Доцент экономического факультета МГУ, главный экономист рейтингового агентства «Эксперт РА»
Всего ведомство опубликовало 22 прогнозных параметра, в том числе по средней цене на нефть марки Urals ($59 за баррель), инфляции на конец года (5,2%), реальным располагаемым доходам населения (плюс 0,8%), курсу доллара (в среднем 81,5 рубля) и безработице (2,3–2,4% на 2026–2029 годы). Новый прогноз был во многом скорректирован по сравнению со своей осенней версией, согласно которой рост ВВП в этом году ожидался на уровне 1,3%. На 2027–2028 годы темпы также пересмотрены вниз — с 2,8% и 2,5% до 1,4% и 1,9% соответственно.
Ясно, что на 2026 г. обновленный макропрогноз учитывает реалии глубокого и быстрого охлаждения российской экономики и изменений в поведении бизнеса и потребителей. Но остается вопрос, за счет чего сильно охлажденная экономика дальше начнет отогреваться после достижения целей по инфляции и на фоне большего налогового пресса и снижения бюджетного стимула? Какие светлые перспективы откроются после достижения инфляционного таргета и ожидаемого снижения ключевой ставки ниже 10%?
Во-первых, сами оценки 2026 г. полностью соответствуют сценарию «неспокойного сна». Ожидаемый Минэком прирост ВВП в 0,4% находится в нижней части диапазона оценок от Банка России и аналитического сообщества. У Минэка наибольший минус (-1,5%) — в инвестициях в основной капитал, показатель снижается на фоне длительного периода дорогих денег в экономике. Изменения внешней конъюнктуры также отразились на курсе валюты и на торговом балансе: Минэк улучшил оценку экспорта и признал, что рубль будет крепким до 2027 г. При этом волатильность на валютном рынке остается высокой, что и заложено в прогнозе.
Рынок труда останется на стрелке «полная занятость» на всем прогнозном горизонте. Это основное отличие нынешнего кризиса от предшествовавших. Те отражались и на занятости, и на доходах, а сейчас рост доходов уменьшится (и за счет замедления темпов роста зарплат, и за счет снижения доходов от собственности на фоне снижения ставок), но все равно будет выше нуля в реальном выражении. Интересно и важно появление нефтегазового экспорта среди прогнозируемых показателей — это важнейший фактор и для бюджета, и для курса рубля, и для роста ВВП.
Во-вторых, прогноз на 2027–2028 гг. у Минэка вышел сильно оптимистичнее чем у ЦБ (совпадая с ним в признании победы над инфляцией) и других прогнозистов, что в общем-то традиционно для министерства. Вопрос в том, за счет чего начнется рост, если потребители вряд ли станут тратить деньги активнее, инвестиции падали два предшествовавших года, а бюджетная политика как минимум не будет стимулирующей? Повышенные налоги касаются более широкого круга компаний, снижая их инвестиционный и дивидендный потенциал. Снижение процентных ставок вряд ли может дать такой эффект — новые макропруденциальные ограничения для банков уменьшили возможности для кредитного импульса, в первую очередь для кредитования бизнеса и ипотеки.
В-третьих, интересно, насколько полная занятость с безработицей на уровне ниже 3% повлияет на экономическую активность. Скорее всего, мечты о рынке нанимателя реализуются только в довольно узких секторах. В целом же стоимость труда будет давить и на государственный бюджет, и на корпоративных нанимателей, требуя оптимизации или нефинансовых стимулов для работников. С другой стороны, работники стали менее склонны менять рабочие места, поэтому скорость найма остается проблематичной, а при стареющей рабочей силе это важный ограничивающий фактор для создания новых рабочих мест.
На основе обновленного прогноза Минэкономразвития пока можно ожидать скорее готовность правительства к более жестким бюджетным мерам без страха вызвать рецессию. Но ясных ответов на вопросы о факторах будущего экономического роста пока нет.