Ближний Восток стал ближе

25 октября 2018, 09:13

На прошедшем в середине декабря в Катаре форуме «Доха-2018» много говорили о ситуации в глобальной политике и экономике и о растущей роли России в современном мире, а также об экономических отношениях между Россией и Катаром.

От семнадцати предыдущих Международных форумов «Доха» нынешний, прошедший в столице Катара 15 и 16 декабря, отличался не только рекордным количеством участников, съехавшихся из 70 стран, среди которых были генсек ООН, главы государств и правительств, а также министры, известные политологи, экономисты, бизнесмены и ученые, но и первой в истории конференций сессией, посвященной России. 

Сессию под названием «Растущая роль России в современном мире» провел дискуссионный клуб «Валдай» в воскресенье 16 декабря. Зал Al Rayyan, в котором прошла параллельная сессия, посвященная России, с трудом вместил всех желающих узнать, что думают российские специалисты и эксперты о положении в Сирии, отношениях между Москвой и Вашингтоном и, конечно же, о перспективах России в самом взрывоопасном регионе нашей планеты – на Ближнем Востоке. Научный директор Института востоковедения РАН РФ Виталий Наумкин и генеральный директор Российского совета по международным делам (РСМД) Андрей Кортунов, представлявшие Россию на сессии, подробно ответили на вопросы присутствующих. 

Россия не появилась на Ближнем Востоке ниоткуда, как предпочитают трактовать события в Сирии и других странах региона на Западе. Она, как образно выразился Виталий Наумкин, всего лишь ненадолго «вышла» в девяностые годы прошлого века, после распада СССР, чтобы выпить кофе и сейчас вернулась. 

Россия, по словам российских экспертов, вовсе не стремится заменить на Ближнем Востоке Америку. Она не хочет втягиваться в региональные конфликты, из которых, как показывает и опыт Советского Союза и пример тех же США, трудно выходить. Поэтому Москва и стремится поддерживаться со всеми государствами региона нормальные отношения, и это - уникальный случай, ей удается. 

Для того, чтобы закрепиться на Ближнем Востоке, России, считает Андрей Кортунов, необходимо активнее пользоваться мягкой силой и быстрее приспосабливаться к стремительно меняющейся обстановке в регионе. В идеале за событиями на Ближнем Востоке нужно не следовать, а пытаться их предвосхищать, как это ни трудно сделать. 

Катар на российской сессии представлял посол эмирата в РФ Фахад Мохаммед Аль-Аттыйя. Он выразил удовлетворение быстрым развитием отношений между Дохой и Москвой, толчок которому положил визита главы Катара, шейха Тамима бен Хамад Аль Тани в Россию в 2016 году.

«Торговля и инвестиции – наиболее важные элементы развития отношений,- считает Фахад Аттыйя.- Катар уже инвестировал в Россию 15 миллиардов долларов. Но это только начало…»

В условиях блокады, организованной Эр-Риядом и длящейся уже более полутора лет, Катар стремится глубже интегрироваться в глобальную экономику. Нефтегазовая компания Qatar Petroleum (QP) намерена в течение нескольких лет инвестировать в американскую экономику 20 млрд долларов. Планируется построить на территории США комплексы по сжижению природного газа. Кроме этого, эмират намерен инвестировать крупные средства в проекты по добыче нефти. Тезис об интеграции в глобальную экономику подтверждает и покупка QP у Eni 35% в проекте добычи нефти в Мексиканском заливе.

Доха сейчас является главным экспортером сжиженного газа (LNG). Эмират собирается, по словам гендиректора QR и одновременно министра энергетики Саада Шриды аль-Кааби, расширить в следующем году гигантское месторождение газа «Северное», которое входит в еще более гигантское месторождение «Южный Парс» и которым Катар владеет вместе с Ираном. Это позволит увеличить к 2025 году производство LNG на 43% - с нынешних 77 млн до 110 млн тонн.

Планы такого бурного роста объясняются прогнозами спроса на LNG. По мнению специалистов Bloomberg New Energy Finance, потребление сжиженного газа в третьем десятилетии XXI века возрастет более чем на треть до 416 млн тонн в год.

Катар также рассчитывает извлечь выгоду из сложных отношений между Китаем, крупнейшим потребителем LNG, и США, и увеличить поставки газа в Поднебесную. Недавно, например, крупнейшая компания в мире по производству сжиженного газа Qatargas подписала с PetroChina International Co, подразделением PetroChina Co, контракт на поставку LNG в КНР на 22 года. Согласно контракту, катарцы будут ежегодно поставлять в Поднебесную почти 3,4 млн тонн LNG в год.

Конечно, Доха не собирается уступать место крупнейшего экспортера сжиженного газа Австралии, которая, как сообщила Al Arabia, впервые обошла эмират по этому показателю. Пока, правда, только по данным лишь за один месяц – ноябрь: 6,796 млн т и 6,202 млн т соответственно.

Большую роль как в дальнейшей интеграции эмирата в глобальную экономику, так и в расширении и углублении отношений между Катаром и Россией играет экономическое сотрудничество между двумя странами  и, в первую очередь, сотрудничество в газовом секторе, в котором и Россия, и Катар являются главными игроками. В планах сотрудничества между Российским фондом прямых инвестиций (РФПИ) и Суверенным фондом Катара (QIA) совместные проекты пока на 12 млрд долларов. Речь идет о проектах в области строительства, девелопмента, фармацевтики, ритейла и, конечно же, энергетики.

К примеру, вполне вероятно создание совместного предприятия по производству оборудования для нефтегазовой отрасли. Российские компании интересуются нефтесервисными контрактами в Катаре, а также проектами в области геологоразведки. Доху интересуют поставки LNG из России. 

О сотрудничестве между Катаром и Россией в газовом секторе «Эксперт онлайн» побеседовал с востоковедом и аналитиком нефтегазовой отрасли Михаилом Крутихиным.

«Есть сотрудничество между «Роснефтью» и катарскими и компаниями,- ответил Михаил Крутихин на вопрос о сотрудничестве в энергетической сфере и возможной конкуренции между двумя странами.- Имеются совместные проекты. Например, в Африке. Есть понимание того, что организация экспортеров газа (Форум стран, экспортеров газа – GECF, штаб-квартира которого, кстати, находится в Дохе и в который, кроме России и Катара, входят еще 10 стран. На долю GECF приходится почти три четверти мировых запасов газа и ок. половины его добычи) это не картель.

Организация создавалось как бюрократическая форма; создавалась, чтобы заявить о себе. Играть роль аналога ОПЕК она не может. Поэтому ее сделали чем-то вроде консультационного органа по ценам, спросу и предложению… по таким основным позициям. 

GECF не имеет большого смысла, потому что здесь существуют два больших рынка и Россия и Катар на них не конкуренты. 

Катар продает сжиженный газ компаниям на терминалах, которые развозят его по всему свету. Россия же только выходит на этот рынок. Причем, выходит не потому, что это коммерческий проект. 

Пока это не коммерческий проект, потому что он очень тяжело субсидируется. Проект «Ямал СПГ» работает только потому, что его полностью освободили от всех налогов. Россия как поставщик газа в газообразном виде не является конкурентом сжиженному газу, так как у них разные рынки, разное ценообразование. Например, газ по трубе подается конкретному пользователю в конкретное место, а LNG может идти по всему миру, куда угодно. Это абсолютно разные рынки. И никакого согласования цен на них быть не может. 

Возвращаясь к Форуму экспортеров газа, можно говорить, что, в целом, это, конечно, бюрократическая «контора», которая существует главным образом для того, чтобы чиновники со своими делегациями могли ездить в разные страны». 

Говоря об отношениях между Россией и Катаром, эксперт приводит пример приватизации «Роснефти». QIA, единственная крупная финансовая организация, вложил, примерно, 2,5 млрд долларов в российскую компанию и получил взамен место в ее совете директоров… 

Что касается конкуренции, то все будет зависеть от разницы цен на газ между азиатским и европейским рынками. Сейчас она составляет примерно 1 доллар 30 центов. Разница не очень большая. Поэтому часть катарского сжиженного газа попадает в Европу. В настоящий момент цены сблизились. Раньше разница была намного больше и достигала даже 8 долларов».