Сергей Кумов: «“Техпрорыв” уже позволил исключить из добычи и переработки миллионы тонн пустой породы»

Москва, 21.10.2019
Одно из стратегических направлений развития ПАО ГМК «Норильский никель» — модернизация производства и соответствие современным мировым стандартам. В 2020 году «Норникель» переходит ко второму этапу «Технологического прорыва» — программы повышения операционной эффективности, стартовавшей в 2015 году.

из архива пресс-службы

В компании завершается цикл, связанный с внедрением базовой автоматизации, и ведется активная работа над дальнейшим повышением эффективности бизнес-процессов с широким использованием продвинутой автоматизации и цифровых технологий.

Финансовый результат от внедрения проектов «Техпрорыва» оценивается в сотни миллионов рублей. О самых ярких проектах программы, а также о ее следующем этапе, в повестке которого подземная диспетчеризация, беспилотная горная техника и «безлюдное производство», «Эксперту» рассказал руководитель отдела управления программами промышленной автоматизации «Норникеля» Сергей Кумов.

— Сергей, в следующем году у вас завершается действующая четыре года программа «Технологический прорыв». Какие проекты программы вы считаете наиболее эффективными?

— Практически все они эффективны, но, сразу подчеркну, суть программы заключается в достижении целей и бизнес-выгод от совокупности взаимосвязанных проектов. То есть эффективность заложена не в отдельных проектах, а в их комплексной реализации. Проекты программы в основном взаимосвязаны, и результаты одного проекта являются базой или входными данными для реализации следующего. При этом проекты программы охватывают не только большинство процессов операционного блока компании, но и все производственные площадки.

Основные проекты программы — создание систем связи и позиционирования техники и персонала при проведении горных работ, планирование и диспетчеризация горных работ, моделирование и оптимизация процессов, проекты внедрения горно-геологических информационных систем, баланса металлов, управления промышленными активами, хранилища технологических данных, системы промышленной безопасности и охраны труда.

В целом у нас было около сорока ИТ-инициатив на первом этапе программы, осталось завершить только семь проектов, и мы сделаем это, как и планировали, в 2020 году.

Но программа «Технологический прорыв» — это не только автоматизация производства и цифровизация с помощью современных технологий. Это еще и политики, концепции, процессы. И такие проекты также были реализованы в рамках программы.

— Вы отмечаете, что уникальность вашего «Технологического прорыва» в его комплексности и масштабе. Это необходимость или амбиции?

— Это продуманный, взвешенный, и, я бы сказал, «взрослый» подход. Сначала, еще в середине 2014 года, мы проанализировали, насколько эффективна производственная деятельность компании, и определили ключевые показатели эффективности по каждому бизнес-процессу. Сформулировали, какой результат каждого бизнес-процесса является успешным, провели анализ и аудит всех решений в области промышленной автоматизации, собрали ожидания бизнеса и его потребности, оценили достижимость и зафиксировали бизнес-вехи на ближайшие пять лет. И под эти бизнес-вехи уже сформировали проекты, сгруппировав их в единую программу.

Многие крупные российские компании идут путем точечной модернизации. Но практика «быстрых, малых побед» имеет множество больших недостатков. Количество локальных систем в крупной компании может исчисляться десятками и даже сотнями, но, несмотря на такое обилие, бизнесу катастрофически не хватает полной, достоверной, актуальной на любой момент времени информации.

Поэтому мы изначально сформулировали основные принципы: должен быть взаимоувязанный по ключевым бизнес-вехам график реализации проектов, согласованный технический подход, единая система управления проектами, организация управления изменениями и коммуникациями между функциональными направлениями.

Нужен комплексный подход. В такой огромной компании, как «Норникель», с широким географическим разбросом (более десятка предприятий в трех регионах) и с ее сложными техническими переделами улучшения на отдельных участках если и будут давать эффект, то существенно меньший, чем при комплексном программном подходе. Вот так и появилась программа «Технологический прорыв», нацеленная на охват всех переделов — от добычи руды до поставок металла.

