Никакой частью тела

Владимир Громковский
28 марта 2014, 19:26

Не успел Крым вернуться в материнское лоно, как посыпались предложения по его хозяйственному обустройству. В особом почёте у прожектёров – мысль превратить его в отечественное подобие Кремниевой долины

Ход мысли понятен. Все писатели об опыте Кремниевой долины обращали внимание на её исключительные погоды: зимой - как в Москве в мае, летом – как в Крыму в августе. В трёх часах езды великолепные горнолыжные склоны, прямо под окнами - апельсины и лимоны на ветке … Тепло привлекало людей не меньше, чем возможность найти работу, и тем значительно способствовало расцвету Долины.

«Премьер-министр Дмитрий Медведев заявил о возможности создания в Крыму особой экономической зоны, в которой для крупных инвесторов будут действовать налоговые льготы. Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев не исключил, что Крым может стать частью причерноморской территории опережающего социально-экономического развития по аналогии с Дальним Востоком. Кроме того, на совещании у вице-премьера Дмитрия Козака, который назначен куратором развития Крыма, обсуждалась возможность создания на территории полуострова игорной зоны».

Крым проигрывает северной Калифорнии. Сопоставим с её погодами – и то не вполне – один только субтропический Южный берег, расположенный на узенькой полоске между крутыми склонами гор и морем, уже давно плотно застроенной домами отдыха и гостиницами. (Средняя ширина практически плоской Кремниевой долины, сравнимой с Южным берегом по протяжённости, 16 километров). Степной же Крым не так прекрасен, особенно зимой. И горнолыжные склоны от Ялты не ближе, чем под Сочи или в Карпатах.

Дело, однако, не в погодах. Кремниевая долина, понимаемая как инновационно-венчурная экосистема, выросла не по причине изобилия в округе апельсиновых садов, но благодаря существованию друг подле друга научно-производственных, исследовательских и учебных мощностей высочайшего класса, на серьёзной подпитке из оборонного бюджета США. Притом, произошло это не по чьему-то хотению. Долина образовалась сама собой: до её полного расцвета в 1970-х - 1980-х годах, а затем теоретического описания и осмысления невозможно было ставить сознательной целью её преднамеренное создание.

По большому счёту, даже и теперь, когда феномен Долины неплохо изучен, искусственные попытки воспроизвести его не весьма успешны. Хотя бы потому, что её инновационно-венчурная экосистема складывалась на протяжении жизни по меньшей мере двух поколений (а по гамбургскому счёту - с самого начала 20 века). Слишком долгий срок: человеки нетерпеливы и мало способны увлекаться чем-то выходящим за срок их собственной жизни. Не говоря о способности управления столь огромными и протяжёнными во времени предметами развития. (Что уж поминать о по умолчанию временщиках – премьерах-президентах, которым певцы современной демократии отводят не более восьми лет у рычагов?).

Но и были бы успешны – насколько полезно для страны повторение заокеанского опыта более чем полувековой давности? Не окажется ли подобное очередной попыткой «догнать и перегнать», в который раз закрепляющей наше отставание от лидеров технического развития? Не больше ли смысла в создании чего-то своего, значительно опережающего зарубежные образцы? 

Безусловным требованием к месту возникновения инновационно-венчурной экосистемы является присутствие значительного числа людей, профессионально вовлечённых в иновационное развитие. Учёных, инженеров, преподавателей, аспирантов, рабочих предприятий отраслей высоких технологий, венчурных капиталистов и иного рода инвесторов и финансистов, юристов, патентных поверенных, и тому подобное.

Между тем у нас даже в Москве, не говоря про меньшие по размеру города, круг такого рода лиц настолько невелик, что чуть не все знают друг друга лично – и уж точно все «знакомы» через два рукопожатия. Так что даже путём переселения всей «инновационной тусовки» в Крым, там никак не создать критической массы инноваторов. Даже забывая об отсутствии в потребном числе, размере и оборудовании подходящих учебных заведений, НИИ, КБ, научно-производственных объединений и так далее. Отраслевой инфраструктуры, вокруг которой варится инновационный бульон Долины. (Там число одних только

высокотехнологичных рабочих мест оценивается в треть миллиона, когда всё население Крыма – два с половиной). Просто построить в Крыму благоустроенное жильё на миллион пришельцев – достижимо ли в обозримые сроки? Даже не вспоминая об источниках финансирования, как и о том, что переселение значительного числа людей способно порождать серьёзные противоречия с местным населением.

Сказанное не означает, однако, что сама мысль об ускоренном и особом развитии народного хозяйства Крыма неудачна. Нет никакой необходимости устраивать там именно «Кремниевую долину»: на эту роль куда больше подходит московская агломерация, с её Академией наук, концентрацией технических университетов, НИИ и промышленности, «Сколково», РВК, Роснано…. (устранить бы пробки, да повысить раза в два среднюю скорость движения!), равно как Санкт-Петербург и Новосибирск. Крым же самой географией и историей – оторванностью от РФ в течение почти четверти века, морскими границами и размерами – приговорён быть полигоном для отработки современного, способствующего инвестициям хозяйственного механизма, с последующим перенесением его на всю РФ. Тем, чем должно было стать «Сколково», но не стало, из-за непонимания его естественных целей высшим начальством.

В этом отношении следует, без сомнения, приветствовать дух предложений, звучавших в том числе и из министерств, о создании в Крыму особой экономической зоны. Вот только речь должна идти не о туристической, технико-внедренческой или игорной зоне, и вообще не о зонах, описанных в законе об ОЭЗ 2005 года. Необходимо в Крыму создать совершенно особый комплексный экономический режим, сохранив полуостров, по сути, в роли экономической заграницы, оффшора по отношению к остальной РФ. Режим, направленный на поощрение частных инвестиций и содействие малому и среднему предпринимательству.

В этом отношении ремарка премьер-министра о налоговых льготах для крупных инвесторов, воспроизводящая привычную логику нашего хозяйствования, поощряющего всё большое, и презирающего всё мелкое, категорически неудачна. Не то, чтобы крупным инвесторам не следовало давать льгот, хотя они нуждаются в них далеко не так настоятельно, как мелкие предприниматели. Дело вообще не в размере инвестиций, но в том, чтобы в принципе не приходилось выплачивать из них налоги до наступления окупаемости и получения целевой доходности. Задача, не решённая даже в прекрасном законе о Сколково (закон можно взять за образец для крымского хозмеханизма), где всё же положено ежемесячно платить 14% от ФОТ в виде социальных страховых взносов. Чтобы все средства, выделяемые на развитие предприятия (нового или существующего – неважно), целиком уходили на положительные производственные цели.

Опасаюсь, руководители ведомств и правительства, никогда мелкими предпринимателями на свой страх и риск не промышлявшие, и, увы, ни умом, и никакой частью тела не чующие исключительного значения для экономического роста именно малого и среднего препринимательства, моего призыва не услышат. Как не услышали уже много раз в прошлом.