Высшая нервная бездеятельность

Что именно мы делегируем машинам

Сегодня для решения задачи первым открывается не блокнот, а интерфейс генеративной модели. Она набросает черновик эссе, предложит структуру презентации, подберет аргументы для письма инвесторам. По данным «Авито Работы», спрос на работников с навыками применения ИИ за год вырос на 90%, в первую очередь среди специалистов по продажам и документообороту, а также в маркетинге и PR.

Мозг благодарно принимает скидку на усилия, и в этот момент запускается долговременный процесс когнитивной разгрузки (cognitive offloading). Она эволюционирует от простого поиска фактов («эффект Google») к аутсорсингу базовых операций мышления: структурирования, генерации гипотез, построения аргументации и даже эмоционального окрашивания текста. Теоретически в долгосрочной перспективе это может привести к истощению когнитивного резерва — той самой «подушки безопасности» против нейродегенеративных заболеваний.

Мозг не разделяет задачи на низкоуровневые и высокоуровневые как отдельные модули. Сложные нейронные ансамбли, ответственные за креативность и стратегическое мышление, формируются и поддерживаются через постоянную, в том числе рутинную, когнитивную нагрузку. Упрощая, мы ослабляем нейронные пути, которые также задействованы в логике и планировании.

Делегируя составление отчета нейросетям, мы не высвобождаем ресурс для гениальной идеи — мы лишаем мозг тренировочной базы, на которой эта идея могла бы созреть

Иллюзия компетентности

В исследовании Digital Amnesia in Gen Z от 2025 года отмечается: 63% респондентов от 18 до 25 лет признают, что забывают информацию, полученную через ИИ-инструменты, и не видят смысла держать ее в голове. Более половины предпочитают вновь вернуться к источнику, а не запоминать даже относительно простые факты. При этом 68% опрошенных уверены, что ИИ «помогает им учиться глубже», хотя проверка демонстрирует явный сдвиг в сторону поверхностного усвоения вместо консолидации знаний в долговременной памяти.

Это классический случай когнитивного искажения — иллюзии компетентности, подкрепляемой мгновенным доступом к ответам. Иначе говоря, ИИ дает ощущение «я все понял», но реальное закрепление знаний оказывается слабым.

Мало того, новый метанавык управления источником решений — промпт-инженерия — смещает фокус с генерации решений на генерацию вопросов. Это важно, но недостаточно для поддержания когнитивного здоровья нации. Передавая ИИ рутину, мы рискуем незаметно ампутировать часть нейронной инфраструктуры, необходимой для мыслительных прорывов.

Профессор Института когнитивных исследований СПбГУ Ирина Шошина обращает внимание на физиологическое обоснование этого явления: «Участники недавнего исследования, писавшие эссе с помощью ChatGPT, имели самую низкую нейронную активность в ключевых областях, отвечающих за внимание, рабочую память и сознательный контроль. В частности, на ЭЭЦ зафиксировано снижение корковой активности в альфа- и бета-диапазонах, а также уменьшение связности между лобными — префронтальными — и теменными регионами коры головного мозга».

Префронтальная кора головного мозга обеспечивает сознательный контроль функций, а регионы теменной коры вовлечены в оценку зрительно-пространственных отношений и связаны с глубинными структурами мозга, в частности с гиппокампом — одной из ключевых структур распределенных нейронных сетей, обеспечивающих память.

«Те, кто использовал ИИ, хуже запоминали написанное: в среднем только 28% могли воспроизвести хотя бы одно предложение из собственного эссе, их мозг словно отвыкал от работы, и текст они в меньшей степени воспринимали своим по сравнению с другими группами», — отмечает профессор Шошина.

Некоторое время назад сотрудники Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН провели эксперименты с молодежью, которая часто пользуется навигаторами. У испытуемых отмечалось снижение активности и объема серого вещества задней части гиппокампа — области, критически важной для пространственной памяти и построения «когнитивных карт». По оценке ведущего научного сотрудника лаборатории нейропсихофизиологии Валерии Стрелецкой, мозг оптимизирует себя по принципу use it or lose it («используй или потеряешь»): избавляется от незадействованных нейронных сетей, если в них нет необходимости.

«Эволюционная функция мозга — обеспечивать адаптацию к условиям среды, не расходовать энергию попусту, вот он и адаптируется, снижает затраты, начинает лениться», — подтверждает Ирина Шошина.

Слабоумие или отвага

Длительная когнитивная разгрузка за счет использования ИИ трансформирует архитектуру памяти. «Перегружается система внимания, отвечающая за фильтрацию информации, оберегающая мозг от информационного шторма», — поясняет Ирина Шошина. По ее словам, одна из теорий возникновения психических расстройств шизофренического спектра связывает последние как раз с информационной перегрузкой мозга, затоплением его информацией, нарушением функции внимания.

Когнитивное истощение, связанное в том числе с чрезмерно интенсивным использованием ИИ, имеет негативные проявления и на уровне иммунитета, способствует повышению уровня окислительного стресса, росту провоспалительных и снижению противовоспалительных маркеров — интерлейкинов.

«На поведенческом уровне частое использование ИИ коррелирует с прокрастинацией, снижением самооценки и уверенности, повышением тревожности, недоверия, изменением эмоционального реагирования на отрицательный контент до нейтрального к нему отношения», — перечисляет Ирина Шошина.

Но «цифровая деменция» отнюдь не то, что органическая. Важно разграничить термины. Деменция в клинической практике — это нейродегенеративный синдром с поражением структур мозга и тяжелыми нарушениями повседневного функционирования. Когнитивный спад, который связывают с ИИ, — это измеряемое снижение памяти, внимания, скорости и качества мышления, не достигающее порога клинической деменции.

В PubMed за 2024–2025 годы отмечается: пассивное использование генеративного ИИ не демонстрирует прямой причинно-следственной связи «чат бот → болезнь Альцгеймера».

ИИ-зависимость может снижать когнитивный резерв и опосредованно повышать уязвимость к деменции у людей с наследственными или приобретенными факторами риска, при этом сама по себе не является ее причиной

То есть ИИ лишь создает среду, в которой мозг добровольно демонтирует собственные высшие функции. Это функциональная, а не структурная дегенерация, но в долгосрочной перспективе последствия могут быть сопоставимы.

Любопытно, что при попытке применить к ведущим чат-ботам ИИ шкалу раннего скрининга когнитивных нарушений (MoCA) большинство моделей набирают баллы в диапазоне легких когнитивных нарушений по человеческим меркам. Мы делегируем когнитивные функции системам, которые демонстрируют ограниченные возможности. Еще один аргумент в пользу критического отношения к аутсорсингу мышления.

Тезис ученых звучит так: ИИ не яд и не лекарство, а инструмент, эффект которого определяется архитектурой взаимодействия человека и машины. Поэтому корректнее говорить не о «стимуляторе деменции», а о факторе повышенного риска когнитивного спада при определенных сценариях массового использования, особенно у молодых пользователей и у групп с уже ослабленным мыслительным резервом.

Ведущий научный сотрудник Института философии РАН Илья Захаров выводит дискуссию на принципиально иной уровень: «Эра генеративного ИИ ставит перед нами не технический, а антропологический вызов: что есть мышление, если его ключевые продукты можно делегировать? Формируется новая этическая категория — „право на когнитивное усилие“. Не право не думать (его нам дарит ИИ), а право преодолевать интеллектуальное сопротивление, которое и делает нас людьми».

Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag