Зависимое развитие
«СССР был и остается для меня первой страной в мире», — приводил слова лидера независимой Индонезии Ахмеда Сукарно переводчик Игорь Кашмадзе. В 1963-м глава республики принимал советскую делегацию с первой женщиной-космонавтом Валентиной Терешковой. И рассказал, как интересовался у студентов родного Бандунгского технологического института, кем бы они хотели стать. Девять из десяти сказали, что директорами рынков. «Разве это мечта?» — посетовал Сукарно, выразив уверенность, что в будущем индонезийские юноши и девушки смогут стать космонавтами.
Фото: KEYSTONE-FRANCE/Gamma-Rapho via Getty Images
Через два года Сукарно свергнут, а американский ставленник генерал Хаджи Сухарто устроит массовые репрессии. «От 500 000 до одного миллиона приконченных коммунистов», — подвел их итоги австралийский премьер-министр Гарольд Холт. Отношения Индонезии и СССР ожидаемо резко испортились.
Американский философ Иммануил Валлерстайн показал, что послевоенный рост Японии и так называемых азиатских тигров был «развитием по приглашению» (development by invitation). Делясь своим рынком и предоставляя инвестиции, США решали геополитическую задачу сдержать распространение коммунизма в Азии.
К этому процессу присоединилась и Индонезия при Сухарто в качестве объекта эксплуатации не только корпораций мирового гегемона, но и его региональных сателлитов. Если с 1967 по 1997 год душевой ВВП Индонезии рос по 4,4% в год, то в Сингапуре — 6,5%, а в Корее — 8,1%. Китай рос в этот период по 7,1% в год.
Примечательно, что, несмотря на свой антикоммунизм, Сухарто не стал отказываться от госпланирования, хотя его значение сильно ослабло. Но до сих пор пятерка крупнейших корпораций — государственные. Когда в 2009-м мировая экономика упала на 1,3%, экономика Индонезии выросла на 4,6%.
Золотая стратегия
Министерство национального планирования развития разработало концепцию «Золотая Индонезия 2045», которую представил на инаугурации в 2019 году президент Джоко Видодо. Цель — стать четвертой экономикой мира.
В Индонезии половина населения моложе 31 года. Темпы его роста замедляются, но душевой ВВП стабильно прибавляет по 4% в год. Страна в ближайшие пять лет будет иметь одни из самых быстрых темпов роста, оценивает МВФ. А при их сохранении в дальнейшем сможет стать четвертой в мире уже к 2035 году.
Бóльшая часть ВВП создается в производстве (19%), преимущественно изготовлении продуктов питания (7%), торговле (13%), сельском хозяйстве (13%), строительстве (10%), добыче (9%). Быстрее всего за последние десять лет росли металлургия, транспорт, сфера услуг и IT.
Инфляция в Индонезии — одна из самых низких в мире и в 2025 году составила 1,9%. Налогообложение щадящее — нагрузка около 12% ВВП. В стране развит фондовый рынок, капитализация которого — 55% ВВП. По Индексу инновационного развития страна поднялась до 55-го из 139 мест и отнесена Всемирной организацией интеллектуальной собственности к быстрорастущим (fastest climbers). Высокотехнологичный экспорт вырос с 2017 года на 70%.
Уровень жизни в Индонезии улучшился за последние десять лет в полтора раза, повысив внутренний спрос. Безработица снизилась до 3,3%. За чертой бедности живет уже меньше 8,3% населения.
Но в стране сильное неравенство, в том числе региональное. Индонезия раскинулась более чем на 6 тыс. обитаемых островов, и, хотя 90% рынка покрывают три крупнейших (Ява, Суматра и Калимантан), логистика непростая. А 150 действующих вулканов нередко провоцируют бедствия.
В Индонезии все еще сильны пережитки колониального прошлого. О чем говорит обилие олигархических кланов и убыточных компаний, прибыль из которых выкачивается в центры аккумуляции за рубежом.
Китай толкается локтями
При Сухарто основными торговыми партнерами Индонезии были Япония, ЕС, Сингапур, США и Корея. В 2013-м Япония уступила Китаю, а сейчас и вовсе лишь пятая по объему товарооборота. Доля КНР выросла до 30%.
Экспорт Индонезии уже не носит выраженно сырьевой характер. На продукцию сельского хозяйства приходится 20% экспорта, на минеральное и прочее сырье — еще 25%, следует из данных Статистического управления. Вторая половина экспорта — промтовары. В частности, доля техники в 2025-м поднялась до 14,5%. Еще Индонезия поставляет табак, черный металл, уголь, никель, медную руду, резину и обувь.
