Российские подразделения Африканского корпуса предотвратили попытку вооруженного переворота в Мали, сообщило Министерство обороны РФ 28 апреля. По информации ведомства, 25 апреля малийскую столицу Бамако, а также города Севаре, Гао и Кидаль атаковали незаконные вооруженные формирования группировок «Джамаат Нусрат аль-Ислам валь-Муслимин» (JNIM, признает себя частью запрещенной в РФ террористической организации «Аль-Каида») и «Фронт освобождения Азавада» (FLA). Боевиков насчитывалось около 12 тыс. человек, в их подготовке участвовали украинские и европейские наемные инструктора.
В столице Мали нападавшие пытались захватить ключевые объекты, в том числе президентский дворец. В результате нападения у своей резиденции погиб министр обороны страны Садио Камара.
Сорвав попытку госпереворота, российские военные не допустили массовой гибели гражданских. При отражении нападений подразделения Африканского корпуса задействовали самолеты Су-24, вертолеты Ми-8 и Ми-24, танки, БМП, артиллерию, минометы и РСЗО, неоднократно вступали в ближний бой. Боевики потеряли более 2,5 тыс. человек и 102 единицы автомобильной техники, однако от агрессивных намерений не отказались и осуществляют перегруппировку сил, обстановка в республике остается сложной.
Джихадистская JNIM и объединяющая туарегов-сепаратистов FLA преследуют общую цель создания на севере Мали независимого государства, говорит эксперт Российского совета по международным делам Кирилл Семёнов: «Обе организации (FLA — почти полностью, а JNIM — частично) сформированы из туарегов, которые с момента обретения Мали независимости в 1960 г. выступают за отделение ее северных регионов. JNIM вдобавок к этому вдохновляется примером Сирии, где джихадистам в декабре 2024 г. удалось свергнуть режим Башара Асада лишь после того, как они проявили гибкость и сформировали коалицию с сирийской оппозицией».
Берберские племена, в частности туареги, борются за самоопределение в регионе еще со времен деколонизации, когда образование современных независимых африканских государств раскололо пространство кочевок, обращает внимание научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай» Григорий Лукьянов. По его словам, мощным ядром современного организованного сепаратизма туарегов в Мали стали вооруженные формирования, переместившиеся из Ливии после свержения режима Муаммара Каддафи в 2011 г.
Несмотря на очевидные параллели, о развитии ситуации в Мали по сирийскому сценарию говорить рано, полагает заместитель директора Центра изучения Африки факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ Всеволод Свиридов: «Если сирийской власти противостояла устойчивая, оформившаяся коалиция, то в Мали речь о ситуативном союзе, аморфной мозаике большого числа группировок. Обычно упоминают две основные, но в реальности их много, и цели у них разные».
Так, союзниками FLA и JNIM выступает множество преступных группировок, которые заинтересованы в разрушении суверенного государства, способного контролировать свои границы, добавляет Григорий Лукьянов: в первую очередь — контрабандисты, организаторы транзита оружия и наркотиков, нелегальной миграции по территории региона.
Региональные акторы, от Марокко с Алжиром, до Африканского Союза и Экономического сообщества стран Западной Африки, в один голос высказываются в поддержку территориальной целостности Мали, обращает внимание Всеволод Свиридов: «У малийских властей очень разные отношения с региональными игроками, однако те не оспаривают их легитимность. Никто не заинтересован в возобновлении в Мали активной фазы гражданской войны с повторным превращением страны в источник региональной нестабильности: рассадник терроризма, источник массовой миграции, трансграничной преступности и наркотрафика».
Российское присутствие в Мали делает внутренний конфликт этого государства привлекательным для таких недоброжелателей, как Франция и Украина, отмечает Григорий Лукьянов: «Мали — своего рода витрина российского присутствия. В отношениях с этой республикой Россия выступает провайдером развития и безопасности нового типа: таким, который не претендует на суверенитет, не превращает сотрудничество с региональными государствами в инструмент укрепления неоколониальной зависимости Африки от внешних игроков».
Кирилл Семёнов соглашается, что российское присутствие в Мали, как и везде в Африке, направлено на экономическую поддержку, обеспечение безопасности, участие в формировании устойчивых региональных альянсов, «которые могли бы выступать в качестве опоры Глобального Юга, плацдармом противодействия неоколониализму коллективного Запада».
Григорий Лукьянов подчеркивает: «Противники России заинтересованы в том, чтобы продемонстрировать несостоятельность такого российского предложения на африканском рынке. Их цель — использовать сепаратистов и джихадистов, чтобы сорвать российские усилия по оказанию помощи местным элитам в построении суверенной, эффективно развивающейся экономики. И если для Украины будущего в Мали нет, то Франция рассчитывает в результате краха действующего малийского правительства вернуть собственное влияние в регион».
Париж заинтересован в быстром военном перевороте с последующей стабилизацией, но не в полномасштабной войне либо крахе малийской государственности, полагает Всеволод Свиридов. Он напоминает, что Мали — давний политический партнер России, дружественный нам еще с советских времен. По его словам, даже если предположить, что смена малийской власти в дальнейшем произойдет, это может стать ударом для двусторонних отношений, однако в среднесрочной перспективе они, вероятнее всего, восстановятся: «В политической культуре Африки при смене режима реально меняется только самая верхушка, а бюрократия остается на своих местах. Кроме того, в Мали привыкли опираться на поставку российских нефтепродуктов, продовольствия и удобрений, а ее вооруженные силы используют вооружения российского производства, вплоть до авиатехники».