14.IX–20.IX

Максим Соколов
20 сентября 2013, 19:32

Строгий народный учитель. – Как плавают на экзамене. – Новый затейный формат. – «Из Ибанска на конгресс…» – Берлускони, подражающий арабскому. – Пастырское слово папы. – Кровоядная толерантность.

Сравнительное сопоставление М. Робеспьера и С.С. Собянина, проделанное В.В. Путиным в ходе инаугурации последнего, привлекло внимание народного учителя и кавалера А.А. Венедиктова и подсказало ему идею испытать А.А. Навального на знание истории Великой Французской революции. Испытание оказалось неудачным – народный любимец отвечал так, что было очевидно: по части Робеспьера он ни в зуб ногой – «К Робеспьеру я отношусь как к историческому персонажу… Робеспьер, без сомнения, выдающийся человек, который оставил большой след в истории Франции… Тогда был Робеспьер, вот, в то время, для тех условий, для тех граждан Франции. Сейчас Робеспьер – это тот человек, который использовал недовольство, справедливое недовольство людей, которые проживали тогда… Я же все-таки учился в советской школе, поэтому Великую Французскую революцию гораздо больше…»

Для всякого, кому доводилось сдавать экзамен и тем более кому доводилось экзамен принимать, картина совершенно ясна, и хорошей отметки в зачетке А.А. Навального тут ожидать трудно. Разве что он относился бы к позвоночникам, но, во-первых, кавалер с негодованием отвергает всякие звонки с просьбой порадеть родному человечку, во-вторых, за человечка явно никто и не просил. Как въедливый экзаменатор, А.А. Венедиктов решил копать дальше, обратившись к отечественной истории, но ответ про Петра Великого оказался примерно как про Робепьера. Очевидно, кавалеру следовало испытывать познания народного любимца, как выдающегося адвоката, не в истории, а в юриспруденции. Тогда бы ответы были столь блестящи, что проф. В.Д. Зорькин (равно как и весь Конституционный суд in corpore) обзавидовался бы.

С одной стороны, быль молодцу не в укор, со всяким экзаменующимся такое порой случается. 12 ноября 1809 года в Шенбрунне саксонский студент Штапс неудачно покушался заколоть Бонапарта кинжалом. В ходе последующего допроса император поинтересовался: «Вы хотели быть Брутом?» Как отмечает историк, «студент, по-видимому, не ответил, потому что Наполеон потом говорил, что Штапс как будто не очень хорошо знал, кто такой был Брут». С тех пор университетское образование таких компетенций достигло, что предъявлять претензии нашему современнику А.А. Навальному было бы и вовсе странно.

С другой стороны, любопытство А.А. Венедиктова понятно, ибо он, как старый человек, мыслит еще в понятиях XX века, когда народные любимцы, достигшие высшей власти, – Ленин, Сталин, Гитлер, Муссолини – были не вовсе чужды исторических познаний и даже с охотой снабжали соответствующими примерами и аллюзиями свои публичные, а равно и застольные выступления. Порой их взгляд на историю был не вполне традиционен – А. Гитлер утверждал, что «Народ, вовремя не остерегшийся евреев, ждет незавидная участь: так персы, некогда бывшие гордым и могущественным народом, теперь влачат жалкое существование в качестве каких-то армян», – тем не менее даже и для столь неочевидного суждения надо как минимум проявлять живой исторический интерес к евреям, персам и армянам. А.А. Навальный же не то что древними персами, но даже Робеспьером с Петром Великим нимало не интересуется.

Впрочем, времена меняются. Если В.В. Путин, как народный любимец и государственный человек, еще придерживается старых традиций – вот, и про Робеспьера вспомнил, – то А.Г. Лукашенко, даром что выпускник исторического факультета Могилевского пединститута, хотя публично поговорить любит, но при этом совершенно лишен интереса к истории, что, однако, не мешает ему почти уж двадцать лет быть народным любимцем и бороться с жуликами и ворами.

