Начавшееся на Санкт-Петербургском экономическом форуме в 2006 г. неформальное объединение 4 стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) за это время приросло еще 6 полноправными членами (ОАЭ, Иран, Египет, Эфиопия, Индонезия, ЮАР) и по первой букве английского названия последней в 2010 г. получило аббревиатуру БРИКС (созвучно английскому слову «кирпичи»), а затем и БРИКС+. Также оно вовлекло в свою орбиту в качестве наблюдателей и партнеров еще 14 государств.
Однако рост списочного состава не является самоцелью для объединения. Кроме того, члены клуба стали более разборчивыми и, по словам Сергея Лаврова, спешить с этим не собираются, как и раскрывать, какие именно страны проявили такой интерес. Но догадаться, о каких идет речь, не так трудно: по сложившейся практике кандидаты на полноправное членство в первую очередь отбираются из стран-партнеров. В настоящее время таковыми являются Белоруссия, Боливия, Вьетнам, Казахстан, Куба, Малайзия, Нигерия, Таиланд, Турция, Уганда, Узбекистан. Индонезия в 2025 г. перешла из статуса партнера в разряд полноценных членов.
Сдержанность в вопросе расширения БРИКС+ легко объяснима: раздувание неминуемо приводит к усложнению принятия в нем решений, так как «одноклубники» имеют не всегда совпадающие национальные интересы, рассказал «Эксперту» директор Центра исследований политических элит Института международных исследований МГИМО МИД России, член Совета по внешней и оборонной политике Евгений Минченко: «Ярче всего такое несовпадение заметно на примере самых населенных стран блока и мира — Индии и Китая, которые по многим вопросам являются не столько союзниками, сколько конкурентами, а иногда, как в случае Индии и Пакистана, и военными противниками. Проблема в том, что у членов блока вроде бы есть общая платформа, но в то же время у них нет единой экономической политики, что приводит к дефициту ощутимых результатов деятельности объединения — вспомните хотя бы совершенно мифологический проект единой валюты».
БРИКС+ может создавать серьезную конкуренцию другим межгосударственным объединениям, — в первую очередь «большой семерке» и «двадцатке», построенной в том числе при помощи «кирпичей» (Бразилии, Индии, Индонезии, Китая, России, Турции, ЮАР). Совокупный экономический и демографический потенциал стран БРИКС+ после расширения превысил таковой у G7. Министр финансов РФ Антон Силуанов накануне заседания совета управляющих Нового банка развития (где страны БРИКС+ являются акционерами) 12 мая подчеркнул, что сейчас ключевой целью для участников объединения становится стимулирование хозяйственного прогресса не путем демографических факторов или наращивания добычи ресурсов, а за счет форсирования технологического прорыва.
«Пауза в расширении БРИКС необходима для того, чтобы уже существующие его участники смогли разобраться в своих взаимоотношениях и понять, в какую сторону им хотелось бы, чтобы объединение двигалось, и в какую оно движется на самом деле. Потому что за годы существования БРИКС стало понятно, что равнодействующая его составляющих уравновешивается разнонаправленностью их интересов. В первую очередь это Китай и Индия с очень сложной и долгой историей отношений, — cчитает директор Фонда прогрессивной политики Олег Бондаренко. — Объединению надо в уже существующем составе выработать какие-то однородные, всем понятные и признаваемые принципы, ценности и структуры, чтобы декларации о создании большого межгосударственного экономического и политического блока обрели реальные очертания».
Пока единственной страной, которая отвергла приглашение в ряды БРИКС+ в 2023 г., является Аргентина. Ирак и Саудовская Аравия свои первоначальные заявки держат на паузе.