Как вершится правосудие в России: что показало исследование адвокатов

Александр Лабыкин
обозреватель журнала «Эксперт»
23 апреля 2014, 12:19

Большинство российских адвокатов достаточно скептически относятся к реформам правоохранительной системы. Такие результаты содержатся в исследовании Института анализа предприятий и рынков Высшей школы экономики (ИАПР НИУ ВШЭ), основанном на опросе 372 адвокатов из 9 регионов России. Как следует из доклада, только 20% респондентов считают, что прозрачность российской судебной системы повышается, и всего 16% опрошенных адвокатов отмечают усиление общественного контроля за правоохранительными органами.

Исследование, проведенное в конце 2013 года при содействии Ассоциации юристов России (АЮР), включало как опрос по формализованной анкете, так и углубленные неформализованные интервью. Средний возраст респондентов, принявших участие в исследовании, – 40 лет, средний стаж работы адвокатом составляет 9 лет. Среди опрошенных 42% получили юридическое образование до начала 2000-х, примерно 30% респондентов обучались юриспруденции заочно.

Результаты исследования дают представление о кадровых источниках российской адвокатуры и дальнейших карьерных траекториях адвокатов. Так, сразу после окончания вуза адвокатами стали 28% респондентов, около 20% пришли в адвокатуру после работы в коммерческих компаниях, еще около 20% – из правоохранительных органов.

Рис. 1: Типичные карьерные траектории адвокатов

Респондентам задавали вопрос, куда, по их мнению, чаще всего уходят адвокаты. Большинство  назвали коммерческие компании и частную юридическую практику (34,7% и 32,5% соответственно).  Далее следует судебная система (13,1%), и примерно десятая часть респондентов считает, что адвокаты после прекращения адвокатской практики совсем уходят из профессии.

Исследование ИАПР показало, что в адвокатской среде сильны поколенческие различия. Чем моложе адвокат, тем более цинично он относится к своей профессиональной деятельности. Так, с утверждением о том, что адвокат должен в первую очередь следовать букве закона, а если помощь клиенту противоречит закону, то помочь ничем нельзя, согласились 86% и 85% респондентов, получивших юридическое образование в 70-80-е и 90-е годы соответственно. Но среди окончивших вузы в 2000-2010-е годы доля согласных с этим уже меньше – 74%.

Уровень цинизма в адвокатском сообществе в ближайшие годы будет расти, если судить по данным опросов студентов-юристов, которые в меньшей степени готовы ориентироваться в работе на этические нормы и потенциально более толерантны к коллегам, эти нормы нарушающим. Так, среди старшего поколения (получивших образование в 70-80-е годы) 75% респондентов согласны с тем, что для юриста большое значение имеет мнение коллег о его профессиональной компетенции. Но среди студентов доля согласных с этим составляет всего лишь 41%.

Отвечая на вопрос о соблюдении законных прав их клиентов, 28% респондентов отмечали частые нарушения со стороны работников прокуратуры, 50% высказывали такую претензию к следователям и около 60% – к сотрудникам полиции. Вместе с тем опрос выявил существенную региональную вариацию. Так, соблюдение прав их клиентов заметно лучше оценивалось адвокатами в Волгоградской, Вологодской и Пензенской областях. Напротив, в худшую сторону выделялись Москва и Московская область (особенно с точки зрения нарушений со стороны следователей), а также регионы ДФО.

Характерные различия выявились при делении адвокатов на тех, кто защищает интересы предпринимателей, и тех, кто преимущественно работает с населением. Как отмечает один из авторов исследования, директор ИАПР НИУ ВШЭ Андрей Яковлев, адвокаты, работающие с населением, чаще говорят о нарушениях прав своих клиентов со стороны полиции. Напротив, адвокаты, ориентированные на бизнес, отмечают более заметные нарушения со стороны следователей и прокуроров.

Рис. 2: Различия в оценках нарушения прав подзащитных у адвокатов, работающих с население и с бизнесом

Весьма характерны также ответы на вопрос о причинах обвинительного уклона в решениях российских судов (доля оправдательных приговоров составляет менее 1%). Хотя часть респондентов (около 38%) связывает эту тенденцию с исторически сложившейся традицией и с недостаточным влиянием адвокатов в судебном процессе (29%), подавляющее большинство (75%) видит причины в том, что суды не имеют реальной независимости.

«Помимо этого исследования мы проводили опросы студентов юридических вузов. И выяснилось, что если для получивших образование до 1990 года репутация имеет очень большое значение, для начавших практику после 2000-го года уже в меньшей степени, то среди нынешних студентов еще больший процент тех, для кого репутация стоит на первом месте, - пояснил «Эксперт Online» Андрей Яковлев, директор Института анализа предприятий и рынков Высшей школы экономики. – То есть многие сказали, что они готовы использовать для защиты клиентов лазейки в законодательстве и прочие неправовые методы. Истоки цинизма молодых адвокатов, на мой взгляд в том, что они видят, что происходит: можно даже не имея статуса адвоката решать вопросы в пользу подзащитного за счет связей в правоохранительных органах и судах. Это так называемые решальщики. То есть смысл адвокатуры смещается: юридические знания уходят на второй план, на первый все чаще выступают связи и деньги. Много ли таких решальшщиков я судить не берусь. Но можно сказать, что большинство из них пришли в адвокатуру из правоохранительных органов, отсюда у них и связи в судах, прокуратуре и полиции».

