой трудовой стаж за пределы пенсионного возраста: это ведь несправедливо! Ответ очевиден. Когда денег недостает ни в Пенсионном фонде, ни в государевой казне, абстрактная справедливость уступает место насущной потребности любыми способами побудить людей отложить срок выхода на пенсию. Благодаря чему сокращается число пенсионеров как на данное время, так и абсолютно: при существущей средней продолжительности жизни до 65 (мужчины) и 60 (женщины) лет доживет куда меньше людей, чем до 60 и 55 соответственно. Вот правительство и старается всеми правдами и неправдами сделать более поздний срок добровольного выхода на пенсию много выгоднее для всех, а не только для тех, у кого стаж больше. Не говоря уже, что, в умозрении, люди с менее продолжительным стажем скорее будут склонны предпочесть еще пять лет работы. (Называю ту «справедливость» абстрактной, потому что она существует только в голове ведущего передачи: ни перед кем не стоит выбор между помянутыми 25 и 40 годами стажа – в молодости о пенсии не думают, а когда подходит время, задним числом стаж не изменить; с другой стороны, пенсия будет, безусловно, выше у тех из числа решивших работать за пределами пенсионного возраста, у кого «основной» стаж продолжительнее, так что никакого обмана нет.)

Главный вопрос заключается не в справедливости, а в том, насколько новая система окажется действенной и побудит отсрочить выход на пенсию достаточное число людей. Вопрос пока открыт. Исчерпывающий ответ будет получен не скоро: итоги первых лет действия новых порядков могут оказаться не вполне представительными, поскольку общество будет поначалу примериваться к ним. И дело не упирается в желания одних только пенсионеров – у работодателей также должны существовать потребность и экономическая возможность удержать их на работе дополнительные годы.

Даже долгосрочный успех нового начинания стал бы всего лишь временным решением. Отсутствие ощутимых изменений в рождаемости, а также усилия по увеличению продолжительности жизни рано или поздно исчерпают его возможности, и правительство, вместе со страной, вновь окажется перед той же самой трудностью. Причем условия для ее решения станут сложнее: у повышения пенсионного возраста (пусть и скрытого, как в данном случае) есть внешние границы в виде работоспособности и здоровья. А при том, что доля лиц старших возрастов в населении еще сильнее вырастет, принимать меры, касающиеся пенсионных вопросов, станет политически более затруднительно. И, по здравому смыслу, возможную «передышку» следовало бы использовать для решения главного вопроса – решительного повышения рождаемости.

Велика ли надежда, что начальство сумеет приняться за это крайне сложное и дорогостоящее дело? Рождаемость зависит от самых глубинных общественных причин. Это и экономическая потребность родителей в том, чтобы дети обеспечивали их в старости, – том самом, что и подрывают пенсионные системы, создающие относительную независимость стариков. (Отказаться полностью от пенсий вряд ли возможно, но вот поставить их в зависимость от числа детей и их заработков – отчего нет?) Это и изменение образа жизни: вопреки предрассудкам о важности просторного жилья для рождаемости даже десятикомнатная квартира в каменных джунглях мегаполиса не заменит семье простор вокруг относительно небольшого дома в сельской местности, чистого воздуха, участка под сад, огород, хлев, курятник… 

В свою очередь, расселение городов требует выделения земли, строительства дорог, создания инфраструктуры поселений, смягчения противоречий между переселенцами из городов и исконными деревенскими жителями. Набор мер, куда более грандиозный, чем коллективизация с индустриализацией. С той немалой разницей, что возврат к земле для человека – дело естественное и приятное, и здесь вполне можно рассчитывать на бесконечную самодеятельность каждой семьи. Кто откажется сам принимать участие в строительстве собственного дома?

Если число стариков не будет хотя бы уравновешиваться числом младенцев, вымрем. А раньше того станем рабами племен более жизнелюбивых и самоотверженных.