Плюсы и минусы российского парламента

Москва, 12.12.2013
Иосиф Дискин и Виктор Шейнис о том, с чего начинался современный парламентаризм России, как развивался и к чему он пришел сегодня.

Фото: ИТАР-ТАСС

12 декабря в России отмечается не только 20-летие современной Конституции, но и 20-летие парламента. Совет Федерации и Госдума – верхняя и нижняя палаты Федерального собрания – в разные годы играли различную роль в политической и общественной жизни страны, претерпевали немало существенных изменений и были участниками важных и противоречивых событий. О взлетах и падениях российского парламентаризма мы (для целостности картины) решили поговорить с двумя экспертами, чьи точки зрения на эти процессы порой диаметрально противоположны. Это экс-депутат Госдумы, политический деятель, экономист и политолог Виктор Шейнис и председатель комиссии Общественной палаты РФ по вопросам развития гражданского общества и взаимодействию с общественными палатами субъектов РФ, зампредседателя научного совета ВЦИОМ, сопредседатель Совета по национальной стратегии Иосиф Дискин. Мы задали им одни и те же вопросы, и вот что из этого получилось.

– Предыстория создания современного российского парламента началась с расстрела Верховного совета РСФСР. Как вы думаете, испытывают ли Госдума и Совет Федерации что-то типа комплекса «родовой травмы»?

Шейнис: У меня принципиальное замечание. На мой взгляд, никакого расстрела Верховного совета не было. Был обстрел из танковых орудий здания, где располагался Верховный совет и его службы. Это несколько другое. Конечно, это печальная страница нашей истории, когда на виду всего мира (американские телевизионщики работали высокопрофессионально) было показано, как расстреливали государственное здание. Но виновниками этого были силы, которые подняли мятеж и поставили страну под угрозу гражданской войны. До обстрела был захват бандами под предводительством некоторых депутатов здания мэрии, затем во главе с известным бандитом генералом Макашовым был штурм Останкино. В ответ на это московская интеллигенция требовала решительных действий, и они последовали. Я сожалею, что дело дошло до этих событий, но ни один защитник Белого дома в результате не был убит или ранен. Это установила следственная комиссия.

Что касается «родовой травмы», то она передается от родителя к рожденному. Этого комплекса я здесь не вижу. Были другие обстоятельства, которые умалили роль парламента. Но обстрел Белого дома не сыграл никакой роли в значении нашего парламентаризма.

Дискин: На мой взгляд, никакой «родовой травмы» нет. Госдума и Совет Федерации вытеснили эту историю из своей практической жизни, для них это история предшественников, которая закончилась на референдуме 12 декабря.

– Какие основные этапы деятельности парламента можно выделить? Как, в частности, менялась Государственная дума от первого созыва к пятому? С чего все начиналось, как видоизменялось и к чему мы пришли сегодня?

Шейнис: Есть такой закон изменения земельной ренты второго рода, когда производители сельскохозяйственной продукции переходят от лучших участков к худшим. Такая динамика (от лучшего к худшему) весьма характерна для эволюции Государственной думы. Я отнюдь не поклонник первого и второго составов Думы, депутатом которых мне довелось быть, и не считаю их образцом парламентаризма. Но, на мой взгляд, с каждым следующим созывом персональный состав и роль Государственной думы менялись в худшую сторону.

Дискин: Из основных этапов деятельности парламента следовало бы выделить этап оппозиционной Думы от ее создания до формирования правительства Евгения Примакова. Тогда впервые удалось консолидировать политические силы Думы в момент принятия бюджета правительством Примакова. Это уже не было противостоянием. Был принят ответственный консолидированный бюджет, соответствующий реалиям. Вторым этапом стало формирование довольно странной конфигурации «Единства» и КПРФ, которые обеспечили большинство в Госдуме и превратили партию «Отечество – Вся Россия» в оппозиционную структуру, что длилось год. Третьим этапом явилось формирование партии «Единая Россия» и создание объединенной фракции, которая имела сначала конституционное, а на последних выборах простое большинство. С этого момента у правительства появилась устойчивая парламентская поддержка. Более того, кабинету не было необходимости прибегать к каким-то ухищрениям. Кроме соблюдения дисциплины. Парламент добровольно снизил свое влияние и отдал инициативу администрации и правительству. И наконец, последний этап – это последний год после выборов в Госдуму, когда по явной инициативе президента Путина идет заметное усиление ответственности парламента и его инициатив.

