Кризис, санкции и другие стимулы биржевой торговли

Алексей Хазбиев
заместитель главного редактора журнала «Эксперт»
2 сентября 2015, 14:27

Американский след: как финансовые власти США принимают участие в строительстве МФЦ в Москве

Сергей Фадеичев/ТАСС

И что бы ни предпринимали в ЦБ и правительстве, борясь своей, подчас довольно экстравагантной экономической политикой с этой утопией – похоже, и они не в силах конкурировать с брутальностью Минфина США и влиянием «вашингтонского обкома».

Прессинг на российских эмитентов в Нью-Йорке и Лондоне не так заметен московской общественности как отсутствие пармезана. Но искушенная публика не может отмахнуться от ощущения, что геополитические бури, сотрясающие деловой мир второй год, добравшись и до признанных финансовых центров, серьезным образом влияют на бизнес далеких от политики компаний.

Попытка вытеснить российские компании за периметр мирового финансового рынка в своеобразную резервацию, выход из которой за финансовыми ресурсами должен быть крайне затруднен и требовать соблюдения особенных ритуальных плясок, могла бы быть вполне удачной, если бы не одно «но». Четверть века непрерывного шторма на российском финансовом рынке закалили игроков, и прилично ускорили эволюцию рыночной инфраструктуры.

Вместо тысячи бирж

Сейчас кажется невероятным, но сравнительно недавно общее количество бирж в России шло на тысячи. В 90-е годы подобное было в порядке вещей — перед дефолтом в стране насчитывалось 1,7 тысяч (!) разнообразных бирж, и примерно столько же банков.

К концу нулевых число биржевых площадок всех типов уже не превышало полусотни, но основными стали две — Московская межбанковская валютная биржа (ММВБ) и Российская Торговая Система (РТС). Именно им достались основные эмитенты и ликвидность, тогда как остальным биржам отводилась роль невзрачных статистов. Долгое время два непримиримых соперника конкурировали друг с другом, пока, наконец, обе площадки не оказались в зоне государственных интересов.

В тот период правительство активно обсуждало идею превращения Москвы в Международный финансовый центр (МФЦ). Для этого проекта нужна была не просто одна из крупных бирж, а настоящий национальный лидер, способный помериться силами с ведущими мировыми лидерами. Так родилась идея объединить двух вечных конкурентов в единое целое.

Слияние ММВБ и РТС в крупнейший в России биржевой холдинг состоялось в 2011 году, став отправной точкой для реформы отрасли. Ключевым здесь стал 2013 год — тогда биржа запустила центральный депозитарий, а принадлежащий ей Национальный клиринговый центр получил статус квалифицированного центрального контрагента. В том же году Московская биржа не просто удачно провела первичное размещение акций (IPO) на своей собственной площадке, но и попала в индекс MSCI Russia.

После был введен и новый формат торгов с неполным депонированием средств под сделку (Т+); полноценный доступ к российскому рынку акций получили международные системы Clearstream и Euroclear. Все это позволило создать на Московской бирже комфортные условия для инвесторов, что не замедлило сказаться на их составе — к концу прошлого года число иностранных игроков превысило количество отечественных.

На сегодняшний день единая биржа является площадкой для фондового, срочного, валютного и денежного рынков. С октября 2013 года здесь же проводятся торги золотом и серебром, а на платформе «Национальной товарной биржи» осуществляются государственные закупочные интервенции на рынке зерна. На российской площадке, которая входит в топ-20 мировых бирж, прошли листинг более 250 компаний, а капитализация рынка акций превышает 28 трлн рублей.

Не было бы счастья

В уже далеком 2013 году президент России Владимир Путин призывал вывести Московскую биржу в мировые лидеры. «Нужно, чтобы наша объединенная площадка ни в чем не уступала, а была бы по определенным параметрам лучше, чем международные площадки. Имея опыт наших партнеров, мы все можем учесть и реализовать у себя», --отмечал он тогда.

И действительно, по уровню сервиса и другим параметрам Московская биржа сегодня уже вполне способна составить конкуренцию таким признанным грандам, как Нью-Йоркская, Гонконгская или Лондонская фондовые биржи. Более того — у российской площадки даже есть ряд преимуществ по сравнению с ними. Так, например, спред – то есть разница между самой выгодной ценой покупки и продажи одного контракта на акции российских компаний на Московской бирже в несколько раз ниже, чем на Лондонской. Это делает торговлю на ней более удобной и выгодной. Вдобавок ликвидность на Московской бирже по большинству бумаг выше, чем на LSE: в июне 2015 г. по 32 наиболее ликвидным бумагам с двойным листингом ее доля составила 54% против 46% в Лондоне. Кроме того, на Московской бирже ниже, чем на других ведущих мировых биржах, комиссии за листинг.

