Евгений Дубинин: «Эпигенетика определит будущее»

Москва, 25.12.2014
Анастасия Сваровская
Как эпигенетика поможет вылечить рак, победить старение и изменить человеческую природу

Мария Масальцева

Прогресс не стоит на месте — для улучшения нашей жизни ученые все время придумывают что-то новое — даже уследить не успеваешь. Невозможно предугадать, что будет с человеком лет через 20, — например, научимся ли мы успешно лечить рак? Судя по разговору с Евгением Дубининым, директором компании «ЭпиДжин», разработавшей новый метод диагностики рака на сверхранней стадии, — точно научимся. Евгений любит дикий туризм и часто путешествует пешком. Например, на Алтай, с палаткой или на машине в Крым. А еще катается на сноуборде, потому что тянет его к горам. Он родился в маленьком сибирском городке, а после учебы жил и работал в Москве, но спустя 8 лет приехал в Новосибирск:

— Потянуло в Сибирь обратно… Здесь интереснее — есть, где развернуться. Беру московский опыт и здесь внедряю. Я живу в Академгородке, под окном у меня лес, белки прыгают, а под боком 1,5 миллионный город со всеми его возможностями. По-моему, это очень комфортное место для проживания и работы.

Евгений — жизнерадостный человек, его глаза горят от того, что он делает жизнь других людей лучше — c помощью сверхранней диагностики рака, которая может вылечить почти в 100 % случаев.

— Что именно вы изобрели?

— Компания «СибЭнзайм» открыла новый фермент, на базе которого разработали новый метод детекции. Он позволяет определять, включен или выключен интересующий вас ген. Это управляющий механизм в организме, именно отключение отдельных генов ученые связывают с развитием рака — наша тест-система видит рак на той стадии, когда до опухоли еще далеко. Дальше мы уже можем смотреть разные комбинации генов, которые включаются и выключаются для того, чтобы понять, рак это груди, легкого или другой. Наш метод очень точен: определить, включен или выключен ген, можно с точностью более 90 %. Но чтобы связать отдельные гены с конкретным заболеванием, нужна статистика. Ее мы сейчас набираем с помощью нашей методики: берется кровь человека, из которой выделяется плазма, а из нее — ДНК. Потом ДНК обрабатывается ферментом, туда добавляются специальные метки, и пробирка ставится в аппарат ПЦР, которым оснащены многие лаборатории и клиники. И по результату мы можем понять, есть ли онкология.

Кто включает гены

— А как гены включаются и выключаются?

— Многие, конечно, слышали про проект расшифровки генома человека, так вот геном-то прочитали, а смысл прочитанного еще только пытаются понять. К тому же прочитанное — это лишь генетическая информация, переданная по наследству и неизменная на протяжении всей жизни. Но есть еще один слой информации — «надгеномный», или эпигенетический. Приставка «эпи» в переводе с греческого языка и означает — «над», «сверх». Эпигенетическое регулирование включает или выключает определенные гены. От того, включен или выключен ген, многое зависит. Например, возьмите ткань глаза и ткань печени — ДНК у них одинаковая. Что делает их разными? Как раз эпигенетическая регуляция. Определенные гены включили-выключили — получилась печень, другие — получилось легкое, третьи — кожа. На этом уровне в организме все и разделяется. Эти же механизмы отвечают и за старение организма, и за онкологические заболевания.

— На что направлены ваши дальнейшие исследования?

