6 марта президент США Дональд Трамп заявил о намерении привести к власти Эксперту"хорошего лидера«, и что у Вашингтона «есть несколько людей, которые бы справились с этой работой». Впрочем, четкого плана послевоенного обустройства Ирана у Вашингтона нет, полагает заместитель директора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ, эксперт клуба «Валдай» Дмитрий Суслов: «Дональд Трамп не намерен заниматься многолетним государственным строительством в Иране после окончания нынешней агрессии. Во-первых, довольно скоро во главе США не будет самого Трампа, во-вторых, это в корне противоречит остаткам MAGA-идеологии, которые вроде бы еще характерны для политики Вашингтона. Цель — смена режима и максимальное военное и внешнеполитическое ослабление Ирана, а дальше, будь что будет».
По словам Дмитрия Суслова, США делали ставку на обрушение системы государственной власти в Иране после убийства аятоллы Али Хаменеи, однако этого не произошло, и в отсутствие плана «Б» Вашингтону приходится импровизировать: «Администрация Трампа сейчас действует интуитивно и вслепую. В реальности ей вряд ли удастся поставить в Иране своего кандидата, обеспечить консолидацию власти в его руках средствами военной операции в ее нынешнем виде. Для этого требуется наземное вторжение, однако оно — прямой путь для Трампа к импичменту».
Ведущий научный сотрудник Центра ближневосточных исследований ИМЭМО РАН, профессор НИУ ВШЭ Санкт-Петербург Николай Сухов обращает внимание, что представители иранского руководства, на которых пришлись удары США и Израиля, были наиболее жесткими сторонниками антизападного курса: «Возможно, расчет делается на трансформацию режима изнутри, а не на прямую смену власти по иракской модели. Вероятен вариант, сходный с „венесуэльским сценарием“: давление на систему с одновременным поиском внутри нее тех фигур, которые могли бы выступить партнерами по переговорам и постепенно изменить внешнеполитический курс».
Ни одна из кандидатур в верховные лидеры, рассматриваемых прямо сейчас самим Ираном, Вашингтон категорически не устраивает, обращает внимание Николай Сухов. Среди них — высокопоставленные священнослужители Моджтаба Хаменеи (сын покойного аятоллы Али Хаменеи) и Хасан Хомейни (внук лидера исламской революции Рухоллы Хомейни), глава Временного руководящего совета Ирана Алирез Арафи, председатель Совета целесообразности (совещательный орган при высшем руководстве страны) Садек Амоли Лариджани, представители иранского Совета экспертов по руководству Мохсен Куми и Хашем Хоссейни Бушехри.
Возможности внешнего влияния на процесс транзита власти в Иране объективно ограничены, подчеркивает Николай Сухов: «Ключевым фактором остается позиция силового блока. КСИР — самостоятельный центр власти с серьезными экономическими и политическими ресурсами, в период транзита именно он выступает главным гарантом стабильности режима. Любой будущий лидер должен будет учитывать интересы этого института, так что прямое назначение лидера извне практически невозможно. Максимум, на что могут рассчитывать внешние акторы, — косвенное влияние на баланс сил внутри элит, например через давление на наиболее радикальные фракции и создание условий, при которых более прагматичные группы получат преимущество в борьбе за власть».
У США нет четкого, осмысленного плана послевоенного устройства Ирана, соглашается научный сотрудник Центра арабских и исламских исследований Института востоковедения РАН, эксперт клуба «Валдай» Григорий Лукьянов: «Что будет происходить внутри самого Ирана Дональда Трампа волнует меньше всего, важна лишь роль Ирана в региональном порядке».
Так, согласно Трампу, Иран должен поставлять нефть не Китаю, а Европе (причем при участии американских компаний). У него не должно быть вооруженных сил, достаточных для защиты его внешних интересов, в том числе ни ядерного, ни ракетного оружия. Не должно быть и системы дружественных организаций, позволяющих вмешиваться во внутренние дела других государств и угрожать Израилю. Иран не должен иметь возможности угрожать также интересам США и их союзников на Аравийском полуострове. Наконец, Иран не должен продвигать какие-либо свои идеологические проекты за пределами своей территории.
«Какая при этом в Иране будет политическая система, — монархия или республика, демократия или автократия, — и кто именно будет ее возглавлять, Дональду Трампу абсолютно безразлично, главное, чтобы беспрекословно исполнялись все требования, которые предъявляют к стране США», — заключает Григорий Лукьянов.
По его словам, ставленником США не может быть представитель иранской политэмиграции — она не обладает должным весом в стране: «В частности, таким кандидатом не может быть наследник свергнутого в 1979 г. иранского шаха Реза Пехлеви — Трамп не видит в нем сильной личности и того, с кем имеет смысл о чем-либо договариваться. Не может рассчитывать на поддержку американского президента и Организация моджахедов иранского народа — они для Трампа лишь одно из средств расшатывания внутренней ситуации в Иране, но он их, как и любых левых, на дух не переносит».
Григорий Лукьянов допускает, что новый политический режим в Иране Вашингтон намеревается формировать на базе условных реформаторов, которые были отстранены от власти консерваторами при поддержке покойного аятоллы Али Хаменеи: «Это могут быть люди, связанные с бывшими президентами Мохаммадом Хатами, Хасаном Рухани, а также с лидером зеленого движения Мир-Хосейном Мусави. Это могут быть также представители иранской военной разведки, как состоящие в Корпусе стражей исламской революции (КСИР), так и не связанные с ним. Американское разведывательное сообщество может возлагать надежды на кандидатуру секретаря Высшего совета национальной безопасности Ирана Али Лариджани — после гибели Али Хаменеи он сфокусировал в своих руках значительные инструменты влияния на ситуацию в стране, при этом формально он человек светский».
Больше новостей читайте в нашем телеграм-канале @expert_mag