Немаловажным является и вопрос комиссионных. Держатели глобальных депозитарных расписок (GDR) платят серьезные дополнительные сборы банкам-депозитариям. Так, 5 центов США с каждой из них выплачивается при выпуске, еще 2 цента берется за хранение. При переходе из расписок в акции снова придется заплатить — еще 5 центов. Наконец, при выплате дивидендов по GDR взимается тариф, который может достигать 12% суммы дивидендов. При переходе «на отечественные» инструменты эти проблемы отпадут сами собой.

Несмотря на очевидные выгоды, процесс переключения на российскую биржу с мировых шел до последнего времени не слишком активно. Однако санкции, введенные Западом в отношении крупнейших бизнесменов и компаний, могут вдохнуть новую жизнь в этот проект.

В прошлом году первый вице-премьер России Игорь Шувалов рекомендовал российским компаниям, чьи акции торгуются за рубежом, постепенно перебираться на Московскую биржу. «Надо сейчас к этому вопросу очень серьезно подойти всем эмитентам», - сказал он. При этом Шувалов уточнил, что российское правительство никого не может понуждать, но хочет донести свою точку зрения. «Это вопрос для них экономической безопасности», -- подчеркнул первый вице-премьер.

И действительно -- в условиях санкций экономические риски для российских эмитентов за рубежом кратно возрастают. К примеру, операторы (банк или финансовая организация, находящаяся не в российской юрисдикции) могут остановить операции с бумагами российских компаний. Возникают вопросы и у инвесторов -- из-за санкций США и Европы держатели GDR российских компаний не могут ими голосовать, и эмитент несет не только репутационные потери, учитывая, что и российские акционеры зачастую держат GDR.

Даже если компания не находится под санкциями, но члены ее совета директоров являются фигурантами санкционных списков, держатели расписок также не могут воспользоваться своими акционерными правами. Но драма ситуации не только в этом. Никто толком не может спрогнозировать  следующие шаги финансовых властей США в их желании ограничить экономическую активность российских компаний. Как выяснилось в июне, для того, чтобы наложить дополнительные ограничения на их активность нет необходимости расширять списки или принимать новые законы – для этого достаточно вполне технических действий. А если вспомнить, что поправка Джексона–Вэника действовала в отношении российских компаний почти 40 лет, то можно предположить и сроки подобного прессинга. Вопрос, стоит ли находиться в таком «подвешенном» состоянии, вряд ли является праздным для крупного российского бизнеса, каким бы аполитичным он сам себе ни казался. Что уж говорить о тех компаниях, которые так или иначе связаны участниками санкционного списка. На днях компания Apple перестала перечислять платежи разработчикам, имеющим счета в Сбербанке, какой оригинальный ход будет следующим, сейчас трудно даже предположить. А насколько это влияет на рыночную стоимость компаний на той же LSE – предположить совсем не трудно. Среди компаний, угодивших под санкции и при этом котирующихся в Лондоне — Сбербанк России, ВТБ, ЛУКОЙЛ, Газпром и «Газпром нефть», Роснефть и Сургутнефтегаз. К этому списку можно смело добавить еще ряд компаний, в чьих советах директоров оказались санкционные чиновники и бизнесмены. В группе риска и торгуемые за рубежом Яндекс, Магнит, Лента, СТС-Медиа и другие. Именно им был адресован посыл Шувалова о делистинге и возвращении из «финансовой эмиграции» на Родину.

В случае, если к этому мнению прислушаются, Московская биржа получит дополнительную ликвидность. Это позволит привлечь дополнительных, и что особенно важно -- качественных международных инвесторов, ориентированных на высоколиквидные бумаги.

Справка:
*поправка 1974 года к Закону о торговле США, ограничивающая торговлю со странами, препятствующими эмиграции, а также нарушающими другие права человека. Предложена конгрессменами Генри Джексоном и Чарльзом Вэником. 21 ноября 2012 года действие поправки в отношении России было официально отменено конгрессом. Поправкой Джексона–Вэника запрещалось предоставлять режим наибольшего благоприятствования в торговле, государственные кредиты и кредитные гарантии странам, которые нарушают или серьtзно ограничивают права своих граждан на эмиграцию, а также другие права человека. Поправкой также предусматривалось применение в отношении товаров, импортируемых в США из стран с нерыночной экономикой, дискриминационных тарифов и сборов. Формально эта норма была введена из-за ограничений на эмиграцию советских граждан, однако действовала она и в отношении других стран — КНР, Вьетнама и Албании.