— Можно о проектах программы подробнее, начиная с наиболее масштабного?

— Начинали, безусловно, со строительства базовой инфраструктуры. К настоящему времени мы оснастили все подземные рудники системами позиционирования и связи. Под землей проложено более 300 километров оптоволоконной связи, смонтированы более 1000 точек доступа Wi-Fi, элементы позиционирования человека и технологического транспорта, элементы отслеживания рудопотоков. Каждый человек (а их более 6500 ежедневно), спускающийся в шахту, оснащен оборудованием, в котором установлена RFID-метка, позволяющая контролировать его перемещение внутри рудника. Такие же устройства регистрации установлены на движущемся оборудовании (более 500). На основных инфраструктурных объектах под землей организовано видеонаблюдение. В итоге сегодня диспетчер контролирует передвижение каждого сотрудника и имеет возможность связаться с ним по телефону. Работает система антинаезда, выдающая водителю предупреждение, что на пути следования машины находятся люди. Имеется полная информация о позиционировании людей и техники, а также о рудопотоках в шахтах. Создана мощная система передачи практически неограниченного объема информации с поверхности под землю и обратно.

Далее эта информация поступает в хранилище технологических данных, в котором также аккумулируется телеметрическая информация, собираемая с движущегося оборудования (ПДМ, ШАС и так далее), такая как число оборотов двигателя, расход топлива, моточасы и прочее. Единое хранилище технологических данных включает в себя более 60 тысяч параметров всех предприятий компании. Понятно, что собирается вся эта информация не просто так. Она используется в других системах «Техпрорыва» — «Диспетчеризация производства», «Баланс металлов». А также в системе управления техобслуживанием и ремонтами оборудования, реализованной в рамках другой масштабной программы — SAP ERP.

Все основные технологические процессы контролируются из единого диспетчерского центра, расположенного в производственном управлении Заполярного филиала «Норникеля».

Система диспетчеризации стала основой для информационной поддержки процессов управления производством. Поступающая в реальном времени информация с производственных цепочек позволяет эффективно рассчитывать, контролировать технологические и производственные показатели, включая оперативное получение и оценку выполнения плановых заданий, графиков производства в режиме реального времени.

На основе оперативно поступающих данных одновременно во всех производственных подразделений формируется товарный баланс металлов. Это позволяет вести детальный и фрагментарный учет металлосодержащей продукции на каждом производственном переделе, осуществляя точный и оперативный контроль за товарными потоками внутри компании и фактическим объемом производимой продукции.

Как видите, все вышеперечисленные проекты взаимосвязаны. Но и это еще не все. Ведь процессу добычи и переработки предшествует процесс планирования. Внедрение горно-геологических информационных систем (ГГИС) позволило создать единую горно-геологическую базу данных, 3D-модель находящегося под землей рудного тела, осуществлять проектирование горных выработок, получать маркшейдерскую информацию. В любой момент для оценки фактического положения дел в руднике можно вывести на экран его 3D-модель. Система позволяет разрабатывать и передавать на буровые установки, работающие в автоматическом режиме, электронные паспорта, что существенно улучшает параметры буровзрывного комплекса. А вторая часть ГГИС способна в короткие сроки разработать и проанализировать многовариантные схемы развития горных работ, чтобы определить максимально эффективный вариант. И на основании этого формировать планы горных работ.

— Возвращаясь к началу нашего разговора. Какие из этих проектов наиболее эффективны?

— Эффект от них надо рассматривать только в комплексе. Что мы и сделали при расчете финансово-экономической модели программы.

Реализованные проекты программы «Техпрорыва» уже позволили поднять процент сквозного извлечения металлов и обеспечили за период 2016–2019 годов рост качества товарной руды на 6,5 процента. Достигнута экономия в несколько миллиардов рублей.

Экономия достигается за счет повышения качества планирования или, иными словами, это миллионы тонн пустой руды, которые нам больше не придется извлекать, возить, плавить, утилизировать и так далее.

— Есть же еще и другие проекты, дающие эффект?

— Да, безусловно. Ценность программы «Техпрорыв» заключается в том, что она объединяет в себе совершенно разные проекты, направленные на повышение эффективности. Разные как по функциональному наполнению, по оргобъему и географии, так и по источникам эффективности. Проекты, о которых я говорил ранее, масштабные, в результате их реализации внедрены большие системы (по оборудованию, софту, количеству пользователей). И есть проекты другого рода. Например, внедрение системы имитационного моделирования (СИМ). Для этой системы не нужно было прокладывать километры кабелей или устанавливать сотни датчиков. СИМ — это своего рода цифровой двойник, программа-симулятор, в которой были созданы имитационные модели, включающие в себя 3D-геометрию рудников, всю инфраструктуру — дороги, ремзоны, пункты остановки, технику с учетом тактико-технических характеристик — скорости подъема, грузоподъемности, расхода топлива и прочие параметры. И опять же вспомним про комплексный подход. Огромный объем информации был загружен в СИМ из ГГИС.

В общей сложности эти модели содержат информацию по 5000 подземных выработок и их свойствам. Смоделировано более 500 единиц оборудования, включая ПДМ, шахтные автосамосвалы и самоходные буровые установки, электровозы и подъемную технику. В результате можно оперативно анализировать варианты плана горных работ и через непродолжительный промежуток времени понимать, выполним ли он и какие для этого необходимы ресурсы. Можно смотреть, как двигается техника, осуществляется бурение, погрузка и прочие процессы. Система показывает узкие места и области оптимизации. Например, в определенном месте машины пятьдесят процентов времени ждут друг друга в разъездах — значит, необходимо менять траекторию движения и схему разъездов. Раньше один вариант плана горных работ с трудом создавали за несколько месяцев и тут же начинали его выполнять, а теперь можно формировать десять вариантов в месяц, симулировать их выполнение, смотреть, что происходит, оптимизировать и получать наиболее подходящий вариант, пригодный к выполнению. По объему перерабатываемых данных и сложности анализа аналогов нашей СИМ в России и СНГ нет.

— И здесь уже виден прямой экономический эффект?

— Точно. Наглядно увидели, что можно отказаться от покупки дополнительно 12 единиц техники, каждая из которых стоит по миллиону долларов. Плюс к этому — снижение затрат на топливо, ремонты и многое другое.

Или еще пример. Внедрение автоматизированной системы коммерческого учета электроэнергии (АСКУЭ) в карьере «Медвежий ручей». Экономический эффект в размере нескольких миллиардов рублей — это сумма потенциальной экономии на оплате энергоресурсов и заключается в том, что энергоснабжающая организация выставляет абоненту суммы за поставляемые энергоресурсы по приборам учета, а в отсутствие узлов учета — суммы, рассчитанные по максимальным нагрузкам. Все как в быту, только масштабы совсем другие.

— У вас есть планы внедрения беспилотной техники в карьерах и рудниках, а впоследствии и создания системы безлюдного, то есть полностью автоматизированного рудника?

— Беспилотное управление — тема модная. Беспилотники в мире уже летают, плавают. И даже ездят. Конечно же, и мы рассматриваем эту тему. Но, опять же, у нас нет цели просто внедрить какую-то новую технологию. Пусть даже и модную, ту, которая «в тренде». Наша цель — повышение эффективности.

И если тесты показывают, что пока производительность беспилотной системы существенно ниже производительности при ручном управлении самосвалами, а стоимость такого самосвала с учетом навесного оборудования процентов на десять больше обычного самосвала, то надо ли их менять сейчас? Наверное нет. Надо ли дальше заниматься проработкой темы? Безусловно да. Потому что технологии развиваются. И когда-то производительность автоматизированного управления превысит производительность ручного. Что мы и делаем.