– Несмотря на большой потенциал Федерального собрания, заложенный в Конституции, Госдума и Совет Федерации сегодня его не используют. Де-факто это не самостоятельная ветвь власти. Это подтверждают и данные социологических опросов. Большинство россиян считают, что СФ и Госдума не нужны, а жизнь в стране можно было бы регулировать президентскими указами. С чем это связано? С общим пониманием, что парламент превратился в «печатный станок» по утверждению спускаемых сверху (от президента и правительства) законопроектов?

Шейнис: Безусловно, конституционный потенциал Госдума и Совет Федерации не используют. Федеральное собрание не являются самостоятельной ветвью власти. У нас есть только одна ветвь власти, которая является самостоятельной, указующей, направляющей и все регулирующей. Это институт президента и администрация, которая его обслуживает. Поэтому большинство россиян совершенно справедливо низко оценивают роль парламента. Но я не думаю, что он в принципе не нужен. Регулировать все президентскими указами – значит вернуться к временам либо царского самодержавия, либо большевистской диктатуры. В Конституции заложен очень важный принцип разделения властей. То обстоятельство, что этот принцип не реализуется, печально. Об этом можно сожалеть. Но в условиях единовластия риски, которые стоят перед обществом, неизмеримо больше, чем риски, которые вытекают из взаимоуравновешивания и в известной мере противостояния разных ветвей власти. Да, люди понимают, что парламент превратился в печатный станок. Его можно выбросить, как предлагают некоторые, а можно возвысить роль парламента до той, которую он выполняет в цивилизованных странах. Я бы предпочел второй путь.

Дискин: Социология в данном случае не индикатор. Граждане плохо понимают, что реально происходит. Они заложники СМИ, которые транслируют не нейтральные мнения, а даже считают своей миссией дискредитировать Федеральное собрание. Оно само, действительно, дает для этого основания. Но еще раз повторю, новый тренд по усилению влияния парламента пока еще не реализован в полной мере. Да, Госдума и Совет Федерации пока не являются самостоятельной ветвью власти. Но последние события, в частности, то, что стала более самостоятельна Счетная палата (а она явный союзник парламента), дают возможность профессионально усилить позиции парламента. И в политическом смысле тоже. А концепция «взбесившегося принтера» касается очень ограниченного круга вопросов. Основная часть законов, носящих экономический, социальный характер, все-таки продвигается собственными усилиями парламента.

– Пожалуй, один из самых ярких эпизодов, когда Госдуме удалось провести свою линию, связан с отклонением кандидатуры Виктора Черномырдина на пост премьер-министра. Тогда Госдума и президент сошлись на компромиссной фигуре Евгения Примакова. Еще более яркой была история с импичментом Ельцину в 1999 году, но коммунистам не удалось его провести (во многом благодаря позиции ЛДПР). А были ли на вашей памяти еще какие-то моменты, когда Госдума отстояла свою точку зрения, противостоящую исполнительной власти?

Шейнис: История с утверждением Черномырдина – не единственный случай противостояния Думы и исполнительной власти. Но это, пожалуй, единственный случай, когда президент отступил. Происходило это после печальных обстоятельств дефолта 1998 года. Незадолго до этого Ельцин сменил Черномырдина, возглавлявшего правительство с конца 1992 года, на команду младореформаторов, в которой ведущие роли играли такие демократические деятели, как Чубайс и Немцов. Во главе кабинета был поставлен Кириенко, который (как показал ход событий) достаточно слабый политик. В то время ориентация Ельцина была на то, чтобы приближавшееся окончание его президентства завершить передачей власти демократам. Но после дефолта об этом не могло быть и речи, так как правительство допустило серьезные ошибки и было повинно в том шоке, который постиг страну. И Ельцин не нашел ничего лучшего, чем вернуть Черномырдина.

Но вторая Дума была относительно самостоятельной (в отличие от современных ее составов), и в ней накопилось раздражение в адрес Черномырдина. Дальше развитие шло по формуле Конституции. Президент имеет право трижды предлагать на должность премьера одного и того же персонажа. Это, кстати, серьезный дефект, который надо отнести к вине конституционалистов. Нельзя было предоставлять президенту такого права, когда после трех отрицательных голосований депутатов он может распустить Думу. Такие коллизии возникали несколько раз по различным поводам. И каждый раз Дума отступала, капитулировала, депутатам очень не хотелось идти на досрочные выборы. В ситуации с Черномырдиным было ясно, что Дума отступить не может и досрочные выборы окажутся неизбежными. В данном случае отступил президент, и возник компромисс в виде правительства Примакова, которое, впрочем, просуществовало всего девять месяцев.

Что касается импичмента, это было очень драматичное событие. Этот вопрос неоднократно ставили коммунисты еще в первой Думе. Но решить его было невозможно, так как не было соответствующего закона, он появился только к 1999 году. Тогда была создана комиссия, которая много месяцев собирала разные сведения и в результате выдвинула пять обвинений против Ельцина. Среди них, на мой взгляд, были совершенно абсурдные. Вроде геноцида русского народа. А в развале Советского Союза и подписании Беловежских соглашений повинен был не только один Ельцин, но и Верховный совет. Многие депутаты ВС, которые затем попали в Госдуму, голосовали за Беловежские соглашения. На мой взгляд, распад Союза был результатом очень сложных противоречивых событий, и возлагать всю вину на одного человека тоже абсурдно. Но одно обвинение было достаточно веское и обоснованное – это развязывание войны в Чечне в конце 1994 года. В этом Ельцин был действительно повинен. В ходе бурных обсуждений голосовать решено было по всем обвинениям персональными бюллетенями.

Кстати, вторую Думу нередко называют коммунистической. Но это неточно. КПРФ действительно была самой сильной фракцией. Но у коммунистов даже вместе с союзниками не было большинства. А для импичмента требовалось не просто большинство, а конституционное большинство. То есть две трети. В результате по самому вескому пункту – развязывание войны – не хватило 16 голосов. Было подано только 284 голоса. Во фракции «Яблоко», в которой я тогда состоял, было принято решение о солидарном голосовании по этому пункту. То есть депутат не имел права голосовать вопреки решению фракции, а оно было «за». Существовала только одна возможность не голосовать за импичмент – не принимать участия в голосовании. По смыслу это было голосование «против», но оно не являлось нарушением фракционной дисциплины. И я воспользовался этим положением, унес бюллетень из Думы, и он хранится в моем архиве. По политическим соображениям и по некоторым причинам правового характера я считал, что этот пункт поддерживать не надо. А ЛДПР, насколько я помню, не принимала решения об обязательном голосовании, и я не думаю, что на нее можно возлагать ответственность за провал импичмента.

Если говорить о других моментах, когда Дума упиралась, отмечу, что очень трудно проходил ежегодно бюджет. Правительство вносило один вариант. Дума сопротивлялась. Шла «торговля», перетягивание каната, и дело кончалось какими-то компромиссами. Хотя правительство проводило свою точку зрения. Довольно упорно ходили слухи, что в ряде случаев депутатов подкупали, то есть элементарно платили деньги за определенный тип голосования. Я не могу ни подтвердить это, ни опровергнуть, но слухи настойчиво повторялись в кулуарах Думы. И правительство так или иначе, не мытьем, так катаньем добивалось прохождения бюджета. Равно как и других законопроектов. Но, конечно, вторая Дума была наименее удобна для администрации президента и правительства.

Дискин: На мой взгляд, вопрос не в отстаивании Госдумой своих позиций. Скажем, при обсуждении последних бюджетов депутаты вносили десятки, сотни поправок, которые были вполне разумными. Когда речь идет об экономических законах, парламент ведет себя как осмысленный партнер правительства. Когда речь идет о политических вещах, тогда воля администрации видна. Но это узкий круг вопросов.

– Вместе с нижней палатой парламента менялась и партийная система России. Что, на ваш взгляд, представляли политические партии в 1993 году и что они представляют сейчас?

Шейнис: Я имел честь быть одним из инициаторов разработки избирательного закона в 1993 году. Первые выборы проходили по закону, разработанному инициативной группой при моем участии. Затем избирательное законодательство менялось. И партийное тоже. Вплоть до начала 2000-х годов. Эволюция партий зависела от избирательной системы и законодательства о партиях. В 2002 году тогдашний председатель Центризбиркома Александр Вешняков заявил, что серьезная работа с избирательным законодательством завершилась, а дальше будут производиться только частные изменения. Закончилось тем, что Вешняков отправился послом в Ригу, а избирательное законодательство было подвергнуто коренной ломке, которое препятствовало развитию партийной системы. В 90-е годы у нас в Думе была четырехсекторная партийная структура. Это коммунисты и их союзники, некоммунистические националисты – партия Жириновского, демократы и партия власти или квазицентр (поскольку настоящих правых и левых не было, центр – название условное). Так было вплоть до второй Думы включительно. А в четвертой и пятой Думах структура изменилась. Демократы вообще были удалены благодаря избирательной системе, а позиции коммунистов были серьезно ослаблены. Могу привести цифры – как менялось представительство этих четырех составляющих. Коммунисты и их союзники аграрии в первой Думе имели 100 мандатов, во второй – 220, в третьей – 128. У жириновцев был феноменальный успех в первой Думе – во фракции было 76 депутатов, во второй – 51 депутат и в третьей – 16. Демократы: 135 депутатов в первой Думе, 46 – во второй и 52 – в третьей. Партия власти: 134 мандата в первой Думе, 109 – во второй и 234 – в третьей. Получив чуть больше трети голосов на выборах, партия власти сформировала абсолютное большинство в палате благодаря избирательной системе. В четвертом и пятом созывах Госдумы столь детальный анализ не может быть применен, потому что подавляющее большинство заполнено представителями провластных группировок. В четвертой Думе они получили 64% на выборах и 315 мандатов. А на выборах в 2011 году 49% голосов и 237 мандата в Думе. То есть снова больше половины.

Дискин: В 1993 году существовала одна политическая партия в строгом смысле этого слова – КПРФ. Здесь я считаю главными критериями организацию, наличие идеологии и устойчивого электората. С моей точки зрения, сегодня этому критерию соответствуют три партии: «Единая Россия», КПРФ и ЛДПР. Хотя ЛДПР – довольно странное образование, держащееся только на харизме собственного лидера. Но надо признать, что у них есть небольшой стабильный ядерный электорат. У «Справедливой России», к сожалению, электорат ползущий и неустойчивый. Он был достаточно большим на выборах в Госдуму в 2011 году. Но сейчас он мечется и смотрит в разные стороны, и если появится, как у Гамлета, «магнит попритягательней», электорат «Справедливой России» просто исчезнет. Так что, если говорить всерьез, существуют две политические партии. Потому что судьба ЛДПР… Я, конечно, желаю Владимиру Вольфовичу здоровья, но, если с ним что-нибудь произойдет, электорат ЛДПР будет размыт и растащен.

– Основная задача парламента – законотворческая. Однако большинство предлагаемых инициатив снизу идет «в отвал». Кроме того, в каждом думском созыве немало экзотических, если не сказать жестче, законопроектов, которые не улучшают имидж депутатов. А как бы вы оценили качество принимаемых депутатами законов и, так сказать, КПД самих законотворцев?

Шейнис: Ничего плохого в том, что большая часть законодательных инициатив исходит от правительства и президента, нет. В западных демократических странах значительную, если не большую часть законов разрабатывает именно правительство. Ему исполнять, оно и разрабатывает. А роль парламента там заключается в том, что он придирчиво анализирует эти проекты. В нашей Думе правительственные законодательные инициативы если и подвергаются какой-то правке в результате «торговли», то очень незначительно. Фактически творцом законодательства является президентская администрация и правительство. Экзотических и даже порой смехотворных законопроектов действительно очень много. Депутаты, видимо, полагают, что это привлечет к ним внимание и голоса избирателей на следующих выборах, они окажутся в центре пиар-кампании и т.д. Серьезной законотворческой работы не ведется.

Дискин: Ситуация меняется. Поворотным моментом явилась фиксация Путиным того факта, что закончился постсоветский период. Если раньше законы носили идеологический характер и ставили задачи переформатирования существующий реальности, то сегодня целью законов является анализ реальности и адаптация законов к требованиям относительно устойчивой реальности, к сформировавшимся общественным отношениям. Происходят качественные изменения российского общества и государства и качественные изменения деятельности парламента. Главное – это анализ правоприменительной практики и изменения законов в сторону разрешения противоречий устойчивых реалий. Этот процесс, к сожалению, только начался. В силу этого встречаются реликты прежней жизни, когда депутаты пытаются творить социальные отношения, а не обеспечивать законы в соответствии со сложившимися отношениями. Яркий пример – закон о нулевом промилле для водителей, а также закон об «агентах». Сначала принимается закон, проводятся проверки, потом президент начинает принимать меры для аккуратного применения этого закона. Более того, организации, которым был поставлен штемпель, что они агенты, получают президентские гранты. Налицо противоречие.

– В разные годы разные эксперты высказывали различные точки зрения относительно того, кто должен работать в Госдуме – профессиональные юристы, бюрократы, представители разных слоев народа. При этом у нас периодически возникают перекосы. То в сторону деятелей культуры, то в сторону спортсменов. На ваш взгляд, каким должен быть профессиональный депутат сегодня?

Шейнис: Я думаю, что в Думе должны работать депутаты, которые получают поддержку граждан. Неважно, кто они по профессиональному опыту. Конечно, желательно, чтобы были профессионалы, которые имеют прямое отношение к законотворческой работе. Поэтому в парламентах развитых демократических стран весьма высок удельный вес юристов, экономистов, специалистов в тех областях, по которым парламент принимает решения.

Но парламент не только законодательный орган, но и представительный. Он должен представлять разные слои народа и различные интересы, которые существуют в обществе. Иное дело, что очень часто избиратели голосуют просто за популярного деятеля, потому что он известен как хороший артист или удачливый спортсмен. Таков выбор нашего избирателя. Хуже другое, когда ставят спортсмена во главе списка, и он исполняет роль «паровоза». Хотя в этих случаях чаще выступают федеральные министры или губернаторы, от которых зависят разного рода блага, проливающиеся на население региона. После выборов они уходят в сторону, а депутатские места заполняют статисты, совершенно безвестные люди, которые не могут выполнять ни законотворческой, ни представительной функции.

Дискин: Депутат в первую очередь должен быть политиком. Он должен понимать сложившиеся противоречивые интересы различных групп и находить решения для создания сложного баланса, который бы двигал страну вперед. То есть, с одной стороны, ориентироваться на группы, которые продвигают страну, и при этом не игнорировать позиции, как писал Достоевский, «униженных и оскорбленных», потому что высокомерное игнорирование таких позиций приводит к социальным напряжениям и взрывам, которые останавливают проводимые реформы. В этом смысл слова «политик». Во-вторых, депутат должен быть человеком, который способен формулировать интересы страны в ценностно-идеологическом виде. Только таким образом обеспечивается политическая поддержка тех идей и положений, которые происходят. То есть бюрократический способ управления должен смениться политическим, так как идейно-политические инструменты являются необходимым условием повышения эффективности функционирования государственного механизма. Ну и, кроме того, депутат должен понимать последствия принимаемых им решений. А вопрос технического обеспечения уже второстепенный. Тем более что у нас в Думе сегодня есть две звезды – Плигин и Крашенинников, которые вполне способны оценить юридическое измерение принимаемых законов. А для выстраивания направленного на эффективность баланса интересов требуются усилия многих людей. Так как интересов разных много и нужен общественный диалог. То, что Дума действительно делает плохо, – это эксплицитные выявления реальных интересов. Сегодня очень важно отличать группы, которые способны, как говорится, «отвечать за базар», и группы, которые только декларируют свои интересы и не готовы предложить в обмен на удовлетворение интересов социальные ресурсы и брать ответственность за дисциплинированные действия своих членов. Что я имею в виду? Ровно то, что сказал президент. Он говорит: мы пошли на либерализацию уголовного законодательства для бизнеса, сменили уголовные наказания на штрафы. Казалось бы, что должны сделать бизнесмены? Ответить консолидацией своих позиций и строго спрашивать с нарушителей общеклассовых интересов. Но, поскольку классовой солидарности пока нет, огромное число людей, которым предъявили только штрафы, грубо «кинули» российское государство и своих братьев по классу. Почему? Потому что, когда не выполняется социальный контракт с одной стороны (а либерализация была таким контактом), в ответ другая сторона пересматривает условия контракта и забирает ранее данную либерализацию. И на кого обижаться? На власть? Нет! Обижаться надо на своих собратьев по классу, которые заняли оппортунистическую позицию и подвели весь класс. Поэтому надо договариваться с теми, кто готов брать на себя ответственность за обязательства и их выполнение.

– Как менялось соотношение действительно работающих депутатов и тех, кто был в Думе для статуса от созыва к созыву?

Шейнис: Думаю, что работающих всегда было меньше, чем тех, кто продвигался партиями и президентской администрацией для того, чтобы иметь надежных голосователей. Конечно, среди сегодняшних депутатов есть профессионалы. Например, председатель комитета по конституционному законодательству Владимир Плигин, безусловно, очень грамотный юрист. Но, будучи представителем правящей партии, он включен в систему и вынужден проводить вышестоящую линию. Сам по себе профессионализм не определяет роли и места депутата. Я хорошо знаю Елену Мизулину, которая возглавляет комитет по делам семьи, женщин и детей. Когда-то мы состояли с ней в одной фракции, и я очень высоко ценю ее профессиональные качества. Но именно Мизулина была инициатором так называемого «закона Димы Яковлев», который совершенно справедливо оценен как людоедский закон, направленный против возможностей детей-инвалидов обрести нормальные семейные условия. Кроме того, Елена Борисовна, как известно, выступала и с другими экзотическими инициативами. На мой взгляд, настоящих трудяг-депутатов всегда было мало. Но пропорции я назвать не берусь.

Дискин: В Думе есть три группы. Первая – это работающие депутаты. Вторая – это те, кто заплатил за депутатскую неприкосновенность и лоббистские возможности, то есть купил себе места. И третья группа – это те, кого взяли для статуса и покупки голосов, грубо говоря. В первой группе сегодня процентов 70. Вторая группа почти совсем исчезла. Раньше она была существенно больше, максимум доходил до 15%. Сегодня их осталось немного только в КПРФ и ЛДПР. И где-то 25% составляют те, кого взяли из-за их широкой публичной известности.

Это обычная мировая практика. Был же футболист Пеле депутатом парламента, а потом министром спорта. Много бывших спортсменов, звезд бейсбола и баскетбола в США. Там их процентов 10-15. Плюс герои войны. Тот же Маккейн – герой, который пережил плен, стал сенатором и дошел до кандидата в президенты. Так во всем мире звезды конвертируют свою известность. Получается польза. Вот Светлана Хоркина реализовала шикарный проект со спортивными залами, а Алина Кабаева создала фонд, который сильно поддерживает спортсменов.

В любом случае больше половины (иногда до 65%) было людей, которые приходили работать. Они, конечно, были связаны с интересами разных лоббистских групп, но реализовывали их через конкретную работу. Другой вопрос, пускали ли их работать. Здесь ситуация сильно менялась. Многие рвались, а им говорили, что места есть только в дальних рядах. Такое тоже было.

– Одной из отличительных особенностей российского парламента является то обстоятельство, что правила игры в системе выборов постоянно меняются. Депутатов мы выбирали и по смешанной системе, и по партспискам. В скором времени смешанная система должна вернуться опять. Меняется также и проходной барьер, и другие правила. Та же графа «против всех» то включается, то исключается. Совет Федерации тоже формировался по-разному. Как вы думаете, почему у нас до сих пор нет единой линии государственного строительства в отношении парламента?

Шейнис: Избирательные правила меняются так часто потому, что это удобно власти. В отличие от демократических стран, где результаты выборов заранее не известны, у нас выборы управляемые, и их результаты известны заранее. А чтобы получить эти результаты, меняются правила игры. В итоге президент и правительство (с большим или меньшим счетом) побеждают всегда.

Хотя в первой и второй Думах мы разрабатывали избирательное законодательство, и президентская администрация отступила. Одним из пунктов наших разногласий было то, чтобы Дума на 50% избиралась по партийным спискам и на 50% по одномандатным округам. Президент и правительство хотели снизить партийную долю до одной четверти, но мы отстояли свою позицию. Потом была предпринята атака уже на вступивший в силу закон, и вопрос был перенесен в Конституционный суд. Там нам тоже удалось добиться одобрения нашей позиции. А уже в дальнейшем правительство стало менять это соотношение исходя из своих целей. Сначала был введен порядок, по которому 100% депутатов избирались по партийным спискам. Теперь же, когда стало ясно, что «Единая Россия» теряет поддержку как партия, идет возвращение к смешанной системе. Но это уже не имеет никакого значения, потому что депутаты сегодня голосуют по взмаху дирижерской палочки.

Порядок формирования Совета Федерации тоже претерпел целый ряд существенных изменений. Только первый состав СФ избирался всенародным голосованием, и это правильно. Это обеспечивает наиболее демократический порядок формирования верхней палаты парламента, условно называемой сенатом. В других странах сенат обеспечивает представительство всех территорий, и какой-нибудь маленький штат в США типа штата Мэриленд так же представлен, как и громадная Калифорния. Но мы пошли по-другому пути. В известной мере это было сделано по инициативе Ельцина, который накануне публикации текста Конституции своей рукой вписал, что Совет Федерации должен включать по два представителя от каждого субъекта. Один представляет исполнительный орган, другой – законодательный. В результате Совету Федерации была навязана сомнительная с точки зрения Конституции структура. Представитель исполнительной власти заседает в законодательном органе, хотя в Конституции записано разделение властей.

Порядок формирования СФ менялся еще несколько раз. Вместо губернаторов приходили представители губернаторов, их назначенцы. Сейчас даже на уровне правительства и президентской администрации пробивает себе дорогу признание того, что члены Совфеда должны избираться населением. Придумываются разного рода замысловатые схемы, которые открывают дорогу влиянию избирателей на состав Совета Федерации. На мой взгляд, тут надо сделать простую вещь – изменить этот пункт в Конституции. И хотя я не сторонник таких вторжений, надо ввести нормальный порядок, чтобы члены СФ избирались жителями регионов.

Дискин: Правила меняются потому, что жизнь меняется. Правда-правда! Меняются приоритеты политической жизни, и в соответствии с ними меняется избирательная система. Была задача сформировать партийную систему. Одно время говорили, что парламент не работает, потому что нет политических партий. Поэтому единственным способом попасть в парламент было членство в какой-то партии. Считалось, что только так будет формироваться вертикаль «муниципалитет – региональные выборы – федеральные выборы», что люди будут вырастать внутри партий и таким способом сложатся устойчивые партии. И в большой степени так и случилось. То есть на определенном этапе это было оправданно. Дальше сказался извечный недостаток политических партий, когда начинает действовать партийная машина и игнорируются региональные интересы. Потом остро встала проблема доверия депутатам и представительства региональных интересов. Кроме того, должна была появиться возможность выдвижения в парламент харизматических фигур, которые не состояли ни в каких партиях. Отсюда – необходимость в мажоритарной системе. Одновременно возник заявительный характер политических партий, который только упрочил положение трех доминантных партий, что показали и последние выборы. Тем не менее харизматические фигуры уже могут появляться и на региональных выборах, и, я думаю, они покажут себя через мажоритарную систему на следующих федеральных выборах.

– Как вы считаете, оправдал ли парламент России свой замысел и предназначение?

Шеин: Нет, конечно. Он не самостоятельная ветвь власти и по сути дела (не формально, а по существу) является отделом президентской администрации. У меня, мягко говоря, скептический взгляд на наше Федеральное собрание.

Дискин: В определенном смысле оправдал. Здесь я бы отметил перенос уличного политического противостояния в стены Государственной думы. Это, кстати, важнейшая задача представительной власти. В этом смысле мы не имели многие годы серьезных политических столкновений. Нельзя же считать митинги на Болотной и Сахарова реальной угрозой. Это только истерики так считают. Второе – это генерация и воспитание новых политиков. Выросли замечательные политики. Могу назвать того же Сергея Железняка – толковый, образованный. И таких довольно много в парламенте. Посмотрите состав председателей комитетов. Все вполне профессиональные люди, понимающие, чем они руководят. Хотя раньше ситуация была иная. Первые замы, включая представителей оппозиции, профессиональные и ответственные. Слаженно действует бюджетный комитет, комитет по промышленности, в комитет по образованию пришел Вячеслав Никонов, который хорошо про это все понимает. Председатель комитета по безопасности и противодействию коррупции Ирина Яровая – очень харизматичная личность, которая никому покоя не дает. Совет Федерации тоже сильно поменялся. Раньше это был круг представителей олигархических группировок. Еще года три назад можно было точно сказать, кто представляет «ЛУКойл», кто – «Газпром», кто – РЖД. Теперь этого нет. Надо отдать должное и Валентине Матвиенко, которая реорганизовала Совет Федерации, а его комитеты и комиссии возглавляют тоже профессиональные люди. И там есть позитивные сдвиги.

Так что я очень оптимистично смотрю на эволюцию деятельности российского парламента. В том числе пятого созыва, который быстро набирает обороты. Я бы только порекомендовал ослабить чуть-чуть прессинг на них и дать им большую возможность самостоятельных действий. И тогда будет нам счастье.

У партнеров




    «Киберзащите промышленности нужны глобальные решения»

    Директор департамента защиты информации и IT-инфраструктуры «Норникеля» Дмитрий Григорьев — о применении информационных технологий и коммуникаций в мирных целях

    Маркировка товаров: что делать и чего ожидать бизнесу

    с 1 июля стала обязательной маркировка табака, в декабре 2019 года добавят еще четыре товарные группы. Штраф за нарушение закона о маркировке будет достигать 300 тысяч рублей

    "Персонализация каналов продаж в ритейле"

    Компания «Той.ру» одна из первых внедрила в рознице омниканальную систему обслуживания клиентов. Учредитель сети Алиса Лобанова поясняет, чем этот опыт может быть полезен другим ритейлерам

    ММК признан одной из самых прибыльных для инвесторов металлургических компаний в мире

    Флагман отечественной металлургии вошел в топ-5 лидеров отрасли по показателю совокупной акционерной прибыли

    Продается завод металлоконструкций в Красноярском крае

    Действующее предприятие с многолетней историей - Восточно-Сибирский завод металлоконструкций (г. Назарово, мкрн Промышленный узел, 8) выставлен на торги.
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Вашингтон занервничал: Россия готова присоединиться к системе платежей Instex
      Европа включилась в борьбу с засильем американского доллара, помочь в этом ей может Москва
    2. На фестивале Усадьба Jazz в Доброграде 27-28 июля выступит Леонид Агутин, Евгений Маргулис, Мариам Мерабова, Billy’s Band и другие!
      27-28 июля фестиваль Усадьба Jazz во второй раз пройдет в Доброграде. В прошлом году фестиваль посетили более 5000 человек, а в этом году гостей будет еще больше, ведь в музыкальной программе фестиваля только самые любимые артисты.
    3. У ипотеки появится альтернатива
      Владимир Путин поручил правительству до 10 октября разработать механизмы обеспечения малоимущих жильем
    Реклама