Михаил Гельфанд: «От красивой науки польза бывает, но не сразу»

Москва, 22.12.2014
Галина Назарова
Куда движется прогресс, и каких достижений в биологии нам ждать в ближайшем будущем

Вадим Кузьмицкий

Прочитать в университете лекцию про бактерии, провести игру для школьников-биологов, поговорить с учителями об эволюции, выступить на научной конференции про будущее российской науки — все это должен успеть за пару дней визита в Санкт-Петербург профессор факультета биоинженерии и биоинформатики МГУ, заместитель директора Института проблем передачи информации РАН Михаил Гельфанд. Он постоянно занимается исследованиями, пишет научные статьи, популяризируя биологию, биоинформатику и генную инженерию — он двигает прогресс вперед не только в своей научной области, но и в головах людей.

Кого клонировать вместо мамонта

— Куртки — на вешалку, сумки — в угол, чай — в чашку, себя — на стул, — Гельфанд тоном наставника пытается привести хаос в порядок. В Петербургском информационном центре по атомной энергии столпились дети, все громко переговариваются и шумят. Это учащиеся старших классов разных питерских школ. Они пришли вместе с учителями поиграть в биологическую игру, которую проведет для них ученый.

— Вы знаете, сколько аминокислот существует? — спрашивает Гельфанд аудиторию, которая постепенно начала затихать. — Уж больно они мелкие какие-то, — с сомнением шепчет в сторону организаторов встречи биолог.

Многие школьники и правда не похожи на девяти-одиннадцатиклассников, но в сообразительности не уступают взрослым и в игру включаются быстро.

Каждый участник получает длинную узкую бумажку, на  которой написаны последовательности белков, взятых у разных живых организмов. Для человека, не знающего толк в биологии, это выглядит как набор латинских букв. Ребята же, изучая эти данные, восстанавливают «свою» родословную: определяют, кто кому родственник. Гельфанд проверяет правильность ответов школьников и рассказывает им, что тем же самым, только в более сложной форме занимаются биоинформатики.

— Биоинформатика — это новый способ заниматься биологией при помощи компьютера. Возник он, когда биология стала наукой, богатой данными, — объясняет мне после игры Михаил Гельфанд. — Анализируя данные, например, последовательности белков, можно давать ответы на традиционные биологические вопросы: какую функцию выполняет тот или иной белок. А потом это можно экспериментально проверить. Кроме того, эта наука позволяет задавать вопросы, которые в традиционной молекулярной биологии вообще не возникали. Это практический аспект. А то, что нам, биоинформатикам, действительно интересно, — это вопросы эволюции.

— На одной из своих лекций вы предвосхитили назревший у многих вопрос: можно ли клонировать мамонта? Оказалось — нет. А кого из прошлого вы все же хотели бы воскресить?

— Клонировать мамонта, конечно, нельзя. А вот что теоретически мыслимо — это такая обратная генная инженерия. Мы можем взять азиатского слона и постепенно приближать его геном к геному мамонта. Но только нам потребуется очень много поколений слонов. А клонировать кого-то конкретного я бы, пожалуй, не хотел, потому что к пониманию это не приблизит. Ведь если мы можем клонировать какое-то существо, это означает, что мы уже все про него знаем, дальше с ним делать нечего. Хотя, наверное, интересно было бы возродить неандертальца и посмотреть, как у него устроены психические функции. Ну, или вообще воспроизвести все промежуточные стадии между нами и общим предком шимпанзе и человека. То есть посмотреть, как обезьяна превращалась в человека. Только никакой этический комитет этого не позволит — и правильно сделает.

Почему бактерии не всегда вредны

На публичную лекцию Михаила Гельфанда про бактерии пришла толпа народу, зал набился до отказа. Стоя перед слушателями, ученый вертит в руках плюшевого стафилококка. На парте перед лектором лежат разноцветные игрушечные гонококки, бацилла — возбудитель сибирской язвы, сальмонеллы, кишечная палочка.

— Мы привыкли думать, что бактерии — это обязательно патогены. На самом деле в каждом человеке живут сотни триллионов бактерий — их в десять раз больше, чем наших собственных клеток. Мы только начинаем понимать, что они делают, как влияют на наше здоровье и как устроены взаимоотношения с бактериями у других живых существ, — объясняет ученый.

— Изучение микробиома человека — это новая сфера, которой ученые сейчас вовсю занимаются и постоянно откапывают удивительные факты про человеческий организм и населяющих его микробов. Какие действительно громкие открытия могут произойти в ближайшее время в этой области и вообще в биологии? — интересуюсь я.

— Этого я не знаю, иначе стал бы венчурным капиталистом и был бы гораздо более обеспеченным человеком, чем сейчас. А вот сказать, что будет интересного происходить в биологии в ближайшем будущем, пожалуй, можно. Сразу поясню, что ближайшее будущее — это десять лет, загадывать дальше не стоит, слишком быстро все развивается. Так вот, нейробиология, биология развития и иммунология станут безумно интересными и активными науками, когда до них докатится геномная революция. И она до них уже докатывается. Когда геномика (раздел молекулярной генетики, посвященный изучению генома и генов живых организмов — прим. «РР».) достигнет технического совершенства, мы сможем смотреть, как работают гены в отдельных клетках эмбриона. В будущем будут изучать индивидуальные раковые клетки, тогда поймут, как постепенно опухоль становится злокачественной, как возникает лекарственная устойчивость.

Занимаясь бесполезным, можно принести пользу

— Предлагаю считать все отчисления бюджета на науку историческим налогом на пользование электричеством. Сэр Майкл Фарадей, который изучал теорию электромагнитного излучения, оправдал фундаментальную науку на много лет вперед. Ведь представить себе современный мир без электричества невозможно, — смеется Гельфанд. — Поэтому, если говорить о том, дают ли фундаментальные исследования практическую пользу, можно ответить — безусловно!

— Но как понять, будет ли польза от конкретного исследования, на которое порой тратятся большие деньги?

— Жизненный опыт показывает, что от красивой науки польза бывает, но не всегда сразу. В начале прошлого века был такой английский математик Годфри Харди. Один из его учеников как-то спросил, какой областью математики ему надо было бы заниматься. Харди сказал: «Занимайтесь теорией чисел, это самое бесполезное, что есть в математике». Тогда действительно не было видно никаких применений этой теории. Но все современные системы шифровки основаны именно на теоремах теории чисел. Когда вы вставляете карточку в банкомат, устройство совершает защищенную трансакцию с банком, а вы получаете деньги, внутри этого процесса сидит теория чисел.

— Получается, берешься за дело — и совсем не знаешь, что будет в результате…

— В науке вообще многие открытия происходят случайно. Если требовать от любого ученого, подающего заявку на грант, чтобы он объяснил, чем это будет полезно, ждите плохих последствий. Те, кто могут хорошо объяснить, в чем польза от их работы, и те, кто занимаются хорошей наукой, — далеко не всегда одни и те же люди. И если требовать таких обязательных побрякушек, ученые к своим обещаниям начинают относиться безответственно.

Но, согласен, общество, как налогоплательщик, науку содержит. Из-за этого большие и красивые научные проекты вынуждены очень много обещать. Когда начинали международный проект «Геном человека», который оказался прорывным, потянул за собой новые технологии, а вместе с ними — всю современную молекулярную биологию, его пришлось сервировать под борьбу с раком. Этот проект содержательно многократно себя оправдал, но ведь рак все еще есть. Ученым это прощается, но лучше бы не требовать от них обещать лишнего. Это приводит к искажению действительности и к тому, что научные проекты начинают соревноваться в том, кто лучше всего наобещает. Правда, так было всегда. Тот же Кеплер зарабатывал на жизнь составлением гороскопов, а свои законы открывал в свободное от работы время. А начинавшим изучать химию алхимикам давали деньги на то, чтобы они сварили философский камень или эликсир вечной молодости.

Галина Назарова

У партнеров




    Как очистить больничные стоки до уровня питьевой воды. Опыт Grundfos

    Деятельность медицинских учреждений сопряжена с производством большого количества биологических отходов, опасных для человека и окружающей среды. В первую очередь это относится к канализационным стокам.

    Почти 400 компаний из 26 стран мира приняли участие в международной выставке «Химия-2019»

    Почти 400 компаний из России, Республики Беларусь, Германии, Китая, Казахстана – всего 26 стран мира, представили свои лучшие разработки, новые инженерные решения, сырье и химическую продукцию, оборудование для химической и нефтехимической промышленности

    ММК повышает безопасность труда с помощью искусственного интеллекта

    Один из крупнейших в РФ производителей стали использует технологии искусственного интеллекта для предотвращения опасных инцидентов на производстве

    Кто ответит за МСП

    Владислав Монов, старший вице-президент, управляющий директор по корпоративному кредитованию Совкомбанка — о роли банковских гарантий, цифровизации и онлайн-обслуживании МСБ

    Как заманить инвестора

    Российские регионы активно борются за инвестиции. В этом году лучшим местом для бизнеса стала Москва

    Новости партнеров

    Tоп

    1. Защитники «Северного потока — 2» в ЕС заговорили в открытую
      Дефицит газа в Европе может составить 100 и даже 300 млрд кубометров в год, заявил глава крупной немецкой энергетической компании. Это заявление, в котором фигурируют действительно большие величины, свидетельствует о накале борьбы — не столько даже против самого «Северного потока — 2», который не остановить, сколько против тех немецких и других европейских политиков, кто за бесперебойные поставки газа отвечает перед избирателями
    2. Курс рубля отреагировал на новости из США
      Рынки, сырье и валюты EM растут на надеждах на благоприятный исход торговых переговоров между США и Китаем
    3. Курс доллара: рубль приблизился к зоне «креста смерти»
      Покупки Минфином валюты и монетарная политика Банка России не оставляют рублю возможностей для роста
    Реклама