По данным опросов ИАПР, из 68 тысяч адвокатов России почти четверть выходцы из правоохранительных органов. То есть по грубым подсчетам, только среди адвокатов около 10-12 тысяч решальщиков».

«Клиенты очень часто просят решить вопрос неправовым путем, в том числе за счет подкупа должностных лиц, поскольку не верят, что проблему можно решить правовым путем, - пояснил «Эксперт Online» адвокат-партнер бюро «Кузенков и партнеры» Владимир Китсинг. -   Особенно не верят, когда против них неправомерно возбуждается дело с целью отъема бизнеса или нечестной конкуренции. Отсюда и понятен цинизм молодежи: они видят, что законно отстаивать интересы клиентов долго и не факт, что добьешься справедливости, проще договориться. И главная проблема в том, что правоохранительные органы сами себя защищают. Добиться возбуждения уголовного дела против сотрудника полиции и тем более судьи в случае их неправомерных действий почти невозможно. Вот пример: моего коллегу избили сотрудники полиции, отобрали телефон. Есть видеозапись. Но в следственном комитете ответили: состава преступления нет. Решить эту проблему можно лишь усилением роли общественных правовых организаций. У нас уже есть сдвиги в положительную сторону благодаря работе Общественной палаты, большой эффект в защите бизнеса дает институт бизнес-омбудсменов».

По данным Центра общественных процедур «Бизнес против коррупции», в России в год возбуждают 2-3 дела по статье о противодействии законному ведению бизнеса. Столько же дел появляется ежегодно по факту незаконного возбуждения уголовного дела. А по экономическим статьям против предпринимателей возбуждается 180 тысяч уголовных дел.

«Примеров наказания судей и сотрудников правоохранительных органов крайне мало, – пояснил «Эксперт Online» Андрей Назаров, сопредседатель «Деловой Росси».  – Буквально вчера мы на заседании центра общественных процедур «Бизнес против коррупции» поставили вопрос о том, что надо начать официально обращаться в Генпрокуратуру с требованием о возбуждении уголовных дел против тех, кто выносит неправосудные приговоры и берет взятки.  Самый свежий пример – дело против семьи предпринимателей Цивильских из Астрахани. У них забрали бизнес, посадив всю семью – супругов, их дочь и ее бабушку. Их выпустили условно-досрочно, истек срок возможности обжаловать решение об освобождении. Но прокуратура спохватилась, обжаловала их освобождение и суд с ней согласился. Налицо явное нарушение закона и прокуратурой, и судом. Мы обратились к генеральному прокуратуру с требованием привлечь их к ответственности, но пока не знаем, что из этого выйдет».

Впрочем, по мнению Владимира Китсинга, проблема не только в коррупции правоохранительных органов, но и в их обвинительной направленности.

«Я общаюсь с одним из разработчиков введения законопроекта о введении уголовного преследования для тех, кто использует офшорные компании для ухода от налогов. Так вот спрашиваю: почему вы не учитываете инвестиционной схемы использования офшоров. Когда на счетах за рубежом аккумулируются деньги для последующих инвестиций в России? Ведь массовое привлечение к уголовной ответственности за офшоры убьет инвестиционный климат. Мне отвечают: у меня нет задачи  развивать экономику, мое дело – разобраться с офшорами», - говорит Владимир Китсинг и приводит пример:

У одного из его клиентов арестовали склады и счета за то, что один из его контрагентов не заплатил налоги. Бизнес фактически загублен, его уже не восстановить, потеряны клиенты.

«Даже если он уходил от налогов, почему не ставится задач возместить ущерб и заставить уйти от преступной схемы. Почему надо загубить бизнес? Государство потеряло 300 млн рублей налогов в год 500 сотрудников потеряли работу. Можно ли при этом сказать, что правоохранительные органы стоят на защите интересов государства? Когда стоит задача, например, поймать мышь, то очень важно избрать метод.  Можно поймать с помощью мышеловки разнеся всю квартиру, а  у нас при поимке мыши разносят вдребезги саму квартиру», - приводит горькую аналогию Владимир Китсинг.  

По подсчетам аппарата бизнес-омбудсмена от неправомерно возбужденных дел против предпринимателей страна теряет от 1  до 1,5% ВВП в год. Очевидно, что снижение числа квалифицированных адвокатов при увеличении затрат на подкуп судов и правоохранительных органов экономика будет терять еще больше.