Таджикистан ждут тяжелые времена

Геворг Мирзаян
доцент Департамента медиабизнеса и массовых коммуникаций Финансового Университета при правительстве РФ
7 ноября 2013, 10:57
Фото: AP
Эмомали Рахмон избран президентом Таджикистана на очередной срок

В Таджикистане завершились президентские выборы. Их итоги пока не подведены, однако очевидно, что Эмомали Рахмон, правящий этой страной вот уже 21 год, одержит триумфальную победу и останется у власти еще на семь лет. По сложившейся в регионе традиции выборы были абсолютно безальтернативными, Рахмону противостояли пять мало кому известных кандидатов (некоторые из них строили свою предвыборную кампанию на восхвалении президента), а более-менее известным оппозиционерам, которых еще не успели посадить, просто отказали в регистрации. Попытка реальной оппозиции бойкотировать выборы также ни к чему не привела – явка на выборах превысила 80% (сами оппозиционеры объясняют это массовыми вбросами). Поэтому главная интрига на сегодняшний день в том, какой процент голосов получит Эмомали Рахмон. Напомним, что на прошлых выборах у него было 79% голосов. Получить в этот раз меньше будет как минимум неприлично.

Впрочем, триумфальной победе Эмомали Рахмон радоваться будет недолго. В ближайшую семилетку страну ожидают крайне серьезные вызовы, на которые Рахмону нужно будет реагировать. И от этой реакции во многом будет зависеть, досидит ли «его превосходительство» до конца своего четвертого срока.

Прежде всего это афганская угроза. Мало кто из политологов сомневается в том, что после окончательного вывода американских войск из Афганистана режим Хамида Карзая долго не устоит и к власти в Кабуле придут представители «Талибана» и дружественных ему афганских группировок. Причем эти «талибы» будут куда более радикальными, чем их предшественники в конце 90-х – начале 2000-х. Те талибы были одержимы идеологией пуштунского национализма, их особо не интересовала масштабная экспансия вовне Афганистана (разве что некоторые хотели бы стереть «Линию Дюранда», после прочерчивания которой в Пакистане остался ряд пуштунских племен). Именно поэтому они с легкостью заключили договоры о ненападении с рядом стран Средней Азии (прежде всего Пакистаном).

Нынешние же талибы более исламизированы, там более сильны позиции джихадизма. Этот джихадизм усиливается банальным желанием отомстить тем, кто за время американской оккупации вел себя не очень красиво в отношении Афганистана. И если одну из этих стран – Пакистан – сейчас трогать проблематично (по некоторым данным, пакистанские власти готовы признать свои ошибки и наладить отношения с талибами, которых они, в общем-то, и создали), то в отношении Таджикистана сдерживаться никто не будет. Напомним, что Эмомали Рахмон поддерживает очень тесные связи с таджикскими полевыми командирами, которых афганские пуштуны ненавидят не меньше американцев. И если этих командиров выгонят из Афганистана, то талибы продолжат рассматривать Таджикистан как плацдарм для возможного нового вторжения и будут бороться с ним единственным возможным образом – экспортом радикального исламизма, который найдет благодатную почву у таджикского населения. Изгнание из Афганистана таджикских полевых командиров создаст для Рахмона еще одну головную боль – эти командиры потребуют долю власти на местах, а властью нынешний президент делиться никогда не был готов.

Вторая проблема – это отношения с Узбекистаном. К традиционно сложным отношениям между двумя этносами добавились и проблемы экономического характера. Как известно, в Таджикистане осуществляется грандиозный проект создания Рогунской ГЭС. Она сможет обеспечить республику достаточным количеством электричества, однако ее создание серьезно сократит объемы воды, поступающие в протекающие через Узбекистан водные артерии. Для республики, получающей серьезные доходы от сельского хозяйства (особенно от хлопководства), обмеление рек смерти подобно. Неудивительно, что президент Узбекистана Ислам Каримов недавно заявил, что в регионе вполне может начаться война за воду. Однако, даже несмотря на эти угрозы, Рахмон не прекращает строительство Рогунской ГЭС – для него это уже не просто энергетический проект, но и некий объект национальной гордости, и, как следствие, элемент собственной легитимизации.

Проблемы с Афганистаном и Узбекистаном Рахмон, вероятно, смог бы решить через более тесное сотрудничество с Россией. Однако официальный Душанбе отказывается выстраивать партнерские отношения с Москвой и тем более активно участвовать в российских интеграционных группировках на постсоветском пространстве (ряд таджикских политологов гнут линию президента и утверждают, что более приемлемым партнером для Душанбе является Тегеран). Москва же, недовольная враждебными шагами Рахмона, регулярными притеснениями российского бизнеса в Таджикистане а также сонмом проблем, которые эта страна создает для России (взять хотя бы афганский героин, который при попустительстве таджикских чиновников идет через их страну по направлению к России), готовит ответные шаги. Прежде всего в плане ужесточения политики по нелегальным мигрантам.

Как известно, Владимир Путин выступает против введения визового режима со странами Средней Азии. Однако в Кремле видят, что эта идея очень популярна в российском обществе и ее активно эксплуатируют все желающие попиариться на мигрантской проблеме – начиная от лидеров «либеральной» оппозиции и заканчивая российскими фашистами. Также в Кремле видят, что лидеры стран Средней Азии не хотят и палец о палец ударить для того, чтобы установить контроль за собственными мигрантами и снизить градус напряженности в России. Поэтому не исключено, что власть изменит позицию, перехватит «визовое знамя» из рук деструктивных сил и введет некий аналог трудовых виз, выдавать которые будет только тем кандидатам, которые хотя бы знают русский язык и обладают нужной квалификацией. Это серьезно сократит приток таджикских мигрантов в Россию, что для таджикской экономики смерти подобно (в России работает более 1 млн таджикских трудовых мигрантов, и в 2011 году они отправили на родину почти 3 млрд долларов – это чуть менее половины ВВП республики). А если приток российских денег в Таджикистан резко сократится, то не исключено, что голодающие жители этой республики решат избавиться наконец от своей самой главной проблемы – потерявшего ощущение реальности собственного президента.