Ценологические резервы роста

Фото: Эксперт

Последнее время в инновационно-венчурных кругах стало крепнуть убеждение, что, по крайней мере, половина задач институтов развития более или менее решена – якобы частных денег на рынке стало вдоволь, и теперь можно все больше внимания уделить вопросам собственно «развития»: совершенствованию инфраструктуры венчурной отрасли и венчурного рынка, в отличие от первоначальной накачки рынка государственными деньгами. Которую и предлагается значительно сократить, если совсем не отказаться. Нередко мысль об избытке капиталов выражают, говоря, что их больше, чем проектов, заслуживающих венчурных вложений. Сам подобное не раз утверждал и продолжаю утверждать. Однако категорически не согласен, будто из этого следует, что государство имеет право прекратить содействовать развитию рынка собственными капиталами, направляемыми на инвестирование совместно с частными инвесторами (как это предусмотрено моделью РВК, например). Как раз наоборот!

Само исходное утверждение – что частных денег на рынке стало больше, чем пять лет назад, – справедливо. Вопрос, однако, заключается не в том, стало ли их больше. Важно иное: достаточно ли этих денег для того, чтобы развитие рынка шло по нарастающей, удовлетворяя потребностям экономики? Ответить будет просто, если определиться с тем, что такое достаточно и в чем состоят потребности экономики?

Современное рыночное хозяйство подобно велосипеду: оно должно постоянно «расти», а любая остановка приводит к «падению». Однако что именно приводит к росту, наше правительство и его советчики (так называемые «экономисты») не понимают. Точнее, они хорошо осведомлены о внешнем источнике, видном любому профану, – ценах на экспортные товары страны. Однако никак не могут взять в толк вещей, требующих изучения и мысленного разбора: что обеспечивает рост «изнутри»? Сказывается отсутствие понимания «экономистами» важнейшей вещи: экономика – не простая совокупность людей и предприятий, но представляет собой особым образом упорядоченное сообщество (экономический ценоз), подобное сообществам биологическим (биоценозам) – лесу, полю, речной или горной долине, морю, океану – и более сложным, именуемым экосистемами. Только действия правительства в соответствии с законами экономики как сообщества (ценоза, экосистемы) способны приводить к желаемым последствиям, в частности – экономическому росту. Действия же против ценологических законов вызывают торможение роста – как, например, систематическая вырубка подлеска ведет к утрате лесом долгосрочной способности к самовоспроизводству.

Правительству следовало бы знать, в частности, что основной рост экономики происходит силами растущих компаний в новых отраслях и на новых рынках. Обычно около 5% компаний дают до 85% прироста рабочих мест. Вклад же самых крупных компаний, существующих на давно насыщенных рынках, скорее отрицательный: они совершенствуют имеющиеся технологии, повышая производительность и увольняя избыточную рабочую силу. Новые, быстро растущие рынки и рыночные ниши приносят экономике рост, старые – порой сокращаются и даже отмирают (лошадей для перевозок более не разводят, их вытеснили автомобили, умирает и производство приборов для письма рукой, и рынок печатных книг, и неподвижная телефонная связь…). Иными словами, органический рост экономики происходит путем изменения ее структуры. Если новые отрасли и рынки не появляются, наблюдается долгосрочная, структурная по природе стагнация (не имеющая никакого отношения к деловому циклу: такая стагнация – отнюдь не преходящая циклическая депрессия). Здоровый экономический рост не подобен разбуханию теста на дрожжах. Он представляет собой развитие, то есть качественное усложнение, идущее по законам диалектики.

Очевидно: все быстро растущие компании сначала имеют малый размер. Небольшая часть дорастает до среднего. И только позднее некоторые станут гигантами. При этом наука ценология, изучающая сообщества разного вида, включая и экономические, учит, что между числом и размерами малых, средних и крупных предприятий существуют строгие математические пропорции: малых предприятий в здоровом, жизнеспособном сообществе должно быть очень много, средних на порядок меньше, крупных – еще много меньше (все пропорции подчиняются распределению Ципфа). Когда пропорции нарушены – скажем, малых предприятий родится недостаточно – у сообщества в целом начинаются трудности роста. Вот и сравнить данные социологических опросов, согласно которым число желающих начать свое дело в России составляет 2% от работоспособного населения, с действительными потребностями хозяйства в малых предприятиях (и обычных, и инновационных). Превосходное достижение – ведь способность народного хозяйства рождать новые предприятия есть прямое и непосредственное следствие делового климата. Помнится, в США желающих начать свое дело около 10%. Не самый ли низкий у нас показатель в мире? Так или нет, экономика России просто не обладает возможностями долгосрочного органического роста.

Парадоксально – это обстоятельство начальство особо не занимает. На сайте Росстата не удалось найти ни наглядного графика возникновения и выбытия новых предприятий, ни даже сводной таблицы: данные для выявления динамики «рождаемости» и «смертности» новых предприятий пришлось бы выковыривать из отдельных таблиц за каждый год. Тогда как на самом деле эти данные куда важнее всех прочих, включая и пресловутый прирост ВВП. Именно они свидетельствуют о жизнеспособности народного хозяйства и потому должны бы собираться и изучаться особенно старательно и представляться особенно наглядно. (Надо ли говорить, что Росстату, к общему позору «экономистов», до сих пор ничего не известно о ценологии, и данные, описывающие ценологическую структуру народного хозяйства, просто не собираются либо не обрабатываются соответствующим образом – говорить ли о выводах для экономической политики?)

Возвращаясь к участию государства казенными капиталами в инвестировании инновационных предприятий (напомню – всегда малых при создании), зададимся наивным вопросом. Отчего американская программа содействия созданию венчурных фондов с государственным участием (SBICs – small business investment companies), которая была введена в действие в 1958 году, в ответ на научно-технический прорыв СССР, ознаменовавшийся выходом в космос, действует по сию пору? Будет ли кто-то настаивать, что частных венчурных денег на рынке США недостаточно? А если достаточно, не поучиться ли нам у тех, кто сумел создать самую совершенную инновационную экономику в мире?

Инвестиции в создание новых предприятий, что инновационных, что обычных, самые рискованные – и не самые доходные: у малого предприятия условно-постоянные издержки распределяются на меньший объем выпуска, так что прибыльность заведомо страдает. И если умный садовник постоянно подсеивает траву, удобряет почву и особенно тщательно ухаживает за саженцами, почему умному правительству не подсеивать капиталов, добавляя частным инвесторам самых ранних стадий средств, к общей народной выгоде? Больше выживших малых предприятий – значительней экономический рост. А с учетом того, что экономика России и по сию пору страдает от последствий советской гигантомании, структурные ценологические резервы нашего роста совершенно фантастические.

У партнеров

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Курс доллара пробил невероятный уровень
      Курс доллара пробил невероятный уровень
    2. Зеленский впервые высказался по поводу «Северного потока-2»
      Зеленский впервые высказался по поводу «Северного потока-2»
    3. Курс доллара: рубль попал под один очень мощный фактор
      Российская валюта благодаря нефтяной поддержке и интересу инвесторов к ОФЗ растет четвертый день подряд
    Реклама