Заведующий кафедрой прикладного анализа международных проблем МГИМО МИД России
Чем объясняется риторика Владимира Зеленского, который вдруг перестал видеть гарант мира в американском президенте, критикует его за давление с требованиями вывести войска из Донбасса, а его посланников — за то, что они ездят в Москву? Логика предельно прямолинейная. Киев осознает, что его отношения с Вашингтоном вышли на плато. Украинские попытки свалить на Россию вину за отсутствие прогресса в переговорах провалились, а с ними и попытки добиться от Вашингтона усиления давления на Москву. Да и наращивания американского финансирования или поставок ждать не приходится, что стало окончательно очевидным с началом иранской авантюры Дональда Трампа.
Но если с США всё предельно ясно — от них какую-либо дополнительную поддержку получить не удастся, — то с европейцами ситуация менее определенная: добиться от них чего-то большего как будто можно. В последние недели Киев в первую очередь заботила судьба обещанных, но так и не выделенных 90 млрд евро. Наметившийся 22 апреля сдвиг в этом вопросе может уверить Зеленского в правильности выбранного курса.
Зеленский сыграл — и продолжит играть — на трансатлантическом расколе вокруг ситуации в Иране. В то время как европейцы не спешат поддерживать военную авантюру Трампа, а тот обвиняет их в предательстве и едва ли не грозит вывести США из НАТО, Киев демонстрирует лояльность Европе, чтобы побудить ее оказывать ему поддержку. Зеленский позволяет себе делать это в форме выпадов в адрес Вашингтона, поскольку убежден, что еще более глубокого сокращения американской поддержки в реальности не последует — либо оно окажется компенсировано тем, что дадут ему европейцы.
Вообще говоря, раскол — это далеко не редкое состояние межатлантических отношений: кризисы в них то и дело случаются на протяжении всей современной истории. Примеров немало: это и Суэцкий кризис 1956 г., и обрушивший Бреттон-Вудскую систему Никсоновский шок в начале 1970-х, и разлад из-за войны в Ираке в начале 2000-х.
Показательно, что такого рода обострения между США и Европой чаще возникают и протекают наиболее остро, когда у власти в Вашингтоне находятся республиканцы. На фоне всякого раскола в СМИ начинаются обсуждения скорого распада НАТО, но еще ни один из таких кризисов к этому не привел. Более того, ни один трансатлантический раскол не отразился на взаимодействии ни США, ни Европы с Советским Союзом или современной Россией.
Всякий раз мы наблюдали, как трансатлантические столкновения урегулировались: где-то американцы снижают градус требований к своим союзникам, в чем-то европейцы шли на попятную и демонстрировали показательную лояльность Вашингтону. Впрочем, сегодняшний раскол отличается от прежних двумя ключевыми нюансами.
Во-первых, еще с 2010-х США стремятся переориентировать центр своей внешней политики с Европы на Азиатско-Тихоокеанский регион, сконцентрироваться на проблеме стратегического сдерживания Китая. И эта переориентация с интересами европейцев пересекается, соответствует им лишь отчасти: градус противоречий между Европой и Китаем существенно ниже, чем между Вашингтоном и Пекином.
Во-вторых, сегодня мы наблюдаем значительное укрепление институтов евроинтеграции, которая в свое время начиналась под патронатом США. С одной стороны, Брюссель перетягивает всё больше полномочий от европейских столиц. Яркий пример — недавние выборы в Венгрии, результаты которых подтверждают линию Брюсселя на противодействие суверенистским настроениям, попыткам возрождения национальных интересов. С другой стороны, Брюссель всё сильнее претендует на автономию от Штатов. Пример — наблюдаемая активная милитаризация, призванная вывести Европу из тотальной зависимости от военного потенциала США (до чего, впрочем, пока еще далеко).
В результате мы видим формирование двоецентрия внутри западного сообщества, которое традиционно было американоцентричным. Чему, к слову, способствует отход Вашингтона от либерального глобализма, который долгое время служил идеологической скрепой коллективного Запада.
Просматривается два сценария развития трансатлантических отношений. В первом, наиболее вероятном, на фоне дальнейшего усугубления провала США, который мы наблюдаем в Иране, в Вашингтоне в определенный момент ухватятся за мысль, что союзники Америке всё-таки нужны. Не факт, что такой разворот произойдет при нынешней американской администрации, однако мы увидим замыкание привычного исторического цикла: противоречия между США и Европой окажутся урегулированы.
Впрочем, не исключено, что это случится очень скоро и еще при Трампе: разрешив ситуацию вокруг иранского кейса, США, очевидно, вернутся к попыткам урегулирования на Украине. И я не уверен, что они станут наказывать Зеленского за его выпады: Трамп умеет «забывать» наезды, нельзя недооценивать его гибкость.
Зеленский же, еще в 2025-м цеплявшийся за надежду вернуть США в байденовскую колею, теперь сделал ставку на сепарацию европейцев от Вашингтона — и это, собственно, второй гипотетический сценарий. В нем Запад раскалывается и часть его занимает сразу антиамериканскую и антироссийскую позиции, причем в отношении Москвы настроена более жестко, чем Вашингтон. Впрочем, вероятность такого развития событий ограничена пределами реальных возможностей Европы и ее пока еще сохраняющейся зависимостью от США. Зеленский, скорее, заблуждается, если полагает такой вариант для себя позитивным — всё же уход Штатов из Европы на данном этапе для нее стал бы катастрофой.