10 книг на март

Татьяна Шабаева
7 марта 2015, 10:00

Сергей Чупринин «Критика – это критики. Версия 2.0» - М.: Время, 2015. – 608 с. – 1000 экз.

В 1988 году Станислав Рассадин написал в «Огоньке»: «У нас нет критики…» С тех пор эти слова стали общим местом, их произносят и многие те, кто в действительности с фактом бытия или отсутствия критики не слишком трудился знакомиться. Но главный редактор журнала «Знамя» Сергей Чупринин не из их числа. Он и не говорит, что у нас нет критики – ведь критики-то есть, пусть они заняты не столько исследованием литературного процесса, сколько стимулированием книжного рынка. В новой книге к портретам мастеров критики восьмидесятых прибавились имена «1992-2014». Как и прежде, взгляд Чупринина объективно-субъективный: он читает внимательно и добросовестно, но делит на «своих» и «чужих». Быть может, зная за собой такую особенность, он на страницах книги даёт высказаться и оригиналам сделанных им портретов. Трудно, впрочем, сказать, какие страницы интереснее и значительнее: те, где автор разбирает коллег персонально, - или те, где даёт общую оценку литературной действительности.

Иван Кривушин «Сто дней во власти безумия: руандийский геноцид 1994 г.». – М.: Изд. дом Высшей школы экономики, 2015. – 527 с. – 300 экз.

Эта книга – первый в российской историографии комплексный анализ руандийского геноцида. Всего за шестьдесят лет до его начала люди, которые потом возненавидели представителей иного народа, даже не разделяли друг друга по этническому признаку. Этому способствовала бельгийская колониальная администрация, подчеркнувшая физические различия тутси и хуту и настоявшая, чтобы они были документально зафиксированы. Но когда в Руанде началась резня – за три месяца было убито более девятисот тысяч человек, интенсивность убийств в пять раз превышала Холокост – европейские державы ограничились эвакуацией своих граждан и уменьшением миссии ООН в Руанде; они также отказались возлагать ответственность за происходящее в стране на правительство. США понадобилось два месяца, чтобы хотя бы начать употреблять по отношению к событиям в Руанде слово «геноцид» (в это же самое время шла борьба с «этническими чистками в Боснии»), Франция ещё полтора месяца поставляла в Руанду оружие, а единственной конфессией, последовательно противостоявшей геноциду, стал ислам.

Павел Басинский «Лев в тени Льва». – М.: АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2015. – 509 с., ил. – 15 000 экз.

Виктор Шкловский писал о герое этой книги: «…будучи плохим писателем, плохим скульптором, сгорал от зависти к отцу и в своих дневниках, перебивая изложение, писал о том, как он ненавидит своего отца». Павел Басинский комментирует высказывание Шкловского следующим образом: «Отчасти это было правдой… Но какой же холодной и жестокой…»  Чего-чего, а холодности и жестокости нет в новой книге Басинского – книге, посвящённой самым трудным, обоюдно несправедливым отношениям, какие были между великим Львом Толстым и его сыном Львом Львовичем, знаменитым лишь тем, что он – сын своего отца. А хотелось, мучительно хотелось иного. Были даже и предпосылки. Но сын Лев – единственное дитя Толстого, которое он, по собственному признанию, не понимал – так и остался тенью. Для того чтобы рассказать об этой тяжёлой семейной истории так откровенно и подробно – и одновременно так деликатно и участливо – нужен был незаурядный талант повествователя, каким обладает Павел Басинский.

Николай Анциферов «Радость жизни былой… Проблемы урбанизма в русской художественной литературе. Опыт построения образа города – Петербурга Достоевского – на основе анализа литературных традиций». – Новосибирск: Свиньин и сыновья, 2014. – 656 с. – 500 экз.

«Тема города – старая тема», - говорил маститый литературовед Борис Викторович Томашевский, возражая оппоненту, соискателю кандидатской степени Николаю Павловичу Анциферову. Защищена диссертация, впрочем, была так, что Томашевский порекомендовал присвоить соискателю степень сразу докторскую.  Новизна подхода Анциферова – вплоть до «открытия новой страницы в литературоведении» - была в том, что у него оказалось сразу два предмета исследования: «Петербург Достовского» и «Достоевский – писатель-урбанист, созданный Петербургом». Основная тема исследования – «монументальный облик Петербурга и его историческая идея» - перетекает в  изучение миропонимания писателя. Петербург Достоевского – это целый космос, но, с другой стороны, он и уже, меньше, чем реальный город. Чтобы лучше понять особенности русского писательского урбанизма, Анциферов изучает, как работали с темой города Гюго, Бальзак, Диккенс, – постепенно подвигаясь к самому символическому и заветному городу России.

Андрей Марчуков «Украинское национальное движение. УССР. 1920-1930-е годы. Цели, методы, результаты». – М.: Центрполиграф, 2015. – 591 с. – 2000 экз.

Это второе издание книги, опубликованной в 2006 году (написанной ещё до «оранжевой революции» 2004 года) – тиражом в 400 экземпляров. Несмотря на то, что последнее десятилетие российско-украинских отношений богато событиями, книга в корректировке не нуждается: действительность подтвердила обозначенные в ней закономерности, что выразилось и в росте тиража – от ничтожного до «обычного». По мнению историка Андрея Марчукова, именно после 1917 года, когда «основной соперник украинского проекта – проект общерусской нации» был принудительным образом снят с дистанции, произошло решающее формирование украинского национального самосознание у малороссийского населения, причём это был процесс сознательный, управляемый, и пусть не вполне соответствующий политическим целям большевиков, но совершавшийся в русле заданных ими возможностей и обстоятельств. Автора интересует в первую очередь Малороссия, ибо именно она была центром сознательного формирования украинства, и он подробно показывает, как совершалось то, что в партийных кругах того времени получило наименование «борьбы двух культур».

Джозеф Стиглиц «Цена неравенства. Чем расслоение общества грозит нашему будущему». – М.: Эксмо, 2015. – 512 с. – 3000 экз.

Под «нашим будущим» американский экономист, нобелевский лауреат Джозеф Стиглиц разумеет будущее США. Эта страна в его описании являет удручающую картину имущественного расслоения и неуклонный отход от некогда декларированного общества равных возможностей – и всё же эти плохие показатели плохи для «продвинутых государств». Однако российскому читателю книга поможет понять, что там, где в российской аналитике следует однородное перечисление «в Европе и Америке» и указание на их несказанную прогрессивность, американский экономист, во-первых, не находит никакой однородности, и, во-вторых, предъявляет массу претензий к капиталистическим механизмам распределения благ. Обычный средний американец – человек с множеством проблем, едва сводящий концы с концами и нередко даже не могущий позволить себе завести семью. Его доходы за последние тридцать лет выросли едва на несколько процентов, между тем как благосостояние верхушки неуклонно растёт.  Стиглиц старается наметить и пути выхода из этой коварной развилки, ведь она – творение отнюдь не стихийное и появилась в результате конкретных недобросовестных решений.  

Маримбай Ниязматов «Россия на востоке: противостояние великих держав (XIX век)». – СПб.: Петербургское востоковедение, 2014. – 640 с. – 1000 экз.

Анализ векового противостояния, известного в истории дипломатии как «Большая игра». Средний Восток стал регионом, где обкатывались схемы противодействия, которые получат дальнейшее развитие в XX веке: здесь почти не было прямых военных столкновений истинных противников, зато были торговая экспансия, интриги и натравливание местных вооружённых формирований, идеологическая борьба. Обе стороны (это, прежде всего, Россия и Британия) вполне понимали, что идёт борьба за мировое доминирование, и небезосновательно обвиняли в этом друг друга. Но если Британия расширяла пространство своего колониального влияния и могла не задумываться о безопасности метрополии, то России в ряде случаев приходилось беспокоиться о конфликтах в непосредственной близости от её границ – либо же могущих иметь негативные последствия внутри России.  К началу XX века раздел сфер влияния, в основном, состоялся… но, увы, великие державы оказались недолговечны.

Леонид Ионин «Парад меньшинств». – М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2014. – 176 с. – 1000 экз.

Какие группы следует считать «меньшинствами», и откуда они вообще берутся? Правда ли, что меньшинства всегда находятся в невыигрышном и незащищённом положении по сравнению с большинством? Каковы стратегии поведения меньшинств, и что происходит, когда «меньшинство» начинает расти? Профессор Высшей школы экономики Леонид Григорьевич Ионин разбирает эти вопросы на примере наглядных и драматичных сюжетов современности. Традиционные механизмы сосуществования большинства и меньшинств – ассимиляция и мультикультурализм – по его мнению, сегодня не актуальны. На передний план выходят гетто и экспансия. И если первая поведенческая стратегия приводит к дроблению общества, но не заключает в себе очевидной опасности, то экспансия работает непосредственно против большинства, причём так, что большинство лишено возможности защищаться: это считается нетолерантно, неэтично и неоправданно – пока однажды не становится слишком поздно. Книга содержит немало глубоких выводов и точных наблюдений в компактном изложении.

Джулия Кэмерон «Право писать». – М.: Livebook, 2015. – 304 с. – 4000 экз.

Трудно сказать, отчего так популярна (но ведь популярна же!) эта книга, написанная в пору небыстрого и неразвитого интернета да ещё с несомненной холодностью автора к компьютерам. Джулия Кэмерон уверена, что писать надо рукой. Писать надо, не заботясь об адресате – или, быть может, только для одного адресата. Писать надо, чтобы лучше понять себя. Не думая о деньгах, вдохновении, настроении или успехе. Не жалея себя. Выкраивая минуты. Писать – священное право, доступный каждому самостоятельный психоанализ, способ переформатировать собственную судьбу, взглянув на неё со стороны. Когда-нибудь, - фантазирует Джулия, - святой Пётр спросит её у врат рая, что хорошего она сделала в жизни. И тогда Джулия сможет ответить главное: «Я побуждала людей писать».

Эмилия Александрова, Владимир Лёвшин «Искатели необычайных автографов, или Странствия, приключения и беседы двух филоматиков». – М.: Издательский дом Мещерякова, 2015. – 240 с. – 5000 экз.

Невозможно порекомендовать эту книгу только «лирикам» или «физикам» - филологам или математикам. Уже из названия понятно, что она предназначена для «филоматиков» - тех, кто не хочет ограничивать себя лишь сферой науки или областью искусства. Два друга, путешествуя сквозь время, убеждаются, насколько тесно связаны между собой литература и математика, сколько образности в алгебраических формулах и как точны, лаконичны и глубоки могут быть стихотворные строки. Попутно приводится немало сведений из истории эпох, куда попадают неутомимые исследователи: средневековый арабский Восток, раздираемая противоречиями гвельфов и гибеллинов Италия… Литературные образы обретают корни, а гармония чисел – наглядность. О значении метапредметности в школьном образовании говорится нередко, но эта книга, впервые изданная ещё в советское время, – одна из немногих, где в обрамлении остроумного сюжета и лёгких шуточных диалогов действительно сопряжено сразу несколько учебных дисциплин.