Угрозы Тегерана блокировать Ормуз в рамках военной операции «Правдивое обещание — 4» появляются при каждом обострении обстановки в регионе. Но, как показывает недавняя история, до реального закрытия этого морского «хайвея» дело не доходило ни в 2011, ни в 2018, ни в 2025 гг., хотя тогдашний командующий ВМС Ирана адмирал Хабиболла Сайяри утверждал, что «перекрыть Ормузский пролив легче, чем выпить стакан воды». Это вызывает вопросы, а есть ли у Ирана военно-технические возможности осуществлять блокаду Ормузского пролива в течение времени, которое могло бы реально повлиять на глобальную логистику углеводородов и других товаров, или такие угрозы — блеф.
Как сказал «Эксперту» генеральный директор Центра изучения современного Ирана Раджаб Сафаров, таких возможностей у иранского руководства предостаточно: «У Тегерана есть как чисто военные, так и экономические способы блокировать пролив столь долго, сколько понадобится. К первым можно отнести возможность патрулирования пролива малыми подлодками: по открытым данным, подводный флот Исламской республики обладает 25 субмаринами — это 4-е место в мире после США, России и Китая. Не надо забывать и про ракетный арсенал, который постоянно пополняется и позволяет свободно простреливать пролив пор всей его ширине, — а это в самой узкой точке менее 40 км. Ко вторым относится сама угроза применения силы против нарушителей режима „закрытого моря“: страховые компании отказываются страховать такие суда — эта мера может прервать судоходство через Ормузский пролив даже эффективнее, чем атаки на непослушные танкеры».
Сугубо военные возможности заблокировать Ормузский пролив у Тегерана имеются, соглашается специалист Российского совета по международным делам Сергей Балмасов, — вопрос в том, зачем ему это делать: «Поступки Ирана в этом районе очень непоследовательные, жесткие заявления расходятся с реальными действиями, — заявил он „Эксперту“. — При желании ничего не препятствует Ирану топить суда в Ормузском проливе, как в тире. Хотя все иранские крупные боевые корабли американцы отправили на дно, у Ирана остается многочисленный „москитный“ флот, мини-подлодки, не говоря уже о том, что танкеры в проливе являются легкой мишенью для береговой артиллерии. Почему Иран не использует эти возможности? В целом создается ощущение, что в Тегеране рассчитывают на какой-то закулисный „договорнячок“ с США, в организации которого важную роль может сыграть Китай как основной интересант безопасного морского судоходства».
На середину дня 2 марта реальные акции Ирана по запечатыванию «горлышка» Персидского залива ограничились двумя атаками на танкеры, проигнорировавшие предупреждения: один под флагом Маршалловых островов, второй — под флагом Палау. Это выглядит скорее как демонстрация серьезности намерений, чем реальные боевые действия. Тем не менее большинство капитанов — числом около 150 — предпочли не играть с огнем и бросили якоря в отдалении от опасного места. К такой предосторожности 1 марта призвал генсек Международной морской организации Арсенио Домингез.
Иран не предпринимает более решительных действий во исполнение своих собственных угроз в Ормузском проливе по нескольким причинам, рассказал «Эксперту» ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований, профессор кафедры востоковедения факультета международных отношений МГИМО Александр Крылов: «Любая атака на судно страны, не являющейся прямым участником нынешнего конфликта, грозит серьезными юридическими тяжбами. Но подавляющее большинство судов нефтеналивного флота ходят под флагами малых стран вроде Палау и Маршалловых островов, к противостоянию Ирана с Израилем и США отношения не имеющих. Доказать, что атакованный танкер на самом деле обслуживает недружественную Ирану страну, будет очень непросто — схемы с „удобными“ флагами для этих целей и придуманы. К слову, йеменские хуситы для себя выработали четкую политику в этом вопросе: они не препятствуют судам под дружественными, с их точки зрения, флагами, но захватывают суда недружественных им стран».
На страны Персидского залива в 2025 г. приходилось около 30% мировой добычи «черного золота» и около 20% — природного газа. Цены на нефть марки Brent поднялись сразу после заявлений Тегерана о блокировании прорыва на 13%, до 14-месячного максимума в $82 за баррель. Однако затем цена скорректировалась до $77, что дало в сухом остатке рост на 7%. Это значительно меньше, чем по некоторым прогнозам, гласившим, что нефть подорожает выше $100 как результат текущего обострения.
Ирану как стране — экспортеру нефти с долей на мировой рынке в 4,5% рост цен на нее выгоден в любом случае. Удар беспилотником 1 марта по эмиратской нефтедобывающей платформе показывает, что в Тегеране рассматривают топливный шантаж как один из инструментов нынешней войны наряду с ракетами и дронами.
При этом нефтяные объекты самого Ирана пока не подвергались ударам со стороны Израиля и США. США, как нетто-импортер нефти, не заинтересованы в росте цен на нее, что по факту делает районы иранской нефтедобычи самым безопасным местом в стране.
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag