25 лет борьбы с инфляцией

Москва, 05.07.2016

В этом году случилась знаменательная дата, которую заслонили текущие проблемы нашей политики. Исполнилось 25 лет, как началась борьба с инфляцией, безуспешно продолжающаяся до настоящего времени. И судя по тому, что говорят экономические оракулы правительства, нам обещают ее продолжение еще, по крайней мере, до 2030 года. Ведь только тогда экономическая политика «борцов» должна принести успех.

Немного истории этой борьбы. Вначале она велась под лозунгом ликвидации денежного навеса, который- де разрушает советскую экономику. Напомню, что под навесом понимались денежные накопления граждан, которые будто бы давят на экономику и создают дефицит. Никто, правда, не объяснил, почему накопления граждан в других странах — это инвестиционный ресурс, а у нас — источник дефицита. Навес ликвидировали, а вместе с ним накопления граждан и оборотные средства предприятий. Я уж не говорю о гражданах, кто о них у нас думает. Но в результате обнуления оборотных средств банкротами оказалось большинство предприятий, причем самых что ни на есть рыночных, работавших на экспорт. Например, меховая и часовая отрасли.

Но навес исчез, а инфляция осталась. И она только нарастала. Тогда обнаружили новую причину инфляции — излишнюю денежную массу. Навес исчез, а масса осталась. Стали ее сокращать, отказываясь платить зарплаты и, задирая до небес процентные ставки по кредитам. В результате стали загибаться многие еще работавшие предприятия. И товарная масса стала сокращаться темпами, опережающими сокращение денежной массы, что приводило к еще большему росту инфляции. Тогда ввели валютный коридор и задрали курс рубля до заоблачных высот. В результате последние из выживших предприятий, и промышленных, и сельских оказались неконкурентоспособны не только, что перед китайскими, которые пользовались благами заниженного курса юаня, но и перед европейскими и американскими. Сливочное масло из центральной России оказывалось дороже новозеландского, а наши куры — дороже американских окорочков. Нам при этом объясняли, что у нас низкая производительность труда, высокие зарплаты и недопустимые социальные расходы. Это объяснение в силе до сих пор. Никто правда никак не объяснит, почему самые процветающие страны мира — Скандинавские, с самыми высокими зарплатами в мире и самыми высокими социальными расходами, а самые нищие — африканские, где все ровно наоборот.

Но тут наступил кризис 1998 года, который наши реформаторы и борцы успешно проспали, до последнего дня уменьшая денежную массу и продолжая задирать курс рубля, и на некоторое время борьба закончилась, тем более что к экономической власти пришли их оппоненты, которые неожиданно справились с ситуацией. Стерпеть этого «борцы с инфляцией», не могли и добились, что их вернули во власть. Слишком много финансовых интересов было завязано на эту борьбу. Зачем нужна промышленность, если можно зарабатывать на валютных спекуляциях? А тут еще цены на нефть пошли вверх. Все стало совсем хорошо, но борьба не закончилась.

Она перешла в новую плоскость: деньги не тратить, а копить на черный день в разных фондах. Остальная история протекала уже непосредственно на наших глазах. Но главное ее содержание— борьба с инфляцией — не изменилось.

Причем, ни один чиновник не ставит задачу развития. Удивительным образом мы не слышим этого слова те же 25 лет. Есть и объяснение: не будет инфляции, вот тогда будет рост. Однако история всех стран, показывавших серьезные темпы развития, говорит об обратном. Именно в годы наивысшего роста у них была высокая инфляция. И ясно почему: несбалансированная экономика, а именно она склонна к сильному росту, чтобы преодолеть эту несбалансированность, страдает инфляцией.

Известно, что сразу после окончания войны в Японии возникла дискуссия, с чего начинать выход из послевоенной разрухи: с  развития производства (концепция восстановления через производство)  или с подавления инфляции  (концепция денежной  реформы). Дискуссия закончилась  в пользу первого варианта. Может быть и нам стоит обратить, наконец, внимание на пример стран, которые продемонстрировали выдающийся рост.

А как же быть с юбилеем? В Москве есть памятник одному великому экономисту. Без шуток великому. Но его экономическое учение, несмотря на это, не оказалось универсальным. Так же как учения всех других великих экономистов. Оказалось, что их рецепты носят сугубо ограниченный характер. Невозможно применять один и тот же рецепт 25 лет подряд, даже если он вначале был удачным (в нашей же истории непонятно, был ли он когда-то удачным вообще). Мы видим это на примере физиократов, кейнсианства, неолиберализма.

Так вот давайте поставим в Москве коллективный памятник борцам с инфляцией, напишем на нем что-то типа «Учение их всесильно, потому что верно», чтобы им было не обидно на фоне памятника тому великому экономисту. И пошлем их сажать цветочки вокруг своего памятника, наконец, заменив их на других, которые хотят хоть что-то развивать в России. Россия это заслужила. Она ведь точно ничем не хуже Японии.

У партнеров




    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина

    Столица офсетных контрактов

    Новый инструмент промышленной политики — офсетные контракты — помогает Москве снизить расходы на госзакупки и локализовать стратегически важное производство

    Скованные одной цепью

    Власть и бизнес сотрудничают для достижения целей нацпроекта «Экология»

    Сергей Кумов: «“Техпрорыв” уже позволил исключить из добычи и переработки миллионы тонн пустой породы»

    Одно из стратегических направлений развития ПАО ГМК «Норильский никель» — модернизация производства и соответствие современным мировым стандартам. В 2020 году «Норникель» переходит ко второму этапу «Технологического прорыва» — программы повышения операционной эффективности, стартовавшей в 2015 году
    Новости партнеров

    Tоп

    1. Вопрос с поставками газа становится в Европе все острее
      Трубопровод Eugal, который продолжит «Северный поток — 2» по Европе, скорее всего будет введен в строй до окончания строительства самого «потока»
    2. Саудиты решили не жадничать
      Но инвесторы в Saudi Aramco все равно рискуют
    3. «СЛЕДСТВИЕ ОДНОЙ ПЛАСТИНКИ»
      4 декабря 2019, Основная сцена театра «Новая опера» к 120-летию со дня рождения Марии Юдиной
    Реклама