— Сейчас мы начинаем работать над инструментами для расшифровки эпигенома, а дальше все будет зависеть от того, какую информацию мы получим. Следующий шаг после этого — воздействие на гены: нашли, что какой-то ген выключился — давайте мы его назад включим, и не будет у человека болезни. Генетика — очень обширная область. Сейчас мы занимаемся онкологией, дальше можно заниматься, например, процессами старения на уровне всего генома, а не отдельного гена, чтобы видеть картину старения в целом. Но нужно действовать очень осторожно, ведь из всего генома человека мы поняли лишь 3 % , а за что отвечают оставшиеся 97 % — непонятно, можно воздействовать не на то и навредить, поэтому сначала нужно его полностью расшифровать. Это обработка огромных массивов информации — здесь нужны методы биоинформатики. Если мы хотим провести с геном какую-то манипуляцию, то нужно точно знать все его свойства, понимать взаимодействия. Если мы не будем всего этого знать, то последствия вмешательства могут оказаться необратимыми. Но если мы точно поймем, как гены влияют на болезни и функционирование организма, и научимся воздействовать на них, начнется новая эпоха — управляемой биологии.

— Есть ли уже специалисты для разработанной вами технологии диагностики рака?

— Да она не так уж сложна, даже лаборант без проблем может все сделать, а уж тем более человек, работающий с ПЦР-аппаратом. Когда технология будет отработана, можно будет ее автоматизировать. Поскольку здесь все довольно просто, то можно будет сделать аппарат, куда с одной стороны вставляют пробирку с кровью, а с другой — получают распечатку с результатом.

Гонка за открытиями

— Вы сможете опередить конкурентов в подобных разработках?

— Сейчас Китай стал главным мировым центром секвенирования, то есть расшифровки геномов людей. У них построены большие специальные центры, им удается добиться низкой стоимости этой процедуры, и многие страны мира обращаются к ним. В США тоже идут по этому пути: создают машины, которые будут еще быстрее и дешевле секвенировать геном целиком. А мы хотим пойти по другому пути — отобрать только нужные фрагменты и секвенировать уже не 100 % генома, а эти интересующие нас 3 %. Так что у нас есть шанс всех обогнать. Мы смотрим на шаг вперед. И если нам удастся развить нашу технологию на уровне эпигенетики, почему бы Новосибирску не стать центром эпигеномного секвенирования?

— Много ли сейчас в вашей области «незаметных» технологий, которые потом станут общепринятыми?

— О многих разработках люди не знают, в том числе и о нашей. Думаю, многое из того, что сейчас происходит в биомедицине и генетике в ближайшее время «выстрелит». Сейчас, в так называемом пятом технологическом укладе развиваются прежде всего IT-технологии, то есть связанные с компьютерами, но ему на смену идет шестой уклад, который, считается, начался в 2010 году, — следующая эра, когда начинают развиваться технологии, связанные с той же биоинформатикой, например, расшифровка генома, эпигенетика. В 2010 году, например, запустился международный бессрочный проект расшифровки эпигенома человека. Ученые в мире понимают, что эпигенетика — та область, которая будет определять будущее генетической науки. Многие сейчас набирают статистику: «берут» области организма, болезни, изучают их, отслеживают, какие эпигенетические изменения происходят на разных стадиях; сравнивают людей с подтвержденными диагнозами и здоровых, чтобы потом выявлять различные заболевания или состояния организма.

— Не станет ли ваша технология лечением лишь для богатых?

— Богатым всегда было что-то более доступно. Лекарства дорогие, кто-то может позволить себе лечение, а кто-то — нет. Расслоение между людьми было, есть и будет. Но наша тест-система для диагностики делает лечение рака гораздо более доступным. Стоимость лечения на 1 и на 3 стадиях рака несоизмеримо разная. Выживаемость на первой — 95 %, а на 3 — всего 30 %. Поэтому чем раньше человек узнает, что у него рак, тем дешевле обойдется лечение, и тем больше вероятность полнейшего выздоровления.

Пугающее и манящее будущее

— Понятно, что через десять-двадцать лет технологии продвинутся далеко вперед. Но станет ли человек счастливее?

— Мы сейчас занимаемся тем, что даем выжить слабым организмам: практически убрали детскую смертность, инвалиды стали долго и полноценно жить. Такова модель развития нашего общества, его мораль. Видимо, физические показатели организма уходят на второй план — все-таки мы живем в век информации, и мозг, и все, что с ним связано, встает во главу угла. Все наше окружение способствует этому: мы живем в хороших квартирах, а не в пещере, имеем зимой горячую воду, электричество. Да, мы становимся менее приспособленными, потому что выживают более слабые индивиды, которые раньше просто погибали. Человечество как вид становится более слабым в отрыве от своих технологий, зато вместе с ними — более сильным. И более счастливым, потому что может жить более комфортно.

— Силен ли у людей страх перед технологиями будущего?

— Генная модификация пугает людей, они боятся всяких мутантов. Но если подумать, то мутации происходят в каждом из нас в течение всей жизни. Многие болезни развиваются под воздействием внешней среды. А новые разработки могут помочь людям забыть о недугах. Но обществу всегда присуща боязнь изменений. Все забывают, что делал, например, Иван Владимирович Мичурин: брал яблони, прививал им черенки. По сути, он занимался тем же самым, чем и генные инженеры. Многие люди боятся, что появится искусственно созданный организм, который будет в чем-то неправильным. И к тем работам Мичурина плохо относились, считали их дерзким вмешательством в природу, а сейчас привыкли — кушаем выведенные им вкусные яблоки.

— Какой он, человек будущего?

— Радикальных изменений человеческой природы не ожидаю, мы просто научимся лучше понимать человеческий организм. Это позволит нам идти по пути, который сейчас считается самым перспективным — пути персонализированной медицины. Она приспосабливается под каждого — не нужно пить всем одинаковые антибиотики пачками. Люди станут более здоровыми. С другой стороны, я вижу, куда движется имплантология: недавно агентство по оборонным технологиям США презентовало протез человеческой руки, который дает обратную связь, то есть человек начинает чувствовать прикосновения, тепло, холод. Мы присутствуем на этапе воплощения фантастических идей, роботизирования. Для огромного количества инвалидов это потрясающе. Но все мы помним идеи универсального солдата, и что из этого выйдет, сложно предсказать, все зависит от того, насколько миролюбивым будет общество в целом. Может быть через 20 лет у нас будет единая страна на всем земном шаре, и эта проблема отойдет. Хотя, видя человеческую природу, сомневаюсь, что это произойдет так быстро.

Анастасия Сваровская

Новости партнеров




    РСХБ удвоил поддержку птицеводов-экспортеров

    В прошлом году Россельхозбанк выдал экспортерам мяса птицы около 56 млрд рублей, это более чем вдвое превышает показатели 2018 года

    Люкс для регионов

    Международная гостиничная сеть Radisson Hotel Group считает Россию одним из приоритетных направлений для развития бизнеса. Компания планирует открывать новые отели, в первую очередь в регионах

    «В гонке онлайн-банков мы догнали лидеров»

    Председатель совета директоров СКБ-банка Александр Пумпянский — об оптимальной доле онлайн-операций, затратах на онлайн-банкинг и будущем цифрового банкинга

    Умная квартира для умного города

    Умные технологии стремительно входят в жизнь. Сегодня искусственный интеллект может управлять не только домом и квартирой, но и целыми городами повышенной комфортности с комплексом инновационных инженерных решений

    Акции ММК сохраняют потенциал роста

    По мнению аналитиков, акции Магнитогорского металлургического комбината остаются недооцененными относительно конкурентов
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Вирус дал осложнения
      Коронавирус выдыхается, а негативные последствия для производителей сырья, для авиационной и автомобильной отраслей только набирают обороты. В мягком варианте потери для экономики G20 составят 140 миллиардов долларов
    2. Захотелось процент повыше
      В России появился отдельный сегмент долгового рынка — высокодоходные облигации. В этом году объем новых размещений таких бумаг может вырасти втрое. Основные покупатели — частные инвесторы, которые не всегда адекватно оценивают риски
    3. Автопром: синергетический эффект
      Призрак консолидации мирового автопрома появился и в России
    Реклама