Кинокритик
Житие Майкла и его путь к просветлению обрамляют показанные в прологе и эпилоге эпизоды из концерта на лондонском стадионе «Уэмбли» 1988 года, в рамках первого сольного тура Джексона — Bad Tour. В первых кадрах мы видим не лицо артиста, а куда более выразительный крупный план знаменитых белых носочков в гармошку, обшитых кристаллами, от которых во все стороны разлетаются гроздья блесток. Они сверкают так нарочито и ослепительно, что вспоминается идолопоклонническая фраза из другого, отечественного, фильма, когда-то сказанная про совсем другого исполнителя, но как нельзя более подходящая к идеальному Джексону, которого предлагает Фукуа: «Он бог, от него сияние исходит».
Финальный «репортаж» с «Уэмбли» подлиннее пролога — тут авторы дают герою возможность целиком исполнить шлягер Bad, как бы от души радуясь вместе с Майклом, что он наконец-то стал «плохим мальчиком», то есть проявил неповиновение и освободился от диктата отца (Колман Доминго), а также от необходимости повсюду таскать за собой «прицеп» из четырех старших братьев, тоже трудолюбивых и целеустремленных, но далеко не таких гениальных. Правда, братья, в отличие от чудовищного отца-деспота, особых страданий Майклу не приносят, потому что в фильме начисто лишены индивидуальности и выступают скорее как некое коллективное бессознательное, по большей части бессловесное (со знаменитой сестрой Майкла, Джанет, авторы байопика обошлись еще радикальнее, сделав вид, будто ее вообще никогда не существовало).
В сценах трудного детства Майкла автор сценария Джон Логан собрал впечатляющую коллекцию пошлостей, как вербальных, так и визуальных. Папаша Джозеф без конца задвигает мотивирующие телеги: «В этой жизни ты либо победитель, либо проигравший! Хотите всю жизнь горбатиться на заводе?», а в какой-то момент неминуемо достает ремень, после очередной встречи с которым крошка Майкл (Джулиано Вальди) рыдает, свернувшись в маленький беззащитный клубочек на полу ванной. Однако позитивного мировоззрения ребенок не теряет и за ужином выкладывает на тарелке улыбающиеся рожицы из горошка. Главной же отдушиной для Майкла служит книжка про Питера Пена, с которой он не расстается весь фильм — она лежит на тумбочке и в разукрашенной разноцветными воздушными шариками больничной палате, куда великомученик шоу-бизнеса попадает с ожогом головы третьей степени после съемок в рекламе Pepsi.
Едва ли не единственный человечный и убедительный момент в пересахаренном и слащавом «Майкле» связан с камео Майка Майерса в роли президента CBS Уолтера Йетникоффа, к которому Майкл приходит жаловаться, что ему не дают пробиться на MTV, и подозревает расистскую подоплеку. В этом эпизоде можно заметить, как в голосе обычно кроткого и просветленного Майкла проскальзывают стальные нотки, а в глазах появляется непреклонность, когда он отчитывает Йетникоффа: «Может быть, MTV боится отпугнуть белых детишек, но я горжусь своим творчеством и не позволю запихать себя на задворки». Не то чтобы герой в этот момент становится похож на своего отца, остервенело рвущегося к успеху, но все-таки генетическая наследственность проступает. Неудивительно, что Йетникофф, потрясенный внезапно обнаружившимся в нежном Майкле железным стержнем, немедленно хватается за телефонную трубку и тут в фильме единственный раз звучит обсценное слово. Кроме того, в качестве культурологического бонуса можно получить от Йетникоффа, предлагающего Майклу билет на Марселя Марсо, инсайдерскую информацию о не любящих мыться французских артистах: от них якобы разит как от скунсов, поэтому в первый ряд на их концертах лучше не садиться.
По контрасту с неопрятными французами Майкл выглядит неземным существом, которому мыться в принципе не нужно, потому что никакая грязь не пристает к нему. И даже расслабляясь вечером перед телевизором, он поедает попкорн в белоснежной рубашке и галстуке. Впрочем, какие-то моменты, связанные с телесным существованием героя, в фильме все-таки затронуты. Это прежде всего пластическая операция ради избавления от большого носа, оправданная возвышенными соображениями. Майкл объясняет врачам, отговаривающим его, что ему необходимо создать себя заново и стать идеальным — только такая внешность позволит ему нести людям распирающий его изнутри внутренний свет. Об этом свете ему твердят все кому не лень, и особенно мама (Ниа Лонг), терзающаяся угрызениями совести из-за того, что не смогла дать отпор своему мужу-тирану, жестоко муштровавшему сыновей, и наставляющая младшенького: «Ты не такой, как твои братья. В тебе горит особенный свет. Не позволяй никому отнять у тебя этот свет, даже себе самому».
Из других хороших и жалостливых людей, встретившихся на жизненном пути блаженного Майкла, стоит отметить его телохранителя Билла (Кейлин Даррел Джонс), с которым герой разговаривает по душам об отцовской эксплуатации и ходит в «Детский мир», где раздает автографы детишкам и покупает твистер, чтобы поиграть с лучшим другом-шимпанзе (нарисованным на компьютере). Добряк Билл в каком-то смысле заменяет Майклу отца, а главное — именно он дает будущему королю поп-музыки по-настоящему отеческий дельный совет: «Тебе нужна своя команда и адвокат». Адвокат Джон Бранка, выступивший одним из продюсеров фильма, на экране в исполнении Майлза Теллера получился таким же умильным и плюшевым, как огромный Микки Маус, которого он приносит в больницу Майклу. Даже удивительно, как этими мягкими лапками юрист умудрялся отстаивать интересы такого огромного количества звезд шоу-бизнеса, но в фильме его главная функция состоит в том, чтобы на свой лад сформулировать природу джексоновского гения: «Я верю, что таких, как вы, больше нет и никогда не будет».
Несмотря на обилие в «Майкле» таких громких заявлений, сам фильм слишком банален, чтобы передать уникальность героя, которая в реальной жизни часто выдается в комплекте с неоднозначным моральным обликом и сложным характером. Понятное дело, малейших намеков на неоднозначность авторы фильма боятся, как огня, поскольку строгий клан Джексонов бдительно надзирал за съемками и никаких вольностей бы не допустил. Конечно, племянник Джаафар со всей самоотдачей исполняет танцевальные номера дяди Майкла, и чисто внешне похож на него больше, чем Рами Малек на Фредди Меркьюри в таком же фальшивом байопике «Богемская рапсодия», но все равно очевидный зазор между единственным в своем роде гением и его заурядным родственником остается в фильме Фукуа непреодолимым.