Вообще же почин народного учителя весьма интересный и может иметь большое будущее. Кавалер в затейной форме может задавать пришедшим на «Эхо» политическим тяжеловесам вопросы типа «Сей всадник, папою венчанный, пред кем склонилися цари, величавый и простой, догадайся, кто такой?». Озадаченные тяжеловесы будут корячиться, как негры, и под такую радиовикторину можно будет поднять большую рекламу.

Покуда в Москве придирчиво экзаменовали А.А. Навального, его антагонист В.В. Путин сбирал дань преклонения среди цветущих Валдайских гор. Международному клубу «Валдай», объединяющему любопытных до российской политики, в этом году исполнилось десять лет, и юбилейное заседание клуба отмечалось с таким размахом, что наркомпути В.И. Якунин назначил специальный литерный поезд для перевозки членов и членов-корреспондентов клуба. Советский философ А.А. Зиновьев, описывавший в «Зияющих высотах», как «Из Ибанска на конгресс // Уходил ночной экспресс», ровно в воду глядел.

Вслел за основной массой членов на конгресс прибыл, пользуясь терминологией философа, также и Заведующий Ибанском и произнес речь, поразившую собрание своей глубиной, мощью и вместе с тем отменной живостью. Так, пикируясь с бывшим итальянским премьером Р. Проди, В.В. Путин сказал о судьбе другого высшего председателя совета: «Берлускони судят за то, что он живет с женщинами. Если бы он был гомосексуалистом, его бы пальцем никто не тронул».

Если бы кавалер Сильвио устроил с пластическим магрибинским мальчиком подражание арабскому – «Отрок милый, отрок нежный, // Не стыдись, навек ты мой; // Тот же в нас огонь мятежный, // Жизнью мы живем одной. // Не боюся я насмешек: // Мы сдвоились меж собой, // Мы точь-в-точь двойной орешек // Под единой скорлупой», – то, возможно, мировая закулиса и одобрила бы такой выбор кавалера, но нет уверенности, что таковое же одобрение воспоследовало бы и от трудового итальянского народа. Фашистские традиции – а режим Берлускони был не чем иным, как fascismo leggero, – все еще сильны в Италии и предполагают идущее от Муссолини крайнее неприятие мужеложства (по крайней мере, публично демонстрируемого). Впади кавалер в содомский грех, публичные здания итальянских городов украсились бы надписями «Berlusconi – pederasto», и даже интернациональная поддержка закулисы не спасла бы его политическую карьеру от верной погибели. Так В.В. Путин допустил ошибку, порожденную присущим ему презрением к демократии.

Между тем носитель духовных скреп папа Франческо справедливо указал, что его паства «слишком зациклилась на вопросах гомосексуализма», тогда как первосвященник «не видит нужды говорить все время только об этом». Почитая римского епископа, вероятно, и православные, не выключая В.В. Путина, могут принять к сердцу это пастырское увещевание.

Иное дело, что еретики и афеисты в самом деле ныне воздвигли сверхъестественные отношения краеугольным камнем своего учения. Общественная деятельница М.Е. Гайдар отмечает, что легкомысленные единороссы «Попали под каток… Под каток мирового гей-движения. Этот каток не остановить… по крайней мере, до тех пор, пока не падет главная гомофобия Европы», под которой, очевидно, имеется в виду Россия.

Оно вроде бы можно истолковать, как прогрессорское упование «Товарищ, верь, взойдет она, // Заря терпимого беззлобья, // И на обломках гомофобья // Напишут наши имена!». Однако в пророчестве М.Е. Гайдар указывается, что «Они (содомиты. – М.С.) организованные и активные. Они уже знают вкус крови и опыт победы». Образ зверя, уже лизнувшего крови, употребляется исключительно в негативном смысле – случаев хвалебного «Он-де уже почуял запах крови» в языке не зафиксировано. То ли общественная деятельница плохо владеет русским языком, то ли она намеренно избрала столь амбивалентное описание проблемы, что даже и не поймешь, с кем вы, общественные деятели, – то ли с депутатом Милоновым, то ли с артистом С. Фраем.