Меньше серы, больше «цифры»

Москва, 24.07.2019
«Норильский никель» ведет масштабную модернизацию производства, призванную существенно сократить негативное влияние на окружающую среду, и готовит к выпуску новый продукт для инвесторов — токены на металлы

Новые технологии меняют облик современной промышленности. Одно из отличий четвертой промышленной революции от трех предыдущих состоит в том, что целью этих преобразований становится не только повышение эффективности, но и создание производств, которые в наименьшей степени оказывали бы негативное воздействие на окружающую среду.

В 2017 году по инициативе Министерства энергетики и промышленности Объединенных Арабских Эмиратов и Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО) был создан Глобальный саммит производства и индустриализации (GMIS). Это первый в мире форум по установлению глобального производственного планирования. На GMIS-2019, который в этот раз прошел в России, в Екатеринбурге, обсуждались природосберегающие технологии, их роль в обеспечении устойчивого развития промышленности, общества, бизнеса и национальных экономик всего мира.

Одним из участников GMIS-2019 был «Норникель». Старший вице-президент компании Андрей Бугров поделился с «Экспертом» впечатлениями от саммита и рассказал об изменениях, которые происходят в крупных компаниях под воздействием глобальных мировых трендов.

— Я в первый раз был на этом форуме и остался под большим впечатлением. Во-первых, форум был призван обсудить наиболее актуальные вопросы в глобальном контексте индустриализации. Во-вторых, он был совмещен с выставкой «Иннопром», а это хорошая возможность продемонстрировать достижения промышленности, установить деловые контакты. Так что была и теоретическая часть, и практическая. Активно обсуждалось ускорение темпов экономического роста, повышение эффективности производства, техногенное воздействие человека на окружающую среду, цифровизация и целый ряд прикладных приложений цифровой экономики.

В Екатеринбурге у нас также состоялась встреча с гендиректором ЮНИДО Ли Йонгом. Это мой хороший знакомый, раньше он был в Китае заместителем министра финансов, и мы с ним очень дружелюбно встретились. Договорились подписать соглашение о сотрудничестве с ЮНИДО в области цифровизации, в части обмена передовыми технологиями. Сотрудничество для нас важно в том числе потому, что ЮНИДО может верифицировать достижения компании в области внедрения передовых природоподобных технологий.

— О природоподобных технологиях много говорят в последнее время. Не преувеличено ли их значение? Насколько такие технологии востребованы и применимы на сегодняшний день?

— Сегодня перед миром стоит очень серьезная задача: обеспечить приемлемый уровень жизни для всех людей, учитывая существующее колоссальное неравенство. Есть живущий относительно комфортно «золотой миллиард», и есть еще шесть миллиардов людей, не имеющих доступа к благам цивилизации. И для того, чтобы поднять их уровень жизни, необходимо масштабное промышленное, технологическое развитие.

Но уже сейчас, по умеренным оценкам экспертов, мы приближаемся к исчерпанию природных ресурсов и к пределу производства энергии. По радикальным оценкам, для обеспечения текущего уровня производства и потребления нам уже нужно полторы планеты. Иными словами, человечество живет не по средствам и способствует деградации планеты.

Поэтому нам нужно не просто развивать промышленность и технологии, а делать ставку преимущественно на дружелюбные по отношению к окружающей среде производственные процессы. Технологии, которые не будут нарушать экологическую систему.

Чтобы хотя бы оставаться на текущем уровне, не усугублять и без того сложную ситуацию, нужен переход на новые, возобновляемые источники энергии. Как в «Алисе в Стране чудес»: нужно бежать изо всех сил для того, чтобы остаться на месте, а для того, чтобы продвинуться вперед, надо бежать в два раза быстрее.

Во всем мире идет серьезное «позеленение» представлений о том, как должна функционировать экономика. Существует тренд, который уже набрал популярность, — распространение и использование наилучших доступных технологий. Он вбирает в себя и природоподобные технологии, которые, насколько это возможно, мы у себя в компании применяем и будем применять. Например, при реализации «Серного проекта», который обойдется нам в сумму около двух с половиной миллиардов долларов и позволит улавливать 75 процентов диоксида серы, мы используем наилучшие доступные технологии.

— По мнению министра промышленности и торговли Дениса Мантурова, «ни одно государство в мире не способно в одиночку выйти на формирование природоподобной экономики. Необходимо кооперироваться». Вы наблюдаете эту кооперацию?

— Да. В поиске технологий улавливания выбросов серы в атмосферу мы, к примеру, заказывали исследование у канадской инжиниринговой компании. Некоторое время назад мы сотрудничали с итальянской компанией, которая, как они говорили, обладает определенным опытом в этой сфере. Опыт оказался неприменимым, контракт мы расторгли, но тем не менее поиск технологий, которые были бы наиболее приемлемы с точки зрения защиты окружающей среды, идет.

Это раз. Во-вторых, металлы, которые мы производим, используются в существенной мере в качестве каталитических конвертеров в автомобилях с двигателем внутреннего сгорания. Соответственно, выбросы от этих автомобилей оказываются гораздо меньше. Я считаю, что это тоже определенный вклад в развитие природоподобных или, если хотите, природосохраняющих технологий. То, что по-английски называется environmentally friendly.

Через десять-двадцать лет электромобили могут занять существенную долю на рынке, и мы заранее готовимся к структурному изменению спроса. Та технология, которая наиболее распространена при производстве аккумуляторов для электрокаров, использует производимые нашей компанией металлы: никель и кобальт. У нас есть проект с германской компанией BASF, который предусматривает строительство завода для производства химических материалов для выпуска аккумуляторов.

— Вы сказали, что искали по всему миру наиболее приемлемую технологию улавливания и переработки отходящих сернистых газов. Где в итоге ее нашли?

— В итоге мы взяли технологию, в основе которой лежат разработки отечественных ученых и промышленников. Она в меньших масштабах используется одной или двумя компаниями, тоже горнодобывающими. Этот путь оказался эффективным, менее затратным и в существенной мере решающим проблему.

— Мы понимаем, что должны оставить нашим потомкам пригодную для жизни планету, и повсеместное распространение природосберегающих технологий должно этому способствовать. С другой стороны, не у всех есть ресурсы для приобретения таких технологий, компании-производители не станут распространять их безвозмездно. Можно ли разрешить это противоречие с помощью международных институтов?

— Международные институты, безусловно, играют определенную роль в распространении этих технологий. Они могут сертифицировать определенные технологии, могут рекомендовать их к распространению, посодействовать приобретению той или иной технологии. Но эти организации ограничены своими бюджетами.

Между тем мир стал прозрачным, информационный обмен довольно активный, а технологии не столь дороги. Сегодня они вполне доступны. Другое дело, что построить новое производство на новой технологической базе гораздо дороже.

В большей мере на промышленность оказывает влияние рынок, те изменения, которые произошли в представлениях инвесторов о том, в какие производства они готовы вкладывать деньги.

Иными словами, если вы наносите вред природе, у вас перестанут покупать вашу продукцию. Банки откажут в кредите, потому что кредитовать «грязное» производство не позволяют, например, определенные директивы ЕС. И в таком случае у вас просто нет перспектив!

После Парижской конференции по разработке рамочной конвенции по климатическим изменениям произошли серьезные перемены в крупнейших инвестиционных фондах. В своих декларациях фонды зафиксировали: деньги предпочтительнее вкладывать в компании, которые по метрике ESG (Environmental, Social and Governance. — «Эксперт») занимают позиции не ниже определенного уровня.

К примеру, мы постоянно получаем письма от инвестфондов и неправительственных организаций с просьбами предоставить информацию о выбросах парниковых газов. От нас, как и от других компаний, требуют пошагового плана сокращения выброса парниковых газов. Это и есть влияние рынка. Если ты этого не делаешь, ты уходишь с рынка.

— Как «Норникель» выглядит в глазах этих инвесторов?

— В метрике ESG мы за последнее время поднялись примерно на десять ступенек и находимся в середине. Но по мере того, как мы будем реализовывать свою программу сокращения выбросов, я думаю, мы поднимемся еще выше и перейдем в группу передовых компаний, которые исповедуют философию максимального сбережения окружающей среды.

— Как вы считаете, это сказывается на стоимости компании?

— Возможно, это не одномоментное увеличение стоимости компании, но с течением времени его можно будет проследить.

— Что происходит в «Норникеле» с точки зрения последних веяний — цифровизации, внедрения технологий, связанных с искусственным интеллектом, с машинным зрением, большими данными?

— «Норникель» проходит определенную революцию в управлении бизнес- и производственными процессами на основе внедрения информационных систем. Цифровые технологии помогают нам существенно увеличить эффективность производства. Они применяются в том числе при обогащении руды. К примеру, создан цифровой помощник — программа, которая меняет соотношение различных веществ при обогащении на оптимальное в зависимости от качества руды. Мы также смотрим на проекты безлюдного производства. Это дает возможность дистанционного управления техникой в шахте, людей под землей при этом нет. «Норникель» пока только в начале этого пути, но стратегически эту возможность можно и нужно исследовать.

— Однако это приведет к сокращению числа рабочих мест. Как это соотносится с вашими социальными обязательствами? Что будет с этими людьми?

— Процесс может занять довольно много времени, в течение которого будут приняты определенные меры. У нас действует большое число разных программ, которые содействуют людям в переезде на материк за счет софинансирования покупки жилья. Для тех, кто не хочет уезжать, мы создали Агентство по развитию города Норильска (АРН), где людей учат предпринимательству. Это работа с долгосрочным прицелом, мы рассчитываем, что сектор малого предпринимательства абсорбирует рабочую силу, которая постепенно будет высвобождаться с предприятий. Сложа руки мы не сидим.

— Предприятия в Норильском промышленном районе не испытывают проблем с рабочей силой?

— Испытывают. Так же, как и во всех других регионах страны. Найти инженера-технолога очень трудно, а ведь еще нужно привлечь его на работу в трудных климатических условиях. Для этого тоже есть свои методы работы: у нас есть свое учебное заведение в Норильске, где мы готовим производственные кадры. Мы создаем социальные условия для молодых специалистов, которые приезжают в Норильск. Год назад ввели Дом молодого специалиста, где люди могут жить в изолированной квартире в очень приличных условиях. Если молодой человек обзаведется семьей, есть возможности для расширения.

— Какие еще проекты, связанные с цифровой экономикой, есть у компании?

— У нас готовится программа, которая называется «программа токенизации»: выпускаются электронные права, обеспеченные нашими металлами, и они потом торгуются. Причем торгуются с помощью технологии блокчейн, чтобы это было и прозрачно, и надежно. Тем самым мы создаем новый рынок, получаем доступ к новому классу инвесторов, доступ к источнику недолгового финансирования за счет тех средств, которые покупатели этих токенов потратят.

— О каком металле идет речь? Медь, никель, платина, палладий?

— Пока мы думаем про палладий.

— Сколько металла вы планируете продавать таким образом?

— Нам надо еще выйти на рынок, оценить аппетит к этому товару. Мы думаем, что можем выйти на сумму в миллиард долларов.

— Сколько вы потратите на проект выпуска токенов? Там ведь нужна определенная инфраструктура. И какая-то площадка, где вы будете ими торговать, и тот же блокчейн нужно организовать, чтобы вести учет реестра…

— И, может быть, биржа по торговле этими токенами… Пока на этот проект мы тратим небольшие суммы.

— На бирже только вы будете торговать токенами или еще кто-то сможет участвовать, например производители других металлов?

— Конечно, мы открыты для переговоров.

— Насколько я понимаю, этот рынок и эти продукты только формируются. И даже в наиболее передовых с точки зрения информатизации, цифровизации странах законодательство не готово.

— В США законодательство не готово, совершенно верно. И у нас не готово. Самая продвинутая страна в этой области — Белоруссия, кстати сказать. В Японии довольно хорошо законодательство проработано, в Швейцарии… В США банк JPMorgan Chase подготовил программу токенов для своих клиентов, но пока Комиссия по ценным бумагам США не смогла определить, чем является токен. Если он относится к категории ценных бумаг — securities — это одно регулирование, а если он относится к числу товаров — commodities — другое. Они ждут, когда будет решение Комиссии по ценным бумагам, обещают к концу 2019 года к какому-то выводу прийти.

— А как в России?

— У нас законодатели рассматривают закон «О цифровых активах». Предполагалось, что его примут в эту сессию, теперь, говорят, перенесли на осень.

— Вы участвуете в подготовке этого закона?

— Да, мы участвуем через РСПП, где создана рабочая группа по цифровизации, председателем которой является Владимир Потанин.

— А в целом интерес у промышленников к этой теме есть? Или вы такие одни, кто идет и целину протаптывает…

— Мы идем впереди, но интерес, безусловно, есть. Например, со стороны строительного сектора, тех, кто строит и владеет большим фондом недвижимости. Токены позволяют инвесторам покупать небольшие части в недвижимости тем, у кого не так много денег. То есть, иными словами, имея в наличии такой инструмент, как токен, бизнес выходит на новый класс инвесторов; на людей, которые относятся к среднему классу, у которых нет многомиллионных состояний.

Новости партнеров







Международные звезды в копилку ОЭЗ «Технополис «Москва»

В середине октября авторитетное издание fDi Magazine опубликовало ежегодный рейтинг мировых особых экономических зон. Самый заметный результат у единственной ОЭЗ российской столицы «Технополис «Москва»: она участвовала впервые и при этом взяла сразу шесть специальных номинаций, что стало рекордом для российских зон

С бизнесом будут держать совет

Московские власти создали площадку, которая поможет объединить усилия бизнеса и города в восстановлении экономики после пандемии и выработке долгосрочной стратегии развития столицы. Уже сейчас экспертам очевидно, что главной точкой роста при этом должна стать реализация национальных проектов

Вся правда о московских кабелях

Давайте честно: о московской кабельной промышленности жители города знают не очень много. И даже те из них, кто интересуется промпроизводствами столицы. А между тем, ее продукция лежит в основе всех технологических процессов, ведь именно по кабелям, как по венам, течет электричество, дающее жизнь сотням тысяч производств.

ММК серьезно нарастил чистую прибыль и доходность для акционеров

После снижения основных финансовых показателей во втором квартале 2020 года, вызванного последствиями пандемии коронавируса, по итогам третьего квартала Группа ПАО «Магнитогорский металлургический комбинат» существенно нарастила выручку, чистую прибыль и свободный денежный поток
Новости партнеров

Tоп

  1. Турецкий друг: здесь скрыт кинжал за каждою улыбкой
    Так друг, союзник или партнер? Чем обернутся отношения России и Турции в результате войны в Нагорном Карабахе
  2. Что будет, если победит Байден
    В фокусе возможного президентского срока Джо Байдена будет идеологическая перезагрузка евроатлантической цивилизации, мягкое давление на Китай путем создания «экономики знания» и отказ от глобализма
  3. «Северный поток»: «Академик Черский» пошел за трубами
    После ряда, на первый взгляд, непонятных передвижений, российский трубоукладчик «Северного потока—2» снова возвращается в порт Мукран
Реклама