Безлюдный рудник — идея еще более амбициозная и красивая. Особенно рудник на глубине порядка двух километров. Потому что здесь уже вопрос не только эффективности, но и безопасности людей. Но нужно понимать, что для принятия решения о создании такого рудника понадобится серьезный экономический расчет. Мало загнать беспилотники под землю, нужно обеспечить их обслуживание, ремонт, потребуется кардинальная переквалификации персонала, как производственного, так и управленческого. Беспилотная техника сама себя не починит. В общем, много вопросов нужно будет решить. Поэтому сейчас полностью безлюдный рудник — это тема для проработки.

— Эти задачи вы будете решать уже на следующем этапе программы «Технологический прорыв»? Он будет?

— Да, безусловно будет. Мы уже практически сформировали программу «Техпрорыв 2.0». При этом мы опять отталкиваемся от бизнес-задач. То есть сначала формулируем, каких результатов хотим достичь, определяем источники эффективности и только потом уже будем выбирать конкретные технологии для внедрения.

«Техпрорыв 2.0» будет состоять из 11 программ. Он ориентирован на идеологию «Индустрия 4.0», элементы автономности предусматриваются в проектах развития каждого рудника. Мы будем совершенствовать производственное планирование и серьезно менять технологический процесс уже на основе больших данных, которые собираем сейчас. Мы планируем реализовывать проекты, направленные на внедрение искусственного интеллекта, систем роботизации, цифровых двойников и так далее. Предсменные медосмотры, «умные» средства индивидуальной защиты — это все есть в наших планах.

Но это совсем не главное. Не важно, сколько «умных» технологий ты используешь, важно, как ты их используешь и какой эффект от этих технологий получаешь.

Поэтому программа «Технологический прорыв» — это уникальный сплав инновационных решений и профессионализма большой команды, она прокладывает путь «Норникеля» от базовой автоматизации к полноценному цифровому производству. И при этом эффективность программы подтверждается уже сейчас, по ходу большого длинного пути.

У партнеров




    Мы хотим быть доступными для наших покупателей

    «Камский кабель» запустил франшизу розничных магазинов кабельно-проводниковой и электротехнической продукции

    «Ни один банк не знает лучше нас, как работать с АПК»

    «На текущий момент АПК демонстрирует рентабельность по EBITDA двадцать процентов и выше — например, производство мяса бройлеров дает двадцать процентов, а в растениеводстве и свиноводстве производители получают около тридцати процентов», — говорит первый заместитель председателя правления Россельхозбанка (РСХБ) Ирина Жачкина

    Столица офсетных контрактов

    Новый инструмент промышленной политики — офсетные контракты — помогает Москве снизить расходы на госзакупки и локализовать стратегически важное производство

    Скованные одной цепью

    Власть и бизнес сотрудничают для достижения целей нацпроекта «Экология»

    Сергей Кумов: «“Техпрорыв” уже позволил исключить из добычи и переработки миллионы тонн пустой породы»

    Одно из стратегических направлений развития ПАО ГМК «Норильский никель» — модернизация производства и соответствие современным мировым стандартам. В 2020 году «Норникель» переходит ко второму этапу «Технологического прорыва» — программы повышения операционной эффективности, стартовавшей в 2015 году
    Новости партнеров

    Tоп

    1. «СЛЕДСТВИЕ ОДНОЙ ПЛАСТИНКИ»
      4 декабря 2019, Основная сцена театра «Новая опера» к 120-летию со дня рождения Марии Юдиной
    2. На рынок сжиженного газа выходит новый крупный игрок
      Со своими астрономическими запасами газа Тегеран рано или поздно должен был взяться за экспорт сжиженного газа. В этом поможет Россия
    3. У американцев осталась в запасе еще одна мера против «Северного потока — 2»
      В конгресс США поступило 12 законопроектов о санкциях против России. Их обсуждение на уровне сенатского комитета назначено на 20 ноября. Аналитики скептически настроены в отношении перспектив этих инициатив, но называют одну, которая может еще раз осложнить строительство многострадального российского газопровода
    Реклама