У России менее 1% товарооборота, но он довольно быстро растет — с $2,1 млрд в 2019-м до $4,8 млрд в 2025-м. Наша страна поставляет уголь, нефть, удобрения, пшеницу и металлы. А закупает пальмовое и кокосовое масло, корунд, кофе, какао, каучук.
По сравнению со второй половиной 2000-х приток прямых иностранных инвестиций (ПИИ) удвоился и составил $24 млрд в 2024-м, став 17-м в мире по объему и опережающим даже Японию и Корею.
Почти четверть ПИИ в 2025 году пришлась на металлургическую отрасль. Иностранный капитал активно вкладывался в добычу, химию, транспорт и бумажную промышленность.
Инвестиции из России составляют в Индонезии пока всего $74 млн. Но реализация ряда мегапроектов может увеличить объем на порядок
Из России с мегапроектами
Прошлым летом Владимир Путин и Прабово Субианто подписали декларацию о стратегическом партнерстве. Тогда же Российский фонд прямых инвестиций и Суверенный фонд благосостояния Индонезии (Danantara) договорились о создании инвестиционной платформы на €2 млрд.
К 2034 году Индонезия планирует построить две АЭС мощностью по 250 МВт. За проект соревнуются также канадцы и американцы, но пока заявка России выглядит приоритетнее.
Фото: Григорий Сысоев/РИА Новости
Российские компании готовы модернизировать инфраструктуру нефтяных месторождений, также говорил Путин. «Зарубежнефть» в 2020-м приобрела 50% газового месторождения на блоке Tuna. Вложения оценивались в 5,3 млрд руб. Начать там добычу планировали в 2025-м. «Роснефть» с долей 45% занимается совместным с Pertamina проектом строительства НПЗ и нефтехимического комплекса в Тубане. Но инвестиционное решение примерно на $24 млрд откладывается. «Проблемы с разрешениями и межведомственной координацией», — писал Bloomberg Technoz.
О готовности построить завод по переработке алюминия заявил в январе посол РФ в республике Сергей Толченов. «Русал» еще в 2007-м заявлял о проекте боксито-глиноземного комплекса, но отказался от него из-за мирового кризиса.
В 2015-м РЖД планировала начать стройку 300-километровой дороги на Калимантане. Проект оценивался в $2 млрд, но на старте увяз в переговорах с чиновниками о выкупе земель. Сложности возникли и у КамАЗа, который в 2014-м заявлял о планах поставок 1,5 тыс. грузовиков и создании сборочного производства.
В декабре прошлого года было подписано соглашение о зоне свободной торговли между Индонезией и ЕАЭС. «Будут устранены тарифные барьеры, и российские товары станут более конкурентны», — отмечают в Российском экспортном центре (РЭЦ). Для помощи экспортерам РЭЦ открыл офис в Джакарте. В 2025-м 300 компаний получили поддержку и контракты почти на 25 млрд руб.
Среди перспективных направлений поставок из России Минпромторг называл и такие отрасли, как судостроение, фармацевтика и беспилотные технологии. Потенциал есть у зерна, говядины, сухого молока и кормов, считает руководитель федерального центра «Агроэкспорт» Илья Ильюшин. Увеличивает экспорт «Уралкалий», более 30 лет поставляющий в Индонезию удобрения.
В стране бум стартапов, и привлекательной выглядит IT-сфера. О расширении в 2024-м заявил «Яндекс», который планирует адаптировать свои сервисы под локальный рынок, рассказал руководитель корпоративного PR бизнес-группы поисковых сервисов и ИИ Дмитрий Горчаков. Офис в Индонезии открыла и ГК Softline. Спрос на IT-решения предъявляют финансовый и госсектор, телеком и e-commerce, рассказал «Эксперту» региональный директор по Юго-Восточной Азии Иван Горковенко. Несколько лет назад россияне запустили сервис заказа такси «Максим», который в четверке крупнейших на архипелаге.
России есть что предложить индонезийцам, и те на словах полны энтузиазма. Но даже проекты государственного уровня зачастую морозятся
Специфика бизнеса
Менее чем за десять лет страна прошла путь со 128-й до 73-й строки в рейтинге Doing Business. А по индексу B-Ready Индонезия заняла в 2025 году 48-е место среди 101 страны. Также страна на 61-м месте из 184 стран по Индексу экономической свободы. Суммируя эти индексы, можно выделить обширный спрос, комфортную финансовую политику, стабильные цены, высокую прозрачность сделок.
С другой стороны, иностранные инвесторы сталкиваются со сложностями старта, правовой и нормативной неопределенностью, протекционизмом и слабой правовой защитой. Правила могут разниться по регионам, часто меняться и трактоваться по-разному. А банки сильно осторожничают с кредитованием.
«Чтобы приехать из России и запустить новый проект за рубежом, Индонезия — одно из лучших мест», — уверен Никита Семенов, фаундер финтех-компании GetMo, которая кредитует предпринимателей в Индонезии. Это рынок с многочисленным молодым населением, для которого адаптация к новым digital-идеям намного легче. При этом проникновение интернета все еще низкое, что гарантирует рост.
Рынок сильно ориентирован на международную конъюнктуру. При негативных сигналах инвестиции в том же ИТ могут быстро заморозить, говорит Горковенко. Среди сложностей он выделяет необходимость локализации: поиска партнера, найма и обучения местных сотрудников, использования местных материалов.
Индонезийский менталитет непривычен для русских. Обещанное на словах порой не выполняется. «А прямо сказать, что кто-то плохо работает, нельзя. Нужно подбирать слова. Есть такое понятие, как „групповая обида“. Могут всем отделом уйти и не вернуться», — рассказал случай Семенов. Лучшими работниками он считает мигрантов из Китая.
В Индонезии стихийный рынок, и, если попасть не на тех людей, цену могут предложить недружелюбную или нарушить договоренности
«Судиться бесполезно — потеряешь и деньги, и время», — рассказывал в блоге на YouTube бизнесмен Матвей Габов, который запустил бизнес по продаже косметики.
Желающим войти на рынок Индонезии необходимо зарегистрировать компанию, которая будет осуществлять импорт продукции. Вести бизнес как физлицу иностранцу нельзя. У кого есть надежный человек, могут рискнуть оформить фирму на номинального владельца. Но прямой путь — это открытие компании с иностранным участием (PT PMA).
Формально она требует стартовый капитал в 2,5 млрд рупий с дальнейшим инвестированием до 10 млрд рупий ($0,6 млн). «Но никто этого не делает. Индонезия — очень коррумпированная страна», — комментирует Семенов.
Еще около $1,5 тыс. обойдется пошлина за регистрацию, а $2–3 тыс. уйдет на Kitas (временный вид на жительство) инвестора. После открытия компании необходимо завести расчетные счета, получить импортную лицензию. Если ввозимый товар подлежит сертификации, ее лучше сделать заранее.
В компании должно быть минимум два участника. А одна и та же фирма не может закупать оптом и продавать в розницу — нужно создавать два юрлица. Иностранцы ограничены в прямом владении землей, попадают под валютный и финансовый контроль, а также отраслевые ограничения.
В Индонезии 65 млн юрлиц, много мелкой торговли и сервисов. «Поэтому мелких [иностранных] бизнесменов им не нужно», — отмечает Габов. В итоге инвестору из-за рубежа сложно дешево продавать товар. Индонезиец может работать как физлицо и готов зарабатывать немного, у него нет трат на старте и учета. «Вывод: нужно привезти уникальный товар либо сделать свой бренд с высокой маржинальностью», — говорит Габов.
Хотя цены в Индонезии относительно стабильные, сама валюта слабая. По сравнению с паритетным рыночный курс ниже в 3,3 раза. То есть труд и местные ресурсы относительно дешевые, и в Индонезии комфортнее тратить и делать что-то на экспорт, нежели зарабатывать на внутреннем рынке. Платежеспособный спрос есть едва ли у 36 млн индонезийцев, оценивает Семенов. И было бы ошибкой завозить дорогую продукцию и пытаться продавать тем, кто не может себе это позволить.
Местные власти открыты к иностранным предпринимателям, стараются прислушаться к ним. Яванская философия жизни — «мушаварах дан муфакат» — предполагает принятие решений через консенсус в результате тщательного обсуждения. Но делается все небыстро.
Габов потратил восемь месяцев на запуск бизнеса, включая шесть месяцев на сертификацию продукции. Блогер Илья Тарасов потратил почти целый год и $50 тыс., чтобы открыть чайную на Бали. «В Индонезии нет организаций, где объясняют, что и как нужно делать. Приходится выяснять у знакомых и набивать шишки», — рассказал он на своем YouTube-канале.
Обширное русское сообщество помогает преодолевать трудности. «Выход на индонезийский рынок — это вопрос готовности выстраивать партнерскую экосистему, адаптировать решения под локальные требования и работать вдолгую», — резюмирует Горковенко.