Ведущий научный сотрудник Группы изучения региональных отношений ИМЭМО РАН, профессор НИУ ВШЭ
Возобновление переговоров США и Ирана — событие само по себе, вне зависимости от их итогов. Ключевое здесь не «диалог», а момент его возобновления: после прямых ударов Израиля и Штатов, после демонстративной военной эскалации, после того, как стороны публично поставили под сомнение саму целесообразность переговоров.
Их возобновление означает три вещи.
Первое: ни Вашингтон, ни Тегеран не считают военный сценарий управляемым и дешевым. Да, он остается на столе, но как плохая альтернатива, а не как предпочтительный путь.
Второе: США фактически признали, что давление и удары не заменяют переговоры, а Иран — что демонстрация «стойкости» не снимает угрозы дальнейшей эскалации.
Наконец, третье: это не «возвращение к нормальности», а попытка зафиксировать паузу, своего рода проверка, есть ли вообще еще пространство для сделки, пусть минимальное. Важно: это вовсе не перезапуск «Совместного всеобъемлющего плана действий» (СВПД, англ. JCPOA) — первой ядерной сделки с Ираном, заключенной в 2015-м и распавшейся по инициативе США в 2018-м. Это разговор с нуля, причем в куда более жестком контексте.
Если отбросить иллюзии и опираться на логику сторон, никакая успешная сделка между ними не может быть ни широкой, ни «исторической». Речь может идти только об узком, временном, техническом соглашении, условно — JCPOA-lite.
Вероятные параметры со стороны Ирана:
- фиксация нулевого или минимального уровня обогащения урана;
- возвращение инспекторов МАГАТЭ (полный или расширенный доступ);
- заморозка наиболее чувствительных элементов ядерной инфраструктуры;
- без обсуждения ракет, роспуска прокси, иранской региональной политики — «оси сопротивления».
Со стороны США:
- ограниченное санкционное послабление, строго целевое;
- разморозка части активов под внешним контролем (по модели сделки 2023 г.);
- открытые гуманитарные, продовольственные, медицинские каналы;
- возможно, негласные гарантии деэскалации.
Ключевой момент: эти переговоры — не решение проблемы, а отсрочка кризиса. Как сейчас точно высказываются знакомые коллеги из иранского экспертного сообщества: «Аспирин для онкологического больного».
Если собрать все сигналы вместе, вырисовывается довольно четкая картина. «Хороший старт», о котором сказал министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи, — это дипломатически минималистская формула. Она означает: процесс не сорвался сразу; стороны смогли изложить позиции без ультиматумов; не было демонстративного выхода. Но это не означает сближения.
Слова Аракчи о том, что «можно выработать рамки, несмотря на недоверие», следует понимать так: Иран не верит США, но считает возможным процедурное взаимодействие. Иными словами, доверия нет, но есть интерес к управляемости конфликта.
Заверения главы иранской дипломатии о том, что обсуждалась только ядерная тематика, напоминают о красной линии Тегерана и демонстрируют: эта линия выдержана. Это означает, что Иран не готов обсуждать «большую сделку». Любые попытки США расширить повестку — путь к срыву. Текущий формат — сознательно узкий.
Тот факт, что переговоры были непрямыми — стороны передавали друг другу сообщения через представителей Омана, — это сигнал глубины кризиса, а не его смягчения. Непрямой формат означает отсутствие минимального политического доверия, наличие страха внутренней делегитимации (особенно в Иране) и желания сохранить возможность «откатить всё назад».
Заявление Аракчи о том, что решение о дальнейшем процессе последует после консультаций в столицах, говорит о том, что делегации не имели мандата на решения. Ключевые развилки — в Тегеране и Вашингтоне; возможны жесткие корректировки позиций.
Утечки в СМИ о намерении провести новый раунд уже в ближайшие дни — это скорее признак срочности, а не оптимизма. Стороны понимают: окно возможностей узкое, затягивание повышает риск инцидента и динамика может быстро пойти вниз.
Участие в переговорах командующего CENTCOM (центральное командование вооруженных сил США) адмирала Брэда Купера — это один из самых сильных сигналов всего переговорного процесса. Это человек, отвечающий за реальное применение силы, его присутствие означает, что переговоры идут на фоне реального военного планирования, а не вместо него. Так США показывают Ирану, что дипломатия — это только одна из опций. Полагаю, в реальности обсуждаются не только ядерные параметры, но и красные линии эскалации, пусть неформально.
Возобновившиеся переговоры снижают вероятность удара, но не устраняют ее. Немедленный удар становится менее вероятным, окно для дипломатии временно открыто. Однако военные планы никуда не исчезли, любой срыв переговоров может стать поводом для эскалации. Внутренние критики переговоров в Иране абсолютно правы, указывая на риск блефа со стороны США. Более того, переговорный процесс может быть сорван в любой момент провокацией, нежелательной утечкой, обострением внутреннего кризиса, внешним актором (Израиль, прокси, инцидент в регионе). Обе стороны считают себя способными пережить конфликт и обе стороны переоценивают управляемость эскалации.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag